Вернутся к фанфику
54. 2013 год. Глава 8
8 мая 2025, 17:16«— Случилось это в те далёкие времена, когда Небо ласково обнимало Землю, звери и птицы не боялись людей, а сосны были такими высокими, что можно было залезть по стволу на самый верх и рукой дотянуться до звёзд. — шелестя высохшими от прожитых лет губами, тихо скрипя голосом с теплой улыбкой на губах и добрыми выцветшими голубыми глазами рассказывала старушка, теплой сухой ладонью ласково огораживая маленькую темную головку девчушки.
Темные тонкие и ещё жидкие волосы были заплетены в две косички, что больше напоминали жгутики. Выбившиеся пряди волос лезли в глаза от постоянной возни на подушке и вынуждали ладошкой смахивать те с лица. Большие, ясные и безмерно добрые глаза счастливо смотрели на старушку и внимательно изучали морщинистое, загорелое лицо женщины.
— Хорошо и радостно жилось на свете, вот только снов люди не видели. Каждую ночь прилетали с Луны птицы с серебристым оперением и склёвывали зёрна снов - не успевали те прорасти чудесными цветами и заполнить ночные видения. И так бы люди и спали без сновидений, если бы не девочка Сайнара. — таинственный старческий шепот разносился по небольшой комнате теряясь в ночи. Сквозь маленькое окошко и светлые занавески пробивался лунный луч белого света, рисуя причудливые узоры на дощатом полу….
Девчушка чуть старше четырех завозилась в постели и поудобнее, да покрепче прижала к себе тряпичного зайца с длинными задними лапами и ушами. Удобнее улеглась на бок, подложив ладошку под щеку, неотрывно смотря в выразительно лицо старушки.
Седые кудри несвойственно пышных волос выглядывали из под голубой косынки, торопливо повязанной на голову ещё в полдень. Морщинистое лицо источало доброту мягкой улыбки и безвозмездную ласку нежно-голубых глаз.
— Жила Сайнара со своей бабушкой в старом чуме почти на краю Земли. И всё ей было интересно: и как лёд на реке замерзает, и как облака по небу летят. Часто гуляла она среди высоких сосен, играла со зверями лесными и слушала пение птиц. Однажды она нашла птенца с поломанным крылом, тот из гнезда выпал. Принесла Сайнара птенца домой, крыло ему вылечила.
— Я вчера видела дрозда на поляне. Шагнула ближе, а он улетел. — охотно делится девчушка, серьезно заглядывая в светлые глаза женщины. — Этот птенчик не улетел. Наверное, домашним стал.
Русоволосая девочка продолжает свои рассуждения и с искренним любопытством в детских глазах замолкает, продолжая выжидающе смотреть на старушку.
— Птенец окреп, подрос и превратился в красивую птицу. С тех пор птица и Сайнара стали неразлучны: идёт Сайнара по тропинке, а птица рядом летит, звенит радостной песней, под её пение и шагается легче, и смотрится по сторонам веселей. Одно только не давало Сайнаре покоя, и часто спрашивала она у бабушки: «— Почему наши сны такие тёмные? Вокруг столько всего интересного, а мы лежим, как тюлени, и смотрим внутрь себя пустыми глазами.» Но бабушка, хоть и долго пожила на свете и была очень мудрой, ответа на этот вопрос не знала и только руками разводила….»
Мармора открыла глаза и сразу же попыталась сесть, но тело её не послушалось, не вышло даже приподняться на локтях. Что-то бескомпромиссно удерживало её прикованной к постели и первым предположением стало простое бессилие, свойственное после долгих и серьезных болезней.
Она была с головой укрыта тонким-тонким покрывалом или простыней, на крайний случай. Как покрывали белой простыней умерших в морге. Последний вариант был не мало вероятен при запущенных симптомах начавшегося воспаления, что недолго играючи могло привести с сепсису... Нет. Нет… Но уж очень женщина сомневалась, что местные целители позволили бы случиться этому прежде, чем земная гостья (а теперь ещё и преступница) обо всём расскажет царю Одину.
Русоволосая прислушалась к собственным ощущениям, шевелить руками или ногами по-прежнему не получалось, но теперь её мучала лишь сильная головная боль. Словно боль поселилась в самом центре головы. В промежуточном мозге.
Ткань с лица неожиданно откинули и взгляду приоткрытых глаз открылся неразборчивый полумрак. В комнате, где она сейчас находилась, царил мягкий сумрак летней ночи (в самом воздухе пахало летом). Невесомый ветерок из приоткрытых створок балкона, петли которых едва поскрипывали, свободно блуждал по комнате и ощущался на лица.
— Сейчас, сейчас, доченька, — пролепетал кто-то старческим, низким голосом. Перед лицом появилось темно-серое пятно, кому и принадлежал голос. — Пей, это поможет...
