Вернутся к фанфику
Часть 4
26 апреля 2024, 19:59 Помириться с Кощеем было самым отважным и важным решением для Вовы. Как он думал, если сделает это - всё остальное пойдёт как по маслу. Изначально так и было, ведь он совсем без зазрения совести лучше углублялся в дела Универсама, подслушивал разговоры Никиты, переставал устраивать истерики по поводу и без, ведь сейчас все его мысли были забиты Вадимом и тем, как он его будет хвалить, когда в итоге всё получится. В его голове Желтухин давно окончательно бросил свою девушку, в которую в тайне от Вадима даже выследить пытался. Так, как крыска поговорить с ней, да узнать, почему она вообще встречается с Вадимом, ведь тот ему так и не рассказал ни причину их длительной ссоры, ни то, вместе ль они ещё или уже всё, разошлись. Но не стал, как бы не был он окрылён любовью, прекрасно понимал, что за такое уши ему точно надерут и не посмотрят на то что у них там договор, хоть и неофициальный.
А Никита словно волноваться стал. Привык он, что один Вовка его считает чуть ли не богом, которому только в ноги кланяться, да тапки в зубах таскать. И к ревности привык, и к заскокам его эмоциональным тоже. Не сказать, что прямо плохо ему без мужских слёз, просто, не так, как было раньше. Адидас бесился и ему нравилось, нравилось знать, что кому-то он настолько нужен, других и не подпускал к себе, ведь если бы и к Вове был абсолютно равнодушен - давно бы повесил на него какое-нибудь обвинение, да отшил к чертям собачьим. Пару раз кудрявый даже спрашивал, мол, что с тобой случилось, шутил пару раз про то что может нашёл себе кого, но делал это сугубо ради того, что посмеяться. Однако реакция Вовы не радовала - он вечно отводил глаза, да как-то нервно хихикал. Никак не проверишь, хотя знал, что больно часто тот к Вадиму ходит, да какие-то восьмёрки за ним приезжают. Но ведь Вадим же ровный тип, Кощей на 100% был уверен, что не станет никого из пацанов тягать, может что личное было? Что Никите знать необязательно. Он надеялся на это.
Рому запрягли как лоха последнего. Естественно ему никто не сказал, зачем, да почему Адидаса он должен катать по всей Казани, ведь Вадиму так захотелось. Стабильно несколько дней в неделю он тратит столько бензина, сколько ему потом просто не отдадут и какое же у него наверное будет удивление, когда он узнает, какого человека возил на передних сиденьях, которые не всегда своим каждодневным девицам предоставляет. Но скоро всё должно было разъясниться.
• • •
— и сколько ты уже насобирал? — цыган за это время столько всего уже узнал, что от Вадима, что собственными ушами, что его ничем наверное нельзя было уже удивить. Как должное сидел в кафе, по первому же звонку старшего. — там параша в основном всякая, рассказывает мне сплетни одни, а мне ж оно ваще.. — он кашляет в кулак, а потом зажимает в пересохших губах сигарету, не поджигая, но играясь с огнём в зажигалке. — короче единственное, что как по мне показалось полезным для группировки. У Кощея есть связи определённые, которые если постараться, могут вывести нас на Ижевских, я тебе говорил уже, что расширяться хочу. — значит, не всё так плохо. — шутливо хмыкает Даниил, мгновенно ловя на себе взгляд собеседника. — а ты сомневаешься? — конечно, были те хорошими друзьями, порвать за друг друга готовы, можно сказать, но в последнее время жёлтому казалось, что он как-то больно в себя верит, что может подобным образом общаться, когда речь идёт о чем-то таком серьёзном. — не думай, что я всё это затеял просто так. Потом сам спасибо мне будешь говорить за то, что поднял тут вас всех. — он поджигает сигарету, отводя взгляд на пустой стакан. Сейчас даже пить не хотелось, когда знал, что дома как прежде не ждёт Аня, как всегда с небольшими синяками под глазами, растрёпанными волосами, но зато любимая, и главное, любящая, однако, эту же любимую он чуть ли не упустил. Ждал