Часть 1

Чонгук вместе с сестрами собирался в горы, в их загородный дом, и был на взводе, так как сборы девчонок всегда превращались в настоящий хаос. — Хаюн! Хэвон! Сколько еще мне вас ждать?! Крича с первого этажа, он в раздражении пнул сумку и уселся в кресло. Выходные обещали быть веселыми: их дружная компания собиралась в дом семьи Чонгука, который находился в горах, недалеко от заброшенных шахт. Это соседство немного настораживало, но когда они увидели особняк, то сразу решили его купить. Рядом был склон, подходящий для катания на сноубордах и лыжах, что обожал Чонгук и его сестры. Родители сюда приезжали редко, хотя отец, любивший охоту, признавался, что чувствовал мурашки по коже в этом лесу рядом с шахтами, словно за ним кто-то наблюдал. Но младшие члены семьи старались приезжать сюда чаще и смеялись над словами отца, уверяя, что у него слишком богатое воображение. — Вот и мы, не злись, Чонгук. Смеясь, сестры сбежали вниз, бросая свои рюкзаки рядом с его сумкой, и обняли брата, усевшись на подлокотники кресла. Хаюн и Хэвон, очаровательные близнецы с длинными темными волосами и редкими зелеными глазами, стройные и улыбчивые. Чонгук тоже был привлекательным подростком спортивного телосложения, с жесткими черными волосами ниже плеч, которые он любил собирать в хвост. Его темные глаза отличали его от сестер, и мама всегда говорила, что он весь в отца, в то время как сестры были копией матери. — Да вы собираетесь как черепахи, — воскликнул Чонгук, вырвавшись из объятий и вскочив на ноги, глядя на хихикающих сестер. Но продолжить не успел, с улицы послышался сигнал автомобиля. — Ну вот, уже приехали, бегом! Подгоняя девчонок, он схватил сумку и вышел следом за ними, проверяя, поставил ли дом на сигнализацию, так как их родители уехали на море, предпочитая теплые страны зимой. — Чонгук-иии! Услышав радостный крик, Чон обернулся. В нескольких внедорожниках сидели его школьные друзья и однокурсники сестер. За рулем одной из машин был Намджун, строгий, но справедливый капитан студенческой волейбольной команды, высокий, с мелированными волосами, бронзовой кожей и ямочками на щеках. Рядом с ним находился Хосок, парень сестер, которые встречались втроем и были счастливы. Как они сошлись, всегда оставалось загадкой. Хосок был веселым танцором с множеством фанаток, но для него существовали только две девушки. Высокий, с темными волосами и карими глазами, он был харизматичным и уверенным в себе. Девушки сразу побежали к их машине, загружая вещи. Чонгук направился ко второму внедорожнику, за рулем которого был Джин, спокойный и рассудительный студент, друг Нама и Хосока. Рядом с ним его парень Чимини, одноклассник Чонгука, добрый и заботливый, очень любящий животных и мечтающий стать ветеринаром. Машина Джина была рассчитана на семерых. На задних сиденьях расположились Юнги, выглядящий так, словно уже познал всю жизнь, и Тэхён, к которому Чонгук уже год питал чувства. Тэхён выглядел так, словно солнце спустилось на землю, осветив все вокруг (по крайней мере, так считал Чонгук). — Ну же, малой, запрыгивай и поехали, — лениво протянул Тэхён, пропуская Чона на заднее сиденье, не обращая внимания на то, как тот смущенно покраснел, протискиваясь мимо. Когда все наконец уселись в машину, Джин включил любимую песню "Linkin Park - In the End" и плавно выехал с парковки. Хотя дорога предстояла не долгой, но довольно мучительной из-за плохого состояния трассы, ведущей к домику. Семья Чонгука еще не успела заняться её восстановлением, сосредоточив все усилия на ремонте дома и прилегающей территории. Чонгук, усевшись позади, начал