Х16

— Чонгук.... — вспомнив, что они так-то в людном месте, омега добавляет, — щи. Ему в принципе не следует обращаться к нему по имени. Больше никогда. Так будет лучше. Для всех. — Джинни, это неправильно. Альфа смотрит на него побитой собакой. Но он лишь холодно поправляет. — Хенджин. Чтобы потом спросить. — Что именно? Он прекрасно знает ЧТО. Но не хочет в этом признаваться. По крайней мере Чону. — Наше расставание. Выдаёт альфа, начиная подходить к нему. «Сбежал от одного, чтобы попасть в лапы другого. Гений не иначе» — Не стоит этого делать. Предупреждает Хёнджин, чувствуя напряжение в теле от того как стремительно подходит к нему бывший. — Ты что-то чувствуешь ко мне, я уверен. Золотой макнэ напрочь игнорирует сказанное, доходя до него. Он закатывает глаза. Чёртова альфова самоуверенность. В том что они такие незаменимые. Крутые. Аж противно. — Уже нет, Чонгук щи. Смотрит на него максимально холодно визажист. — Убери ты это "щи"! Эмоционально требует Чонгук. И неожиданно хватает его за руку. — Я не верю, слышишь?! Не верю! Он морщится. — Отпустите. Обращение не сказал, но выкать не перестал. Может тогда до него дойдёт, что его намерения серьёзны? — Не верю, что ты вот так просто решил отказаться от меня. От нас. Пытается вернуть ему воспоминания? Так они и так с ним. И к сожалению, больше неприятные. — Я уже объяснял вам почему решил поставить точку. И делать это снова не собираюсь. Смиритесь уже и отстаньте наконец от мен.. Договорить ему не дают, толкая к стенке и впечатываясь в губы поцелуем. — Ты спятил!? Истерически восклицает омега, отталкивая его и давая смачную пощёчину. — Ты хоть понимаешь что мы у всех на виду?! Золотой макнэ опирается на стену позади него, наклоняясь к нему и шепотом интересуясь. — А тебя только это волнует? Он задохнулся от возмущения. — Какого чёрта ты полез ко мне? Хван направил указательный палец ему в грудь. — Чтобы доказать, — палец перехватили, зажимая в руке, — тебе что ты ещё не остыл ко мне, Джинни. Он скрипнул зубами. — Я Хёнджин! И я тебе всё уже сказал! Оставь меня в покое! Чонгук упрямо качнул головой. Боже, да когда это всё закончится уже? — Ты не... Не успел альфа договорить, как его оборвали. — Тебе же ясно сказали, отстань от него. Хван замер. Этот голос. Феликс. Будто в прострации он услышал шаги, а потом почувствовал Его. Грейпфрут. — Ли Феликс. Небрежно бросает, обернувшись к нему Чон. При виде того, кого он пытается осадить Ли не дрогнул. Но в лице немного изменился. Словно понял, что надо быть осторожнее. — Со своим омегой я разберусь сам, не вмешивайся. Не терпящим возражений тоном заявил вокалист. «Со своим омегой!?! Он долбанулся? Какой я ему свой!?!» Кажется весь внутренний протест омеги отразился на лице. Иначе как Феликс так быстро понял его? Хватило одного взгляда чтобы альфа ответил. — Он не твой. Чонгук сощурился и, подойдя к нему, с вызовом поинтересовался. — Это кто сказал? Мартини обрело горечь. Ударивший в нос запах на мгновение вывел Хёнджина из строя. Будто оглушили. Сквозь вату он услышал продолжение перепалки. — Это видно. Не побоявшись, высказался мембер Stray Kids. — Чушь! Махнул рукой старший. Феликс схватил его за руку и потянул на себя. — Мы уходим. Не успевают они сделать и шага как Чонгук перехватывает его, хватая за другую руку. Омега возмущённо хмурится. «Я вам что игрушка что ли? Тащат то в одну, то в другую сторону. Детский сад» — Мы не договорили. Он закатывает глаза. Не договорили? Да конечно! Не он же пытался раз сто втолковать ему что всё кончено. Окончательно и бесповоротно. — Хёнджин явно другого мнения. Снова безошибочно считывает его альфа. Да как он это делает?! Подумать об этом он не успевает – слышится рык. Чон наступает на Ли, намереваясь разобраться по-мужски. И он понимает – разрешит ситуацию только он. Осадит и успокоит только он. Как в старые добрые.... Когда он ещё верил, что всё ещё можно исправить.... — Гуки. На грани слышимости зовёт визажист. Айдол меняется в одночасье. От злости до растерянности. Один шаг. — Наше время закончилось. Вырвавшись встаёт напротив него Хван, загораживая Феликса. — Тебе больно, — не вопрос, а утверждение, — мне тоже было, — признание, — я задыхался рядом с тобой, — правда и ничего кроме неё, — и когда понял это, решил не мучить ни себя ни тебя. Я принял решение. Прошу тебя лишь об одном, — голос переходит на шёпот, — отпусти меня. Пожалуйста. Ладони ложатся на