Вернутся к фанфику

1 часть.

21 апреля 2024, 15:17
      Цыган срывается на бег, благодаря звёзды за то, что в свои школьные года он был ударником. По физре и трудам. Запыхался, но при этом каждые несколько секунд проверяет, на месте ли бумажка, в которой находится такой компромат. Сборы редко у них проходили, потому что если что Жёлтый говорил старшим разнести информацию и суперам, и скорлупе, поэтому это вообще наглость была опаздывать в момент, когда это самое минимальное, что тот может сделать. Они проходили чуть дальше от кафе, где людей меньше и машины не катаются так часто, льда как раньше не было, летняя жара была и сверчки, которые только сильнее давили на уши. Уже отговориться, мол:       « бля, ну навернулся, что сделаю с этим гололёдом. » не получится точно.       — Вадим! — кричит тот метрах в двадцати, отчего целая толпа пацанов оборачивается на него, а затем и главарь собственной персоной выходит, сквозь толпу. — ща, подожди. — он становится нелалеко от него и уперевшись руками в колени пытается отдышаться.       — ты где был? — по нему не то что видно, слышно, что недовольный, Даниил поднимает на него глаза и пошарив по карманам, пытается нащупать записку. — я вроде не гоняю вас каждый день сюда, причину мне назови опаздания, пока не всёк. — он сжимает руки, сложив их по бокам и смотрит, как опаздавший выпрямляется, как-то мямлит первое время, а потом с уверенностью в глазах достаёт из кармана записку, но не отдает, просто привлекает внимание.       — отойдём лучше? — он делает шаг назад, жестом показывая, чтоб старший шёл за ним. Еще один раз рыскает по карманам в поисках пачки сигарет с зажигалкой, ведь это тема такая.. Не для слабонервных, так сказать. Вадим настороженно оглядывается назад, глядя на реакцию остальных, они как всегда непринуждённо о чем-то общаются. Расслабились опять, но сейчас это даже на руку. Мужчина следует за товарищем, пройдя достаточное количество метров, чтоб их никто не слышал, особенно из самых любопытных и подкуривая цыган начинает свой заранее отрепетированный за это время монолог. — я сам не чаю, как такое вообще получилось. Но мне кажется, тебе нужно знать это.. — он протягивает Вадиму скомканную бумажку слегка дрожащими руками из-за недавней пробежки и чувства голода, ведь проспал и не поел.       Шатен разворачивает её, проходится глазами по корявым строчкам, будто инвалид какой писал, но видит знакомую подпись и обращение к себе, он безумно удивлённо смотрит то на цыгана, то на записку эту же.       — ты гонишь? — он ещё раз проходится глазами по записке. Ничего не меняется. В ответ получает уверенный кивок и сам закуривает, одной рукой больно вдумчиво цепляясь в свои волосы пальцами. — пиздец какой-то.