По вкусу вливаемое в неё питье было ужасно горьким с кислым после вкусием, но русоволосая охотно глотала все. Внутри проснулась сильная жажда. Сколько она спала? Когда край миски отстранили от губ, женщина облегченно выдохнула и попыталась рассмотреть старца перед собой внимательнее. Боль в голове постепенно начала отступать.
Худое вытянутое морщинистое лицо, короткая седая борода и длинные седые волосы до плеч. Густые такие же седые и лохматые брови над пронзительными глазами, что будто не знали что такое возраст — были по-прежнему ярко-голубыми, словно молодого юноши. Такими же наградила природа и Филиппину Петровну, пронзительно голубыми.
— Где я..? — первое, что спрашивает женшина охрипшим голосом, едва хмурясь от неприятных ощущений в горле.
— В лазарете дитя, не волнуйся. — отозвался старик, вновь повернувшись лицом к ней. — А теперь отдыхай. Тебе стоит хорошенько отдохнуть, пока есть такая возможность.
— Сколько я проспала? — настойчиво задает следующий вопрос она, наконец оставив попытки подняться с постели.
— Не долго, всего несколько дней. Многие ждали твое пробуждения, — между прочим добавляет старец и чем-то тихо гремит.
— Кто это «многие»..? — настороженно спрашивает Мармора и хмурится сильнее. Кому сдалось её пробуждение кроме царя, что, наверняка, едва ли был заинтересован жива проблемная мидгардка или нет.
— Это теперь не столь важно, дитя. Теперь твой сон будет крепким и исцеляющим, снотворное скоро подействует.
Мармора смотрит в упор на седовласого старика, пытливо высматривая истинные эмоции и «мысли» в добрых глазах напротив, но не видит ничего, кроме тысячелетней мудрости и безвозмездной доброты. Но этот цепкий взгляд отчего-то смущал….
Она устало моргнула, но когда открыла глаза снова, то за высоким окном с ромбовидным переплетением шпрос второе солнце уже клонилось к закату. Головная боль никуда не ушла, но стала вполне сносной. Вуаль тонкой полупрозрачной белой ткани по-прежнему укрывала её с головы до ног.
Женщина чувствует себя на удивление расслаблено и спокойно. Нет даже той выработанной настороженности, что работала инстинктивно и «автономно». И что-то ей подсказывало, что все дело было исключительно в этом удивительно тонком покрывале со сверкающим тусклым переливом кантом волшебных рун.
Руденко легким движением руки убрала ткань с лица и села на постели. Тонкий рунный узор постепенно поблек и вскоре совсем пропал, а стоило женщине двинуть рукой — руны проявились полупрозрачным переливом на свету. В комнате она находилась не одна, но двигалась по привычке бесшумно и наблюдатель ещё не заметил её пробуждения.
У высокого окна спиной к ней стоял ванир, задумчиво заложив руки за спиной. Теперь облаченный в облегченную версию доспеха и привычные темно-синие цвета, хмурый и полный невозмутимого спокойствия. По какой причине он дожидался её пробуждения?
«Согласно отданному приказу царя Одина теперь я буду сопровождаю виновную.» — вспомнились последние слова главнокомандующего. Он исполнял волю царя и отданный ему приказ.
— Сколько я проспала? — привлекает чужое внимание русоволосая, будучи уже на ногах и одетой в длинный атласный халат. Стоять ровно на ногах было отчего-то тяжело, будто ноги онемели.
Брюнет резко оборачивается на голос и встречается с внимательным взглядом зелёных теперь уже здоровых глаз. Мидгардку вновь украшал здоровый оттенок кожи и розовый оттенк пухлых губ. Под покрывалом
— Вижу, ты проснулась. — Его выражение лица было абсолютно статичным, как и всегда. — Три дня с тех пор, как тебя осмотрел лекарь.
— И давно ты здесь? — дежурно спрашивает женщина с прежним беспристрастным спокойствием. Красивое лицо ничего не выражало, словно это была глиняная маска. Только тело подводит и на секунду она теряет равновесие, неловко дернувшись. Рукой мгновенно вцепилась в спинку кровати со всей силы, что пальцы побелели.
Хогун было уже подобрался и хотел шагнуть навстречу, ловить уж больно самостоятельную занозу, но остался стоять на месте.
— Не давно. Целитель сказал, что кто-то должен дождаться твоего пробуждения и проводить до покоев — по его словам, сон в более привычной обстановке лучше повлияет на тебя. Все то время, что ты была без сознания, никак не могла успокоиться, пока тебя благоденственным покрывалом не накрыли. — воин кивнул на отброшенной ею тонкое покрывало с переливами рун. Бдительно наблюдает за стремительно ослабевшей женщиной. — Арнбьёрн сказал, что ты бесконечно металась и не находила покоя, звала кого-то на языке, с которым не справилась даже магия древа, плакала от боли, но не могла открыть глаз.