до последнего, чтобы вернуть её тогда, когда сам будет уверен, что ничего не грозит не ему, не ей. Чуть-чуть уже осталось потерпеть, главное, чтоб она дождалась. И всё таки, жёлтому удалось осуществить то, чего он добивался. Как обухом по голове нагрянул один из самых известных, тех, кого при упоминании лишь одного имени поспешно снимали самое дорогое, ставили по куче замков на двери квартир, а особенно суетились владельцы магазинов, общепитов, в особенности банков, хотя устраивать дебош там будет намного сложнее. Никто не хотел, чтобы его крышевали, а больше всего зэки, которые единственное чего хотели после ходки - либо вернуться обратно, любым путём, либо скрываться, но при этом не забыв то, с чего начинали. Делали что хотели: убивали, устраивали побоища, насиловали. Однако, некоторые «личности» при виде которых они кипятком ссались, справлялись с этим спокойно, не боясь опять вернуться на зону, зная, что там примут чуть ли не с распростёртыми объятиями. Ещё за несколько дней до такой встречи жёлтый покоя не знал, беспокоясь о том, как пройдет встреча с таким человеком. Ему не приходилось тягаться даже с не менее известным Васей бриллиантом, чего уж тут говорить про Фарита, который при этом и живой был ещё. Бояться было попросту нечего, ведь явится тот просто за буквально несколькими гладкоствольными и может быть, потратит время на переговоры, минут 30? Но не каждый день такие встречи происходят, поэтому, без нервов тут просто никак. Поговорил с официантами, чтобы не мямлили, иначе потом с Вадима будут спрашивать за такую неознакомленность персонала и не подготовленность, раз десять предупредил скорлупу, чтобы не выкинули ничего, что заставит его краснеть за всех и в принципе не появлялись в кафе в этот день, устроив сборы. Своих, более старших просто предупредил, зная, что не будут делать что-то, что потом пойдёт против них же. Как «уши» посадил колика, который не смотря на свою непостоянность и порой непослушание был отнюдь не глупым и внимательным, а так же цыгана, заладив с ним недавний конфликт и решив всё. Также позволил присутствовать Лаптю, без него наверное просто никак нельзя было. У резаного вопросов не должно быть никаких, ведь сам точно не придет один. Томное ожидание, очередное закрытие ресторана для встречи и директор, который стоял на входе, лично готовясь встречать гостей. Вадим вместе с уже перечисленными лицами сидел за столом, уже заранее уставленным всякой всячиной, но в основном это были снеки, закуски и самое главное - небольшая бутылка водки посередине, знал, что такие люди пить особо не любят, но по случаю знакомства нужно, как никак, считай обязанность. Первым с места поднялся Вадим, чтобы пожать руку мужчине, лет так на двадцать точно старше, его сопровождающим, а потом внимательно проследив за тем, как с ним будут общаться остальные, наконец сел за стол. — подготовились, смотрю. — хмыкнул самый бровастый, укладывая руки на стол. Рады были все, что вроде как угодили тому, но видимо, зря. — тороплюсь я, поэтому, хотелось бы быстрее получить должное. — домушники, сидящие не так далеко от Кабировича пристально наблюдали за всем происходящим, будто бы подозревая в чём-то. Понимающе кивнув, посмотрел на колика и тот сразу вышел из помещения, чтобы принести нужные бумаги и несколько чехлов с содержимым, при этом завернутых в черные пакеты. — давай тогда, за знакомство, пока ходит. — вновь заговорил, наливая сначала себе, а потом и передавая бутылку шатену, который решил сильно много не подливать себе, еле дойдя до половины рюмки. Чокнувшись, разом опустошили их, слегка кривясь, но быстро приходя в себя. Язык не поворачивался спрашивать причину подобной покупки тому, кто совсем недавно освободился, хотя было сказано, что с братками на охоту съездить, вот только неправдоподобно, совсем. Но настаивать тот не стал, понимая, что не его дело