• • •

      Давно ноющее чувство безысходности внутри не переставало съедать. Владимир разрывался, не мог понять, что делает не так в этой жизни, ведь единственное, чего он хотел в последнее время, что стало последней причиной всё ещё держаться на плаву - мысли о том, что в будущем, совсем скором всё наладится. Ему было действительно стыдно, стыдно, что воспитывал его человек с большой буквы, не менее важная женщина, добрая и мудрая, которая могла дать нужный совет и поддержать, отслужил, отвоевал, вернулся живой со званием настоящего героя, который мог жизнь за родину отдать как два пальца об асфальт, но в итоге всё ушло к тому, что семью он хочет заводить с каким-то конченным наркоманом, который самого Адидаса может продать за чекушку и порцию внутримышечной. Весь из себя гордый, статный и уверенный в себе кудрявый, но на деле он не более чем слабак, который привык менять своих партнёров и партнёрш как перчатки. Да-да, именно так, ведь Вова узнал почти сразу после начала их "отношений", что Никите абсолютно плевать с кем пить, колоться и сношаться. Девчонки его не знали о походах по парням, да и не надо было, ведь в жопе у него никто никогда не лазил. Никогда не занимал нижнюю роль, чисто из-за принципа. Просто, один раз так получилось по пьяне, хотя сам до этого гонял себе подобных получается, подумал, что не всё так плохо оказывается. Не любит же.. Но на улицах были другие правила.       А вот из парней у брюнета было всего ничего:       Возглавляет этот список Вова, как главный мозгодел, как единственная личность, от которой Кощей не может избавиться из-за общей группировки, как минимум. Был локоть, точнее, Ваня, который получил такую кликуху из-за нежданчиков с локтя и в принципе за счёт крепких рук и Щелкунчик, или же Игорь. У него зубы были как у зайца, передние больше чем все остальные и все молчали, потому что если главаря может и не тронут, хотя с нынешними временами вообще это ещё вопрос, то обычных суперов, которые по сути каждый раз тупо теряются в толпе и отшить их вообще ничего не стоит, главное повод найти. Только Вова не сдавал потому что любил. Не его тело, не громкие слова, а чувство безопасности рядом с ним.       Особенно он любил, когда после секса кудрявый молча закуривал и прижимал усатого к себе, иногда мог даже ляпнуть, что любит его больше всего. Но Суворов знал, куда он так торопится через полчаса каждый раз, и звонил, чтоб убедиться в ста процентных догадках. Так и в этот раз случилось.       — почему трубку не берёшь? — голос монотонный, Вова не выдерживает сам, кадык дрожит от того, что слышит, как прислонив трубку к груди Кощей шипит какой-то девахе, мол, будь тише. Он судорожно переминает в руке не зажжённую сигарету, которая в итоге ломается, как только он слышит знакомый, прокуренный и грубый голос. — я звонил три раза..       — Вов, только на хату пришёл. — он старается быть мягким, ведь знает какая истерика будет, если начнет явить и огрызаться. В какой-то степени Суворов даже смог его усмирить немного, по крайне мере он так думал, ведь на самом деле Кощей просто умел подстраиваться под его настроение и состояние, не из-за страха, а потому что не хотел лишней мороки себе же. Мог жопу начать лизать, а мог и на место поставить любимым русским словом, послать далеко и надолго, при этом зная, что как миленький потом вернётся и сам начнет его же грехи замаливать. Но и с этим поругаться он любил.       — только пришёл, а у тебя уже там шлюхи какие-то сюдят? — голос начинает дрожать, но даже не от слёз. Рука крепче сжимает люльку телефон, наверное ещё немного и она загорится, ведь у Вовы точно скоро дым паровозный из ушей пойдёт. — меня заебало, чего тебе не хватает? — он замолкает, но в трубке такая же тишина, хотя если прислушаться, можно услышать, как разливается водка по стаканам.       — сюда скачи, родной, как пасочка будешь. — он словно совсем его не слышал, шепчет что-то девке своей, которая сразу возражает, своим непринятым, будто у сороколетней бухгалтерши с завивками на голове и юбкой карандашом, которая обязательно будет облегать все недостатки.       — а шлюхой-то ты кого назвал?! — интонация, будто она в одного всадила пару бутылок напитка высокого градуса, слышится, как пытается вырвать трубку из рук кудрявого, но он не даёт.       — тебе сисек не хватает? Или че, большая разница между пилоткой и мной? — он произносит это слишком громко, забывая, что в доме не один. Даже квартиру себе снять не смог, потому что деньги вечно на другое уходили, хотя нынче отдают тут дома чуть ли не даром, лишь бы съехать в другое, внушающее чувства сохранения собственной задницы место. Оглядывается, но никто так ничего и не сказал. Спят, наверное..       — заинька, он шутит. Ты.. — Кощей даже закончить мысль свою не может, потому что Вова бросает трубку, громко звеня ей. Встаёт, бьёт кулаком стену пару раз, попадая по красиво расписанному, красному ковру, а потом шипит от боли, спускается по стене вниз и наконец даёт эмоциям волю.       Он игнорирует присутствие младшего брата, который собирается куда-то, опять наверное на гулянки свои, почти задевает его плечом, не смотрит в глаза, достаёт из холодильника холодную бутылку с прозрачным содержимым и чуть ли не бегом бежит в свою комнату. Он открывает, стукнув пару раз горлышком о стол, замыкается в комнате и пьёт залпом.       — заебало! — кричит сразу же, как только входная дверь стукает и он понимает, что остался один в квартире. Швыряет в стену книги, диски с музыкой, которая была чуть ли не раритетом, хвататется за ещё какую-то вещь, и видит рамку с красивой фотографией внутри. Пол универсама, самые близкие: Турбо, Зима, Сутулый, Марат, Пальто, где-то там даже затерялся Лампа, который хоть и был пиздючковатым, но всегда был готов прийти на помощь, в силу своего возраста это стоило многого. И, собственной персоной недавно вернувшийся Вова с войны с Кощеем, положив руки на плечи друг друга, позируя для фотографий. Эмоции меняются как плёнка в кассете. Слёзы не перестают течь, а рука не поднимается разбить стёклышко в рамке и порвать фотографию. Пьёт больше, до тех пор, пока перед глазами звёздочки летать не начинают.       — Вадик. — шепчет тот, будто прозревая. Для него этот человек был чем-то иным, полным противопоставлением Кощея. Сердце разрывалось на кусочки, когда он видел того с девушкой, видел, как относится к ним и в душе сам мечтал об этом. Он отодвигает фотографию в сторону, поднимается на шатающихся ногах, переступая через мусор, который он сам тут устроил не так давно, вырывает из книги самый последний лист, на котором из текста были только авторы, берёт ручку и начинает писать даже не задумываясь, так, как хватает словарного запаса в данный момент и чувств.