жаловаться на то, как долго собираются девочки, на что Юнги только хихикнул и заметил, что парни иногда не лучше, слегка толкнув Тэхёна. Тот лишь хмыкнул и задумчиво уставился в окно. Пейзаж за окном был действительно красивым: заснеженные сосны, ели и кедры создавали живописный туннель из ветвей, покрытых снегом. Вдалеке виднелись горные пики, окутанные туманом и облаками. Знаки на японском и английском предупреждали о скользкой дороге, диких животных и возможных лавинах. Ветер разносил снежную пыль, а тишину нарушал лишь хруст снега под колёсами, музыка из динамиков и далёкий звук снегоуборочной машины. Машина Намджуна следовала сзади, ехали ровно и спокойно. Они уже не первый год приезжали сюда. Познакомились они три года назад на вечеринке, устроенной сестрами Чонгука, и с тех пор стали неразлучными, за исключением Тэхёна, который только год назад присоединился к их группе. Тогда Чонгук осознал, почему его не интересовали девушки. Он пытался встречаться с одноклассницами, но всё было не то. Когда он увидел Тэ, сразу понял, что хочет быть только с ним, хотя Тэхён, казалось, не замечал младшего. Друзья только посмеивались, видя, как Чонгук краснеет при появлении Тэ рядом. Спустя два часа на шоссе, они свернули на скрытый поворот к резиденции Чон. Дорога была им хорошо известна, хоть и тряская. Наконец, перед ними открылся вид на большой загородный дом. Он выглядел внушительно и гармонично, вписываясь в суровый пейзаж. Двухэтажное строение с каменной конструкцией, оформленное в традиционном японском стиле с элементами модерна, с покатой крышей, украшенной деревянными балками, и широкими панорамными окнами, открывающими вид на заснеженные горные хребты и долины. Небольшой зимний сад и аккуратные дорожки были заметены снегом после недавнего мощного снегопада. — Какая красота! — воскликнули они, выходя из машин и вдыхая свежий морозный воздух, предвкушая отличный отдых на неделю. — Заберите бухло из багажника, — скомандовал Джин парням, направляясь к Джуну, чтобы помочь снять новые сноуборды с крыши джипа. В этом году они решили обновить доски, у остальных всё снаряжение уже было в доме. — Какого хрена?! Обернувшись, Хосок почувствовал, как в спину прилетел снежок. Близняшки, весело смеясь, убежали к дому. — Вот же мелкие! — с довольной улыбкой Хосок побежал за ними и завалил в ближайший сугроб. Девчонки визжали, барахтаясь в снегу, а Хосок, оказавшись под ними, кричал: — ПОМОГИТЕ, НА МЕНЯ НАПАЛИ ЙЕТИ! — Спасайся сам! — смеялись ребята, перетаскивая вещи к главному входу. — Друзья называются, — недовольно бурча, Хосок пытался вырваться, но терпел поражение, расплываясь в улыбке, когда две девушки нежно поцеловали его в щеки, обещая согреть. Закатив глаза от этой сцены, Чонгук открыл дверь дома и включил свет, но выключатель не сработал. На улице уже темнело, а в доме царил мрак. — Располагайтесь, я в подвал, нужно включить генератор. Иначе нам не видать ни тёплого пола, ни света. Кстати, нужны дрова! — Я пойду за дровами для камина! — Намджун взял топор и вышел на улицу, а следом за ним увязался Юнги, которому нравилось быть рядом с ним. Командуя, Чонгук взял фонарик и ключи и направился в сторону подвала. — Я с тобой! — побежал за ним Чимин, успевший уже скинуть все вещи. — Ну пошли. С тоской Чонгук оглянулся на Тэ, надеясь, что тот пойдет с ним, но Тэхён уже направился наверх, чтобы переодеться. В доме было достаточно комнат, рассчитанных в основном на пару человек, с большими кроватями кингсайз для комфортного сна. Но Тэхён всегда предпочитал спать внизу, оставаясь возле камина, в то время как Чонгук спал