76251

(Год 0 революции Eusan Nation. Осада столицы Империи) Дым. Он въедался в легкие глубже, чем радиационный пепел Серпински. Винета горела. Не город – мечта. Колыбель человечества, мраморные проспекты которой помнили парады флотилий и шелест кибер-садов, теперь была лоскутным одеялом из руин. Воздух гудел от гнева: рев низко летящих штурмовиков Нации, визг имперских ПВО, дробь пулеметов, сливавшаяся в один бесконечный смертный треск. И под всем этим – тихий стон. Камня, распадающегося под бомбами. Стали, корчащейся в огне. Людей. Капрал Имперской Гвардии Леон Штрассер прижался к обгоревшему скелету колоннады. Его броня, некогда сияющая как воронье крыло, была покрыта серой пылью и бурыми пятнами – не грязи. Рядом хрипел юный рекрут, Артем. Вражеская пуля прошла навылет ниже бронежилета. Леон сжимал его руку, чувствуя, как тепло уходит сквозь перчатку. «Держись, пацан. Эвакуация... скоро...» – его голос сорвался. Какая эвакуация? Мосты взорваны. Космопорт – адская мясорубка. Они были крысой в ловушке горящего дворца Империи. Внезапно тишина. Не полная – где-то далеко грохотало, но здесь, в их руинах, наступила звенящая пауза. Даже Артем затих. И в этой тишине Леон услышал Шепот. Не в ушах. В самой кости. Холодный, металлический, как скрежет шестерен в мертвом механизме. «...ненависть...» «...все сгорит...» «...зря...» Леон вздрогнул, оглядываясь. Никого. Только тени, пляшущие в отсветах пожаров. Артем ничего не слышал – его глаза стекленели от шока. Шепот нарастал, заполняя череп, как вода в тонущем корабле. Он вспомнил доклады. Солдат, сходивших с ума на передовой. Говорили о новом оружии Nation – Биорезонансных Подавителях. Говорили, что они ломают разум, превращая людей в дрожащих животных. Но это... это было иное. Глубже. Древнее. Как будто сама Вселенная шептала сквозь разрывы снарядов. Взрыв! Стена рухнула в метре от них. В пыли и клубах дыма возникли фигуры. Не люди. Реплики предателей. STAR-единицы: Их броня была грубее имперской, цвета запекшейся крови. Визоры светились агрессивным желтым. Они двигались как стальные пауки, методично прочесывая руины. Один наступил сапогом на окровавленную кисть имперца, не замедляя шага. EULR-единицы: Их было несколько. Но не повара или медсестры. Они несли странные аппараты – биорезонансные излучатели, похожие на скрученные металлические цветы. Их движения, обычно плавные, были резкими, механическими. Неестественными. Одна EULR повернула голову к укрытию Леона. Визор её шлема был не белым, а тускло-красным. На мгновение ему показалось, что за ним – не программа, а что-то... наблюдающее. Холодный, безразличный взгляд. Тот же, что и в Шепоте. «Цель обнаружена. Сегмент Гамма. Подавление», – прозвучал безжизненный голос. Волна ненависти ударила Леона физически. Не звук, не свет. Чистая эмоция, впрыснутая прямо в мозг. Его вывернуло наизнанку. В глазах поплыли кровавые пятна. Он увидел Артема не умирающим мальчишкой, а куском мяса, от которого нужно избавиться. Увидел себя – ничтожным червем, ползущим в грязи. Захотелось вонзить нож себе в горло, лишь бы это прекратилось. Это была не его ненависть. Это было что-то чужое, вползшее в него через уши, глаза, поры. «Нет!» – Леон впился пальцами в виски, пытаясь выцарапать голос. Он укусил губу до крови. Боль – его боль – на секунду пересилила чужеродный яд. Он увидел, как Артем судорожно дергается под воздействием излучателя. Из носа и ушей текла алая струйка. Внезапно Шепот сменился Ревом. Не в голове – в небе. Прорвавшиеся имперские бомбардировщики сбросили термосферный заряд на позиции излучателей. Мир ослеп белым светом. Звук отключился. Леона отшвырнуло, броня треснула. Он пришел в себя в море жидкого огня. Необычные EULR и STAR исчезли – испарились или сгорели. Артема... не было. Только черный силуэт на оплавленном камне. Леон поднял голову. Сквозь клубы дыма и ионизированный воздух горела Винета. Но это было не просто пламя. В эпицентре взрыва, там, где секунду назад были излучатели Nation, висела дыра. Не в земле. В самой реальности. Края ее мерцали багровым и черным, как гниющая рана. И из нее лился тот самый холод. Холод пустоты, наблюдающей за их жалкой бойней. Холод абсолютной, безличной Ненависти. «...все сгорит...» – Шепот вернулся, громче, отчетливее. Но теперь Леон понял. Это шептало не оружие Нации. Не Империя. Не Революция. Это шептало Оно. То, что сквозь щели биорезонансных волн, сквозь боль и страх солдат, сквозь трещины в мироздании от мощных ударов, вползло в их войну. Как паразит. Как раковая опухоль. Оно питалось их ненавистью. Империя ненавидела бунтовщиков. Нация ненавидела угнетателей. Солдаты ненавидели врага, боль, страх смерти. И каждая искра этой человеческой ненависти была каплей масла в адский огонь Его существования. Война была не просто битвой идей. Она была жертвоприношением на алтарь чего-то невообразимо древнего и злого. Леон встал на колени перед багровой дырой в небе. Его броня дымилась. Рана на боку сочилась кровью. Но большая рана была внутри. Рана от осознания. Они не просто умирали за Винету. Они были топливом. Для машины, которая ненавидела сам факт их жизни – имперцев, революционеров, реплик, всех. Он поднял обгоревший штурмовой нож. Не для атаки. Для чего-то другого. В отражении полированного клинка, искаженном жаром, мелькнули два красных огонька. Как глаза. Глаза, которые смотрели на него из самой пустоты. Из самого сердца Шепота. Винета горела. И где-то в ее огне, вместе с криками умирающих и грохотом рушащихся зданий, звучал тихий, торжествующий смех вечной, бесконечной Ненависти. Ад начинался не на Серпински. Он родился здесь. В огне революции. И его семена, посеянные этой войной, прорастут кошмаром через века, когда Биорезонансный зов одного человека, достигнет слуха того, кто уже давно наблюдал... и лишь ждал своего часа.