« Я знаю прекрасно как это может звучать. Я не уввренв уверен в том как ты отнесёшься к этому Но я помню каждый твой взгляд на меня Мжжт может ты и сам не думал но я прекрасно видел всё. Мне жаль что у тебя есть девушка с которой тебе наверняка хорошо, да? Я знаю это. Признаюсь честно што что я безмерно безумно ревную тебя потому люблю и хочу узнать взаимно ли Я хочу надеятся на это и твою боагослвонок благосклонность я ведь раскрываю сердце перед тобой просто знай что ты всегда можешь обратится ко мне если что и я буду готов принять тебя любым какой ты есть Твой адидас »

      Не обращая внимания на ошибки, полное отсутствие в принципе правил русского языка он решил, что так будет даже искреннее. Без лишней мысли заводит отцовскую машину, едет к снежинке. Уже поздно, вряд ли там кто есть, паркует машину чуть ли не в половине километра от заведения, будто бы его кривая походка вместе с майкой-алкашкой без кофты не привлекает внимания так же, как и белая машина. Он стоит у входа, у ступенек, обходит здание, решается кинуть бумажку в окно, чтоб оно застряло между решёток и из-за ветра не улетело, долго думает, боится, что засмеют, хотя это самое малое, что с ним могут сделать, но слышит чей-то свист, не убеждается в том, было ли это ему, или ещё комы, в спешке кидает письмо адресованное главарю домбыта в мусорку, не оглядывается и даёт дёру, хватаясь за кружащуюся голову.       Через час приходит цыган, неожиданно натыкаясь на подозрительную бумажку, которая дальше двери кафе улететь не могла. Думает, опять мусор забыли вынести, тянется за листком, но краем глаза замечает какие-то надписи. Сложно было разобрать, даже очень, из-за темноты и других факторов, например корявого почерка, заходит в кафе и только там под светом читает. Несколько секунд шока, провёрнутые ключи в замочной скважине и бег опаздавшего в сторону сбора..

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!