вовсе. По приходу Ромы обратно, гость подписал всё что нужно, похоже совсем не боясь покупать такое нелегально. Никогда жёлтого ещё не накрывали, но всякое может быть, поэтому люди обычно сто раз думают перед тем, как совершить покупку по одной простой причине - списки всех покупателей, их личные данные и росписи хранятся в одном месте и если узнают, тогда поголовно всех на нары отправят не на малый срок, а некоторых как и соучастников, но при этом, нередко к нему заглядывали, перед этим конечно же созвонившись и убедившись, что это не какая-то там подстава. Всё происходит через нужных людей. Резаный хоть и был мутным, всё таки отдал деньги, забрал товар и смылся побыстрее, контактов не оставляя. Страшно уже вспомнить те дни, когда они только сюда заехали. Целыми днями катались по магазинам, советовались с продавцами и ходили по десять человек за раз. На лице кассиров был такой же ужас, ведь боялись, что украдут что-то или вообще просто в магазине переполох устроят, но в итоге они просто зевая наблюдали за тем, как Домбытовцы часами крутились около одного прилавка, споря между собой о том, какие доски и краска будет лучше смотреться и привлекать внимание. Это расширение оставило определённые плоды на нервной системе каждого из Домбыта. И с Аней он помирился. Не побоялся домой ехать к её маме, сначала вымаливать прощения у её матери, два букета купил с цветами, любимыми, потом кое-как уговорив ехать домой, к нему, забрал все её вещи и там уже перед ней извинился. На этот раз ей и цветов не хватило, и внимания, и ласок, которые он пытался доставить, зажимая в своих объятиях. Она ему и дурёху припомнила, и пренебрежение её профессией. Естественно внутри давно его простила, но нужно же было делать обиженный вид и избегать любого контакта с ним, пока он не повалил на кровать, начиная щекотать, а потом и спускаться плавно вниз, сказав, что это первый и последний раз. Рассказал всё таки своим, почему Адидас стал главным гостём снежинки, разложил всё по полочкам и ему поверили. Даже почти против слова не вставили. Каждый из присутствующих чуть ли не клялся в том, что кожу с него сдерёт, как только вживую увидит, но сначала Вадим сказал одному лишь лаптю разнести этот слух плавно сначала по жителям Казани, по родным Вовы, предоставить доказательства, чтоб точно позорно было хоть где появляться, а потом и до группировки дойти, растрепав всему универсаму и тем, кто с ними в дружбе был. Кощей ужасно бесился, наверное даже больше чем Кирилл Суворов, у которого инфаркт случился, но благо, откачали от таких вестей. Вмазал Вове по самое не хочу за такую неосторожность, наорал как следует, но при этом сам не обладал даже капелькой предусмотрительности. — че орёте? — Вадим появляется будто бы из ниоткуда, оглядывает двоих. Вова первым оборачивается, у него на лице полное беспокойство, красная щека от удара. Видно, хочет ринуться вперёд, будто в жёлтом поддержку увидев, но Кощей останавливает его одним лишь своим голосом. Всё таки не понимает адидас ещё, с кем ему безопаснее всего, но возможно даже правильно делает, иначе, будь тот немного смелее и действительно бы побежал в объятия автора, валялся бы уже рожой в асфальт. — а те че интересно? — он делает вид, будто они тут сугубо рабочие моменты обсуждают. Вадим улыбается. Знает, что теперь уже точно ничего не помешает ему сделать то, о чём он думал давно, планы строил. — иди куда шёл, мы разберёмся без излишек твоих. — Никита больно смелым стал, раньше хоть умел язык за зубами держать в компании тех, кто мог своими связями его авторитет в землю втоптать, а сейчас совсем обнаглел. — ты бы проще общался. Может, решили бы всё мирно. — смотрит себе под ноги, пиная какой-то камень, который катится прямо к ногам усатого. Не проходит и десяти секунд, как в поле зрения появляется человек так пятнадцать точно. На улице ночь, находятся они