скулы, лёгонько поглаживая их. Глаза в глаза. В одних мольба, в других отчаяние. Чон смотрит на него. Долго. Не отвечая. Но и не пытаясь переубедить. А потом накрывает его ладони своими и, прижавшись лбом к нему, со всей честностью выдыхает. — Не могу ничего обещать. Чтобы в следующую секунду отстраниться и уйти. Смотря ему вслед, Джинни испытывал смешанные чувства. Справедливость в нём торжествовала. То, чего он так хотел, наконец свершилось. Чонгук понял, что быть он с ним не может. И, похоже, беспокоить его больше не станет. А вот другая его часть... Другой его части было жалко. Он сожалел. И чувствовал вину. За то, что всё так преподнёс. За то, что оборвал все связи. За то, что заставил потерять надежду. Было ли ему хорошо от этого? Навряд ли. — Не знал что у тебя такие знаменитые бывшие. Ли. Всё ещё здесь. И Он.Всё.Видел. «Чёрт, угораздило же» — Вас моя личная жизнь не касается, Феликс щи. Медленно обернувшись, холодно осадил его омега. Устранил соперника и теперь думает, что он сдастся. Хах. Не тут-то было. — А по-моему, — низким голосом, — очень даже касается. Не успевает Хёнджин возмутиться, как его прижимают к стене. «Да что у вас альф за мода такая прижимать меня к стене?!» — С каких это пор? С вызовом смотрит младший, стараясь не думать о смене положения. — С тех самых пор когда мы переспали. Визажист вздрогнул. А альфа наклонился к уху и прошептал. — Не думаю, что ты забыл. Он прикрывает глаза. Не забыл. Конечно, чёрт возьми, не забыл! Вы вот попробуйте забыть когда тот, с кем вы переспали, маячит перед глазами и продыху не даёт, пытаясь повторить. Если скажите, что это легко... — Это... — тяжелый вздох, — была ошибка. Избегая прямого взгляда, пробормотал Хван. — Отлично, — смешок. Айдол касается его подбородка, разворачивая к себе, чтобы видеть глаза. — Если ты считаешь это ошибкой, то почему тогда тебе понравилось? Томный голос возбуждает. Мозг отказывается соображать. Тело перестаёт сопротивляться. — Мне не.... Цепляясь за остатки разума, пытается возразить омега, но Ли прикладывает палец ко рту. — Секс нельзя назвать удачным если один из партнёров остался недовольным. Со знанием дела произносит блондин. — Я видел каким ты был, Хёнджин. Взгляд глаза в глаза. Джинни понимает, что чтобы он сейчас ни сказал, никто ему не поверит. Даже он сам. Особенно он сам. Так есть ли смысл? — Просто признай, что я тебе нравлюсь. Легонько поглаживает его щёку Феликс, спускаясь к шее. От этих манипуляций его пробирает дрожь. — Это не т.. Он обрывает себя на полуслове стоит старшему оказаться ближе. В миллиметре от него самого. Чужие руки доходят до талии, несильно сжимая её. И он почти стонет. Да что с ним такое? Это же Ли. Ли Феликс. Тот самый противный мальчишка, который ведёт себя как павлин. Тот самый Ли. Ему не следует реагировать на него ТАК. Хван ощущает дыхание. Его дыхание. И запах грейпфрута, что обволакивает их. Обоих. Целиком. И откровенно плывёт, не зная что с этим делать. «Борись!» кричит ему разум. «Отдайся» внушает сердце. И он разрывается. — Что же ты чувствуешь на самом деле? Шепчет ему в губы Феликс. А ему так и хочется закричать "Я не знаю!". Но он молчит. Молчит, потому что на грани. Молчит, потому что готов сдастся. Айщ к чёрту всё! Когда он собирается сократить оставшуюся дистанцию между ними издалека раздаётся голос. — Хван щи! Омега резко открывает глаза. «Нет!» И в следующую секунду отталкивает от себя Ли. Чтобы не скомпрометировать ни его ни себя. Не проходит и минуты как с ними равняется личный менеджер айдола. По недовольно сверкающим глазам можно понять, что пришла она явно не хвалить. Впрочем как обычно. — С нами связался журналист, которого вы оскорбили. Он?! Это он то оскорбил? — И потребовал извинений. От вас. Лично. В противном случае он пообещал сделать всё, чтобы опорочить репутацию Феликса щи, — почтительный кивок альфе. Визажист хмурится. — Я... — Он не будет извиняться. С рыком прерывает его Ли. Его грейпфрут сгущается над ними подобно туче. — Но... Пытается возразить Чонхва. — Я неясно выразился? В голосе помимо рычащих появились угрожающие нотки. Она вжала голову в плечи, не смея перечить. — Хёнджин не обязан извиняться перед этим придурком. Я не боюсь грязи, которую он может вылить на меня. Так ему и передай. Лу сжала губы в тонкую полоску, лишь сухо обронив. — Поняла. Альфа отсылает её и, дождавшись пока шаги стихнут, оборачивается к нему. — Продолжим, cutie?