Мармора задумчиво нахмурилась, припоминая свой сон — эпизод из совсем раннего детства, когда была жива её первый опекун. Сильная слабость подозрительно быстро снова наполнила конечности и все тело.
— Наоборот, мне снилось совсем ранее детство. Я не помню ничего пугающего или особенно тревожного, — возражает она взглянув мужчине в темные глаза. — Во всяком случае, теперь это неважно. Что меня теперь ждет?
Усталость и настойчивая, от того и противная, сонливость навалились на плечи. Ей едва удалось сдержаться, чтобы не зевнуть. Но, кажется, опытный воин это тоже заметил.
— Тебе стоит ещё немного отдохнуть, — в два широких шага подходит ближе и, не спрашивая разрешения, подхватывает по руку и придерживает под спину. — Не думаю, что ты желаешь свалиться без сил перед Всеотцом.
Руденко, если и удивляется подобной инициативности со стороны обычно отстраненного вана, то не показывает этого. Сейчас было не до этого, казалось, она заснет стоя. Воин одной рукой отбрасывает заправленное одеяло и усаживает её на край постели.
Мармора не ложиться сразу, а торопится быстрее снять тонкий длинный халат, что теперь ощущался лишней тяжестью на плечах. Стягивает предмет домашнего гардероба и ничуть не стесняясь присутствия мужчины, будучи в одной тонкой сорочки, отбрасывает куда-то в ноги.
Его подбирает ванир и аккуратно свешивает на спинку кровати, под этим предлогом отвернувшись. Слушает как девушка с уже явной слабостью поднимает и складывает ноги под одеяло, укладывается на подушки. Уже было плевать как, в чем и где, только бы поспать ещё несколько часов.
Брюнет накрывает мидгардку одеялом под самый подбородок, стоит ей сложить руки вдоль тела, и садится на край постели.
— Ты не доверяешь мне, боишься что сбегу. — давит усмешку румоволосая, заметив подозрительный надзор со стороны мужчины, борясь со сном из последний сил.
Хотелось узнать хоть один мотив хмурого ванира прежде, чем усталость возьмет над ней верх. А такой бесчувственный вывод озвученный ею самой, мог спровоцировать брюнета опровергнуть чужие ошибочные суждения.
— У меня есть прямой приказ царя. Ты под моим надзором, если проще говоря. — согласно кивает ван и в противовес добавляет, — Остальные очень ждали твоего пробуждения…и просили присмотреть за тобой.
— Я не щенок на передержке, чтобы за мной присматривать…— возражает женщина, едва выговаривая слова всей фразы разборчиво, откровенно засыпая на ходу. — Так, почему ты здесь..на самом деле?..
Глаза закрываются, а последние крупицы воли стремительно иссякают. Она засыпает в следующее мгновение.
Хогун внимательно вглядывается в умиротворенное спокойным сном лицо мидгардки и прислушивается к ровному дыханию — уже спит.
— Но…ты и мой друг. — негромко отвечает воин в тишину комнаты.
***
Просыпается женщина в следующий раз в прежней комнате, но теперь совсем одна. Первым же делом осмотревшись по сторонам, по привычке, замечает поднос с едой под крышкой, а рядом листок бумаги написанный латиницей. “Тебе стоит подготовиться — раз ты очнулась, совсем скоро состоится аудиенция со Всеотцом.” Записку наверняка написал придворный писарь или любой другой придворно-служащий ас, знающий Английский язык и письменность. Завтракает или обедает, или вообще ужинает русоволосая в тишине, наслаждаясь вкусными и сытными яствами, чувствуя себя по-настоящему отдохнувшей, наверное впервые за долгие несколько месяцев. Её пробуждения точно ждали, а потому стоит ей приоткрыть дверь, один из царских стражей молча уходит. Через десяток минут дверь вновь отворяется и в покои входит Хогун облаченный в прежний облегченный доспех и синих тканях в одежде. Мужчина был привычной хмур, но было что-то ещё в движениях невозмутимо спокойного воина, что женщине определить не удалось. — Что со мной было? Не было похоже на свойственное таким травмам воспаление, — сразу задает интересующий её вопрос мидгардка. — Ты права, это была не обычная лихорадка свойственна людям. Но лучше тебе поговорить об этом с придворным магистром магии. — брюнет не отнимает внимательно взгляда с её лица, также изучая знакомую. Но сейчас ванир был отчего-то заметно мрачнее обычного. Причин профессиональной шпионке выяснить пока что не удалось, но были некоторые предположения: из-за заточенных верных товарищей в темнице за предательство царской воли; злился на неё и её непосредственное участие во всём этом побеге. И если так посудить, то это она была виновна во всём. И тогда испытываемые чувства ванира по отношению к ней были весьма логичны, хоть и не