один наверху, с грустью думая о том, что они могли бы быть вместе... — А могли бы? Или же нет... — Эй, Гуки, о чем задумался? — пихая его в плечо, Чимин включил свой фонарик, готовый спускаться вниз. — Да так, ни о чем, — ответил Чонгук, включая свой фонарик и отвлекаясь от мыслей о Тэхёне. Спустившись вниз, Чонгук подошел к генератору и нажал кнопку запуска. Генератор зашумел, начиная питать дом энергией. — Ну вот и всё, не замёрзнем, — довольно улыбнулся Чонгук, проверив, что всё работает исправно. Он собрался уже уходить, но был остановлен Чимином. — Гуки. — Да, что-то случилось? — Это я хотел спросить, всё ли нормально? — прищурившись, спросил Чимин. — Да всё в порядке, бро! — Ну, ну... конечно, — недоверчиво ответил Чимин, провожая друга взглядом и нервно теребя рукав кофты. Что-то подсказывало ему, что этот выезд не закончится так радужно, как хотелось бы. Внутренняя паника пыталась вырваться наружу, но Чимин подавлял её в себе. — Ведь всё же хорошо? Или нет?.. Поднявшись наверх, Чонгук включил тёплые полы, свет и большую плазму на всю стену, превращая комнату в мини-кинотеатр. Юнги тут же подключил свою флэшку с последними музыкальными работами, и дом наполнился звуками энергии, а ритмы танца врывались в тишину, наполняя ребят радостью от того, что они снова вместе. — Хэээээй, ребята, помогите нам на кухне кто-нибудь! — раздался голос близняшек, готовивших закуски. Сегодняшний вечер был предназначен для игр, выпивки и еды, кататься они планировали завтра. Чмокнув Джина в губы, Чимин поспешил к девушкам. — Я помогу вам, сестрёнки. — Иногда мне кажется, что он ангел, — довольный Джин отпустил своего парня и растянулся в кресле. После долгой поездки его тело требовало расслабления — и Чимина. Желательно на нём или под ним. Но это ночью. Пока же время с ребятами, которых они давно не видели из-за учёбы и экзаменов. Намджун вошел в дом, неся кучу дров для камина. Тёплый пол — это комфорт, но камин создаёт особую атмосферу уюта, когда они будут лениво переговариваться, лёжа на диванах. Намджун подошёл к камину. Его движения были неторопливы, но точны, словно он заключал молчаливый пакт с очагом, что ждал своего часа в сердце комнаты. Он присел перед холодным камнем камина, проверяя дымоход. Лёгкий сквозняк, как дыхание гор, подтверждал, что путь для дыма открыт. Пепел старых огней он сгреб совком, и серая пыль осела в ведре, шепча о прошлом тепле. Из угла, где были сложены дрова, Намджун выбрал поленья — кедровые, с шершавой корой, пахнущие смолой и лесной тишиной. В его руках они казались живыми, готовыми отдать тепло, что копили годами. Для растопки он взял тонкие ветки, хрупкие, как иссохшие кости, и несколько листов старой газеты, смятых с небрежной заботой. Порой он добавлял пару шишек — их смолистый дух, вспыхнув, напоминал о хвойных склонах за окном. Он строил в очаге хрупкий шалаш: бумага в основании, поверх — крест-накрест щепки, лёгкие, как надежда. Поленья ложились венцом, их вес уравновешивал воздушность растопки, но не душил её. Он знал: огонь, как горный ручей, любит простор, чтобы течь свободно. Чиркнула спичка. Её крохотное пламя дрожало в его пальцах, и он, чуть склонившись, поднёс его к бумаге. Огонь ожил — сперва робкий, как первый снег, он лизал растопку, пробовал её вкус, затем, набравшись смелости, вгрызался в щепки. Поленья подхватывали пламя, и оно, потрескивая, начинало свою песнь. Если огонь медлил, он, присев на колено, дул тихо, почти благоговейно, словно делясь с ним дыханием, или брал старые меха, что висели у стены, и пускал в очаг лёгкий порыв ветра. Пламя крепнет, и