Сынмини, подай воды!

Кампус под вечер становился особенно красивым. Солнце садилось за стеклянный корпус библиотеки, отбрасывая длинные тени на баскетбольную площадку. Воздух был прохладным, но не холодным — как раз тем, от которого хочется дышать глубже. Минхо делал разминку в тёмной майке и шортах, бросая мяч в кольцо с точностью, как будто у него это вшито в ДНК. Он всегда играл без лишней показухи, но невозможно было не смотреть на него. В нём было что-то почти хищное — спокойное, собранное, уверенное. На трибунах сидели несколько студентов. Кто-то смотрел игру вполглаза, кто-то ел, кто-то листал ленту. Джисон сидел чуть поодаль, в тени, закинув ногу на ногу и притворяясь, что просто пришёл “поглазеть”. Он сам иногда выходил на поле, но сегодня было настроение не бегать, а наблюдать. Он только начал потягивать из бутылки воду, как вдруг его нос уловил нечто странное. Запах. Ни с чем не сравнимый. Ни как у обычного омеги, ни как у парфюма. Что-то зелёное, тёплое, как чай с пряностями, и одновременно чуть сладкое… как будто он вдыхает — и не можешь остановиться. И именно тогда он увидел его. Он сидел сбоку, на трибуне, одной ногой пританцовывая в воздухе. Светлый капюшон, тёмные джинсы, взгляд направлен точно на поле. Лицо — слишком спокойное. Словно он выбирал, а не смотрел. Словно это был его собственный матч, а не Феликса. Сынмин. И Джисон сразу понял — это был тот самый омега. Из туалета. Из мыслей. Из запаха, что всё ещё держался в голове. Теперь — на виду. Он почти не двигался. Просто наблюдал. А Феликс на поле будто знал это и играл на максимум — делал пасы с выкрутасами, прыгал выше, чем надо, и всё время поглядывал в сторону трибун. В сторону Сынмина. Джисон скривился. Он не был ревнивым. Вообще. Обычно. Но тут… что-то кольнуло. Он почувствовал, как его собственный запах — более острый, чуть горький, с нотами пряного дерева — напрягся. Альфы всегда немного “подпускали” аромат, когда кто-то вёл себя слишком вызывающе рядом с омегой. Инстинкт. Соревнование. Джисон обернулся — и заметил, что Минхо смотрит на него с площадки. С приподнятой бровью, как бы спрашивая:

“Ты чего замер? Проблемы?”

А потом взгляд Минхо соскользнул туда же — на Сынмина. На мгновение. И Джисон почувствовал: ага, он тоже заметил. Но ничего не сказал. Продолжил играть, как будто ничего не было. Минхо выдал ещё пару бросков — и тренировка подошла к концу. Солнце почти коснулось линии горизонта, разливаясь медным светом по полю. Игроки начали расходиться, кто-то пошёл пить воду, кто-то болтать с трибунами. Минхо быстро оглядел толпу — взгляд снова зацепился за Сынмина, всё ещё сидящего с тем же спокойствием и чуть склонившего голову к плечу. Джисон подошёл ближе, мимо проходящего Феликса. И в этот момент тот, вытирая пот с шеи, резко крикнул через всю площадку: — Сынмини! Подай воды! Я сейчас сдохну! И хотя Джисон уже знал, как его зовут, услышать это имя в голосе другого — в живом, лёгком, почти домашнем тоне — было почему-то странно приятно. Оно звучало слишком… по-своему. Слишком знакомо для незнакомца. Сынмини. Пряное, сладкое. Как будто это не имя, а конфета на языке. Минхо рядом фыркнул, бросив Джисону косой взгляд: — Улыбка на всё лицо, а он даже не на тебя посмотрел. — Я не улыбаюсь, — отрезал Джисон. — Ты думаешь о нём как о конфете. Это опасно. — Заткнись. Сынмин поднялся, потянулся — плавно, почти демонстративно — и неспешно спустился вниз по трибуне. Бросил Феликсу бутылку, коротко сказал что-то, отчего тот рассмеялся. И, конечно, прошёл мимо Джисона. Опять. Даже не глядя. А аромат — всё такой же невозможный, вызывающе лёгкий, чуть терпкий, как мята с лавандой и… чем-то мускусным — ударил снова. Минхо вдохнул и присвистнул: — Это не просто омега. У него запах… как будто тебе сладко и стыдно одновременно. — Как будто он тебя только что отшил — молча, — пробормотал Джисон. — А тебе ещё и понравилось. \\\\\\\\\ Минхо и Джисон вернулись домой уже под вечер. За окном тихо опускалась ночь, и в квартире пахло корицей — Джисон недавно купил свечу, а Минхо улыбался, укутываясь в толстый плед. Они устроились на диване перед телевизором, включив что-то несерьёзное — что-то из тех шоу, что смешат их до слёз и заставляют забыть про учёбу. — Ты знаешь, — начал Джисон, — сегодня Сынмин как всегда… беззастенчиво игнорировал нас. Но запах у него — вообще отдельная история. Я теперь понимаю, почему Феликс так на него цепляется. Это прям афродизиак какой-то. Минхо хмыкнул, потянулся и обнял Джисона за плечи: — У него правда запах, который сводит с ума. Такой пьянящий, будто смешали мяту с чем-то горько-сладким. Даже Феликс не устоял. — А у нас, альф, наоборот, запахи — как хороший виски: крепкие, пьянящие и… опасные. Особенно твой. Минхо усмехнулся и тихо сказал: — Ага, могу подтвердить. Мой запах иногда заставляет даже меня самого краснеть. Они оба рассмеялись и прижались друг к другу чуть крепче. — Так что будем делать? — спросил Джисон, глядя в глаза Минхо. — Планы на Сынмина? Мы же не можем просто смотреть, как он гуляет с Феликсом и улыбается. Минхо подумал и хитро улыбнулся: — Давай попробуем быть немного умнее, чем в прошлый раз. Но главное — чтобы было весело и без драмы. Джисон кивнул: — Полностью за! Пусть это будет наша маленькая игра. А то сидеть и ждать — это не про нас. Они ещё долго обсуждали, что можно придумать, и шутили над собственными “гениальными” идеями. Атмосфера была лёгкой и уютной, а мысли о Сынмине — тёплыми, как плед на холодном вечере.