ближе к лесополосе, милицаи спят за своими рабочими местами. В общем, полная услада для домбытовцем, которым бы только упиться свежей кровью. Но даже от такого зрелища они не сбегают, как полевые крысы, хотя по глазам Вовы можно было понять, насколько тот ссыт всей ситуации, а Никита будто готов был принять эти десять кругов ада, которые им любезно предоставят. Как жаль, что даже в такой самоуверенности в лице пульс его уходил далековато от нормализации. — а о чём с тобой общаться? Что решать? — стоит их окружить - они чуть ли не спиной друг к другу прижимаются, один из них хвост поджав, глаза боится поднимать, а второй нагло смотрит прямо на главаря, смотрит прямо, пока дело не доходит до плевка в его ноги. — это ты видел? В ответ сразу прилетает камень, прямо в голову Никите, буквально спасая его от выбитых зубов пока что, которые и так выглядели у него, так себе, если честно. Вадим мотает головой. — нет, ну подожди немного. — он чуть отодвигает ногу от плевка кудрявого. Не попал, повезло. — ты это скоро слизывать будешь, но сейчас я хочу одно уточнить. — он лезет в карман брюк, позже достаёт записку Вовы, начиная читать её в слух, иногда даже останавливаясь, чтоб лишний раз посмеяться с наивности и тупости Суворова. — ты прикинь, какой чепухой нужно быть, чтоб надеяться на отношения с мужиком. Не стыдно тебе, Вов? — он обращается конкретно к одному, но он не хочет на него смотреть. Позор, ужасный позор он испытывает. Никогда такого унижения не было, чтоб при всех, чужих и других зачитывали его пьяные бредни, признания в любви. — ты че серьёзно? — Кощей смеётся, отходит от Вовы, которому ещё хуже становится от взглядов на себе десятка пацанов, которые руки уже разминают. С поличным поймали, Никита хоть как-то оправдываться пытается, но всё равно им поровну достанется в итоге. — где это видано, чтоб среди наших людей гомосеки были? Ты же знаешь, что будет с тобой, Вадик, если они узнают, что ты чешешь? Такое просто так тебе с рук не спустят. — он пытался до последнего оправдаться, но у Вадима в глазах сумасшедший блеск, не любящий, когда ему врут. Перед его лицом с огромной скоростью мелькает кулак, заставляя того на автомате шагнуть назад и зажмуриться, но не успеть полностью отойти, получая прямо в шнобель. — давай заново. — он чуть трясёт правой рукой в воздухе, чувствуя лёгкую боль в кисти. — не нужно выставлять меня пиздаболом. Признаетесь - я так уж и быть отпущу вас. А на нет и суда нет, будете в крови захлёбываться. Дело принципа, голубки. — страсть нам всю свою покажите! — выкрикивает колик и в ту же минуту в лунном свете блестит нож-бабочка. Вадим не разрешал пользоваться им в драках, но сейчас ничего не сказал, отчего Роман и веселее стал. Остальные поддерживают его такими же комментариями и смешками. — раздевайтесь. — жёлтый сглатывает, желая поскорее уже прекратить этот цирк, но улыбается, совсем не внушая доверия. — что? — наконец Вова подал голос, несмело поднимая свои красные от слёз глазки на Вадима. — одежду снимайте, непонятно что ли. — вместо Желтухина отвечает ястреб, толкая Адидаса ближе к центру, а то ещё немного и в ряд с ними встанет. — не знаю, кто у вас тут кого имеет, но догадываюсь. — Вадик насмешливо продолжает смотреть на Вову. — ну начинайте! Или вас пинками гнать? Вам же в кайф этим заниматься наедине, покажите нам и уйдёте с чистой душой. И теперь уже будто каждый сам за себя был. Местами поменялись. Адидас, как семиклассница шугался от каждого прикосновения, а Кощей в трусы к нему лез, в буквальном смысле. Всё это продолжалось до того момента, пока Кощей наконец не усмирил смирившегося Вову, который стоял спустив штаны на четвереньках, а сам кудряш тоже начал раздеваться. Жёлтый осмотрел всех присутствующих, убедившись, что на их лице уже достаточно стыда от такого и доверия к ситуации, а потом и команду дал, только без слов. Пока