парень, откинувшись назад, наблюдает, как огонь обнимает дрова. Он аккуратно подкладывает поленья, не гася пламя, знакомый с его капризами. В открытом камине искры танцуют, словно звезды, и он проверяет искрогаситель, чтобы ни одна не улетела в ночь. Скоро комната оживает теплом. Свет пламени играет на его лице, выделяя из полумрака резкие скулы и задумчивый взгляд. За окном воет ветер, снег кружит над заброшенными шахтами, но здесь, у камина, время замирает. Он садится на пол, подтянув колени, и слушает, как огонь шепчет свои истории, а запах смолы и потрескивание дров сливаются с тишиной зимней ночи. — Джун, ты что-то слишком увлекся! Слышит он оклик Чимина, который уже накрыл стол мягкой скатертью и расставлял закуски, приготовленные с близняшками на уютной кухне. — Да, иду к вам. Проверив напоследок, что с камином все в порядке, он подошел к ребятам за барную стойку, где Хосок уже готовил коктейли. — Кого-то не хватает? Где Тэхён? — Не знаю, вроде он ушел наверх, — потягивая коктейль, отвечает Джин. — Я схожу за ним! Чонгук вскочил и, прежде чем кто-то успел что-то сказать, бросился наверх. — Ох, эти влюбленные, — хмыкнул Хосок, пододвигая два Мохито своим девочкам. — Это для вас, мои любимые, — подмигнул он и обратился к остальным: — Чего желаете? — Текилу! Виски кола! Маргарита! Мне просто пиво! Ребята наперебой загомонили. — Тише, тише, все будет, — успокаивал их Хосок, разливая напитки, шутя и целуя своих девочек. Тем временем Чонгук обошел три спальни, но Тэхёна нигде не было. — Черт возьми, куда он делся? Недовольно шипя, Чонгук открыл дверь своей спальни. Он замер на пороге: в мягком полумраке, пропитанном тишиной зимней ночи, спал Тэхён. За окном кружился снег, отбрасывая серебристые блики на стены. Тэхён лежал на кровати, укутанный в одеяло, что сбилось к талии, открывая ключицы и расслабленные плечи. Его лицо, обычно искрящееся лукавой улыбкой, было мягким и спокойным. Тёмные волосы, влажные от растаявшего снега, разметались по подушке, а длинные ресницы дрожали, будто ловили лунный свет. Чонгук смотрел, как грудь Тэхёна медленно поднимается и опадает, дыхание ровное и тихое, словно он растворился в зимней ночи. Лунный свет скользил по его скулам, подчёркивая их резкость, но смягчая тени на щеках. Губы, чуть приоткрытые, казались теплее в этом холодном сиянии. Рядом с кроватью валялась раскрытая книга, её страницы слегка помяты — Тэхён, видно, читал перед сном. Его рука, длинная и тонкая, покоилась на одеяле, и Чонгук заметил, как она слегка дрогнула, словно во сне Тэхён тянулся к чему-то невидимому. В комнате было тихо, только шёпот дыхания нарушал покой. Чонгук шагнул ближе, стараясь не скрипнуть половицей, и сел рядом, уловив лёгкий запах кедра, что пропитал одежду Тэ. В этом спящем, уязвимом Тэхёне было что-то, что заставляло сердце Чона биться быстрее — неуловимая хрупкость, скрытая за его привычной уверенностью. Он выглядел, как часть этой ночи, как часть гор, как лунный свет — живой, но далёкий в своём сне. Чонгук осторожно поправил одеяло, укрывая его плечи, и замер, боясь разбудить, но не в силах отвести взгляд. Так хотелось поцеловать его, и не в силах сдержаться, Чонгук мягко прильнул к губам Тэ, нежно целуя его. — Эй! Недоуменный взгляд Тэ заставил Чона замереть, не в силах произнести ни слова. — Ты чего, малой? Что ты здесь делаешь? Отпрянув, Чонгук вскочил на ноги, чувствуя, как щеки пылают. — Я... я... кхм, ребята тебя потеряли, я пошёл искать и нашёл... — Чон уже шептал, желая провалиться сквозь землю от стыда за свою слабость. Дурак! Дурак! — кричал кто-то в его голове. — Боже, я умру.