Вернутся к фанфику

Часть 1

17 апреля 2024, 00:00
Ночь умолкала, растворяясь в густой, почти осязаемой тьме, и в Ордене оставались лишь двое. Тени, прежде покорные воле Маринетт, теперь жили своей жизнью — они вздрагивали, вытягивались в острые клинки и тут же рассыпались в пепел, будто сами боялись её гнева. Женщина, в чьих глазах бушевало бесшабашное возмущение, смешанное с безумием, бросала стулья в мужчину, не удерживая в себе бурю. Каждый удар эхом отдавался в пустых коридорах, словно сам Орден стонал от её боли. — Как ты посмел мне надоедать, дурак! — проговорила она, оглядывая его с презрением, и кинула в него ещё пару стульев. Осколки дерева хрустели под ногами, как кости прошлого. Мужчина, впервые сталкивающийся с её таким бешенством, впервые испытывающий такой леденящий ужас, пытался успокоить её. В его груди билось сердце, готовое разорваться от беспомощности. — Успокойся… Я хотел поговорить с тобой… Он не успел договорить, как она прижала его к стене, нежно, почти любовно сжимая его шею рукой — будто хотела одновременно и убить, и убедиться, что он жив. Контраст этой нежности и угрозы пронзил его до костей. — Что со мной? Ха‑ха‑ха, смешно, — хихикала она, и в этом смехе звенела тонкая грань между безумием и отчаянием. Джейс молчал, опасаясь ответить на её вопрос, опасаясь умереть от её руки. Он осознавал, что её сломала смерть Джодаха. И у него тоже был удар, но не такой сильный, как у девушки. Его боль была тихой, скрытой, а её — острой, рвущей на части. — Маринетт… — прошептал он. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — рыкнула она на него, крепче сжимая его шею. Джейс чуть покачнулся, и его длинные чёрные волосы качнулись, словно тёмные крылья, готовые унести его прочь — но он не хотел уходить. Не сейчас. Не от неё. Его испуганные зелёные глаза встречались с её ледяными, потемневшими васильковыми глазами, лишёнными радости. В них отражалась бездна, в которую она падала каждую ночь. Джейс молчал, не осмеливаясь даже вздохнуть, пока девушка приближалась к нему. В воздухе витал запах озона и горелой ткани — следы её нестабильного дара. — Ненавижу тебя! Проклятых богов! — Её потемневшие глаза сверкали во тьме, как осколки разбитых звёзд. Она резко освободила парня, и он упал, задыхаясь. Но прежде чем она успела дойти до двери, чужие руки ощутили её талию — твёрдые, настойчивые, но не грубые. — Маринетт… Пожалуйста… — прошептал Джейс, обнимая её, прижимая к себе так, будто боялся, что она рассеется, как дым. Девушка повернулась и прижалась к его груди, прорыдав. Горячие слёзы прожигали его рубашку, оставляя на ткани тёмные пятна, словно метки её боли. Он успокаивал её, гладя по голове, шепча нежные слова и целуя в волосы — лёгкие, почти невесомые поцелуи, в которых была вся его преданность. И так каждый вечер, когда они оставались наедине в тёмной комнате, пропитанной горечью утраты и чем‑то ещё — чем‑то, что росло между ними, как хрупкий цветок сквозь трещины камня. А днём девушка вела себя так же, как после ухода Джодаха: холодная, отстранённая, с маской безразличия, за которой пряталась буря. Маринетт была не просто опустошена. Она была проклята. Её дар — контроль над тенями — перешёл к Джейсу после смерти Джодаха, но часть силы осталась в ней, искажённая горем, превратившаяся в ядовитую бурю, которая рвалась наружу каждый раз, когда она теряла контроль. Это было не просто убийство, а жертвоприношение, ритуал, который боги использовали для передачи силы. И Маринетт не могла смириться с потерей. Она всё ещё видела Джодаха в своих снах. Он смеялся, держа её за руку, и говорил, что всё будет хорошо. Но каждое утро она просыпалась одна, и реальность возвращалась, принося с собой боль, острую, как лезвие. Джейс пытался помочь ей, но его силы были ограничены. Он мог управлять тенями, но не мог вернуть Джодаха. И это злило Маринетт до дрожи. — Это ты виноват! — кричала она, её голос дрожал от ярости, а тени вокруг неё извивались, как живые змеи. — Если бы ты не был таким слабым, Джодах был бы жив! Джейс молчал, не зная, что ответить. Он чувствовал себя беспомощным, раздавленным её словами. Он не хотел, чтобы Маринетт страдала, но не знал, как ей помочь — как пробиться сквозь стену её боли. *** Однажды ночью, когда они снова остались одни, Маринетт начала плакать. Её слёзы были холодными, как лёд, и они падали на пол, оставляя за собой следы — тонкие серебристые линии, будто трещины в реальности. Джейс обнял её, пытаясь утешить, но она оттолкнула его. — Не трогай меня! — закричала она, её глаза сверкали ненавистью, смешанной с тоской. — Ты никогда не поймёшь, что я чувствую! Джейс отступил, чувствуя себя виноватым. Он знал, что Маринетт права. Он не мог понять её боль, потому что не знал, что значит потерять любимого человека. Но он хотел понять. Хотел разделить её тьму, даже если она поглотит его. Но однажды ночью, когда Маринетт снова плакала, Джейс почувствовал, как что‑то изменилось. Воздух сгустился, стал тяжёлым, почти непроницаемым. Он услышал голос, который звал его. Это был голос Джодаха — тихий, но отчётливый, словно доносившийся сквозь завесу миров. Он говорил ему, что Маринетт нуждается в нём, что только его терпение и любовь смогут удержать её на краю бездны. И Джейс понял, что должен помочь ей. Он подошёл к Маринетт и обнял её. Она сначала сопротивлялась, царапая его плечи, будто пытаясь вырваться из собственных чувств. Но потом расслабилась в его объятиях, уткнувшись лицом в его грудь, и её дыхание стало прерывистым, смешиваясь с его. Джейс почувствовал, как её боль понемногу уходит, растворяясь в тепле его тела. Он знал, что это был дар Джодаха — не сила, а понимание, способность чувствовать чужую боль как свою. Джодах говорил ему, что он может помочь Маринетт, если будет любить её и верить в неё, даже когда она сама в себя не верит. *** С тех пор Маринетт начала меняться. Её гнев постепенно утихал, сменяясь усталостью, а потом и тихим доверием. Они проводили больше времени вместе, сидя в полумраке, когда тени становились послушными, и их связь становилась крепче — невидимая нить, сплетённая из боли, вины и нежности. Но Маринетт всё ещё не могла смириться с потерей Джодаха. Она продолжала видеть его во снах, и каждый раз, когда это происходило, её сердце сжималось от боли, острой и свежей, будто рана никогда не заживёт. Джейс пытался помочь ей, но он знал, что это займёт время — время, которое они будут делить на двоих. Однажды ночью, когда Маринетт снова видела сон о Джодахе, она почувствовала, как что‑то изменилось. На этот раз сон был не таким, как прежде. Она увидела, как Джодах улыбается ей, его глаза были спокойны, а голос — тёплым, как летний ветер. Он сказал, что она должна отпустить его, что его время прошло, а её жизнь только начинается. Маринетт поняла, что это был не просто сон. Это было послание от Джодаха, последнее благословение. Она повернулась к Джейсу и посмотрела ему в глаза. В них она увидела не жалость, не страх, а твёрдую решимость быть рядом, несмотря ни на что. — Я должна отпустить его, — сказала она, и её голос прозвучал тихо, но уверенно, как первый луч рассвета после долгой ночи. — Я должна двигаться дальше. Джейс кивнул, понимая, что это было правильное решение. Он знал, что Маринетт сможет справиться с этим, если будет рядом с ним. И он был готов помочь ей — не только силой, но и своим сердцем. С тех пор Маринетт начала двигаться вперёд. Она начала больше улыбаться, и в её улыбке проглядывала не только тень прошлого, но и робкая надежда на будущее. Её дар стал сильнее, но теперь он был не разрушительным, а защитным — тени сплетались в изящные узоры вокруг неё, оберегая, а не раня. Она начала использовать его для защиты Ордена, и в каждом её движении чувствовалась новая уверенность. Джейс всегда был рядом с ней, поддерживая её и помогая ей найти свой путь. Иногда, когда ночь становилась особенно тёмной, он прижимал её к себе и целовал — не страстно, а бережно, словно боялся спугнуть её хрупкое спокойствие. И в этих поцелуях было обещание: он не даст ей упасть. И хотя Маринетт всё ещё скучала по Джодаху, знала, что его свет теперь живёт в её памяти, а тьма, которая когда‑то грозила поглотить её, стала частью её силы. Теперь у неё была новая жизнь — и она была готова к ней, потому что рядом был Джейс. Его родной, младший брат.
100

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!