Никита там боролся с ширинкой, дрожащими руками, желая быстрее скрыться отсюда, стоя на коленях сзади Адидаса, получает по позвонку прямо с ноги, теряя равновесие и падая на второго. Он быстро поднимается с места. — сука, ты же сказал! — он бросается вперёд, но его быстро хватают за руки два супера и валят на землю, тот вырывается до тех пор, пока не чувствует на шее холодную сталь, а над ухом маты на татарском. — кутак сырлама бля, рот закрой. — он не убирает нож от его горла, хватает второй за волосы на голове и поднимает её вверх, направляя взглядом прямо в сторону Вовы, который так же отзватывает по полной, но не сопротивлялся почти, если не считать одного. — хватит. Хватит! — кричит тот и каким-то образом подбирается ближе к Вадиму, хватая его за ногу, а вторую руку кладёт на его обувь, носом чуть ли не асфальта касаясь, но всё таки поднимая на него взгляд. Жёлтый брезгливо морщится, но ждёт его слов. — извини. — он кашляет кровью, повторяет ещё раз. — извини. — сжимает сильнее его икру и тянется лицом к ноге, оставляя на слегка пыльном из-за песка носке поцелуй. Вадим морщится ещё сильнее, но сохраняет спокойствие в эту минуту. — может, в следующей жизни ты будешь нормальным, конченная ботикалялака. — и сразу свободной ногой бьёт ему прямо в лоб, он отпускает Желтухина и сваливается набок, теперь закрывая голову руками, чтобы удар больше не попал ни в висок, ни в лицо, ни в затылок. Кощей пользуется моментов. Ему хочется спасти только свою жопу, под давлением адреналина даже парня своего, а может и бывшего уже не жалко. Он бьёт колика в пах, ведь тот больно удобно для такого грязного удара сидел, но непонятно на что надеется, ведь Рома хоть и отпускает его от боли, но сразу нападают остальные, теперь не просто держа его, чтоб смотрел как его суженный страдает, а и сам получал куда только мог. По рёбрам, печени, солнечному сплетению, вроде кто-то пару раз даже на яйца ему наступает, отчего он орёт во весь голос, будто резанный, но его рот быстро затыкают какой-то тряпкой, превращая уже знатно истощённые крики в жалобное скуление. Убирают её только тогда, когда живого места на Универсамовских не остаётся. — посадите их ровно и держите. — приказал Жёлтый, и бытовские сразу взяли их по несколько человек. — умыться вам бы не помешало. И после этих слов у обоих будто второе дыхание открывается, понимая, к чему он клонит. Он подзывает цыгана и еще парочку ребят, которые оскалясь, словно звери дикие, которым только дай повод жизнь кому-нибудь подпортить - обязательно сделают это, да без кости оставят, расстёгивают штаны, расчехляются полностью, а потом к самому главному приступают, глядя на Вадима, который решил наблюдать со стороны за всем этим. — на меня смотрите. — они не делают этого, но те, кто держит их делают это сами, выпрямляя их голову. — нравится вам, когда ссут на вас? Вы ж извращенцы. И рты открыть не забудьте. Пять, может, десять минут и они совершенно без сил, валяются на земле глаза еле отрывают, но дышат и шевелятся, правда совсем не видно почти. Трогать их руками больше точно не хочется, но добить хочется, Вадима остановить уже нельзя было. Не планировал он ещё что-то делать с ними, так, наказать, чтоб поняли что в Казани им не рады, но уйти не мог теперь, пока дело до конца не доведёт. В итоге, на утро находят тела двух мужиков, лет от двадцати до двадцати пяти, опознать сложно, особенно того, у которого рука лежала на руке другого, уже давно не сжимая её. Будто на голове его топтался кто, а у второго просто в животе было ранений восемь ножевых.• • •
— ну видишь, ничего ж не сделал. А ты всё про статью эту.. — жёлтый лежал дома абсолютно чистый, наевшийся и в тёплом месте, приобнимая Аню лежащую рядом, которой наконец отпуск дали. Если декрет можно назвать так. — а на море мы когда поедем?..Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!