совсем иррациональны. Мармора действовала из наилучших побуждений, как и друзья Тора. И всё-таки женщина склонялась к первому варианту. — Ты и сам только предполагаешь, — сразу догадывается она, прочитав это по, казалось, без эмоциональному лицу. Но расспрашивать не перестает, — Моя болезнь связана с нахождением Эфира в моем теле? — Скорее его присутствие спровоцировало застарелый недуг обнаружить себя. — рассуждает брюнет особенно внимательно, задумчиво рассматривая светлое молодое лицо. — Но это все после, а теперь я тебя оставлю. Служанки скоро придут. — Что стало с Сиф, Вольштагом, Фандралом? Они в темнице? — торопится спросить Мармора прежде, чем брюнет успеет уйти. — Они находятся под арестом и им запрещено покидать свои покои до вынесения окончательного решения Всеотца. — сухо оповещает Хогун, бросив фразу через плечо. Шагает к высокой тяжелой двери из темного местного дерева, что очень было похоже на кедр, и запирает её, плотно прикрыв за собой. Мармора подошла к встроенным в стену дверцам. Открыла шкаф и достала оттуда платье из струящейся ткани нежного голубого цвета, точно небосвод в июле. Шелковая ткань переливалась благородным жемчужным блеском на свету. Придется приодеться, чтобы соответствовать местной знати и антуражу роскоши вокруг. Голову заняли мысли о увиденных снах и словах ванира. Вспомнила и отрывок агонии с явившемся неизвестным ей духом в облике — что это был лишь фальшивый облик она почему-то не сомневалась — откуда-то знакомой ей женщины. Но вот откуда? Шпионка была уверена, что не встречала её раньше, даже в далекой молодости или совсем позабытом детстве. Её годами обучали помнить каждого, кого видела хоть раз в жизни и она всегда сдавала этот экзамен на отлично. Ей откровенно не нравилось это всё. Слишком много глубоких и далеких воспоминаний то тут, то там всплывали в памяти в городе Богов. А предчувствие назойливо взывало к голосу разума, умоляя не терять бдительности ни на секунду. Слишком много было совпадений, а в совпадения она не верила. Через пару минут в покои проходят уже знакомые ей асиньи Лариль и Ирья. Щебечут на перебой и без остановки, взволнованно расспрашивают гостью о всём случившемся, в первые же минуты засыпая её самыми разными вопросами. Мармора неторопливо начинает отвечать по вопросу за раз, большинство пропуская и умалчивая, рассказывая только самое безопасное. При рассказе о победе над Темными эльфами только вскользь упомянула опасное путешествие в Свартальфхейм, непременно упомянув об унылых и мрачных пейзажах чужого мира. Следом расспросила молодых девушек о Схождении и с облегчением выдохнула, услышав, что чуть больше пяти сотен людей из Мидгарда оказались за пределами родного мира. Также между прочим узнала, что через несколько дней состоится поминальных ужин в честь гибели младшего царевича Локи, куда, по мнению девушек, её могли пригласить как непосредственную свидетельницу трагичного события и, возможно, как важную гостью. Через три четверти часа она была полностью готова к назначенной аудиенции. Атласное верхнее платье нежно-голубого цвета струилось практически до самого пола закрывая ноги полностью. Между двумя разрезами спереди на бедрах при ходьбе проглядывал подол нижнего платья насыщенного голубого оттенка. Вместо любимых каблуков были темно-синие лодочки. Она любила высокие каблуки за пару сантиметров в росте и острый каблук, что был всегда под рукой, но ещё больше она любила быть бесшумной и не заметной. Свежий искусственный румянец украшал щеки и две третьих скул девичьего лица, брови были аккуратно подкрашены темно-коричневой пастой, ресницы подкручены. Волосы были оставлены прямыми и распушенными, но аккуратно собраны от лица назад и заколоты сзади. Стоило служанкам отворить двери и выйти, как в покои вошёл Хогун с двумя воинами царской стражи, чтобы сопроводить её, как преступница, на аудиенцию к Одину. Мармора послушно ступает к выходу и молча следует за капитаном эйнхериев под конвоем солдат в позолоченных доспехах. Дорогу в лабиринте дворцовых коридоров и зал она достаточно быстро узнает — они шли в тронный зал. На суд. Вполне могло случится так, что мидгардскую беглянку приговорят к суровому наказанию. Запрут в темнице на десятилетия, если не казнят вовсе. В самом конце просторного коридора с длинной колоннадой высоченных колонн сквозь распахнутые двери проглядывала необъятная ширь тронного зала и величественный трон царя девяти миров на мощном возвышении в полукруге колонн. Позади него высматривались витиеватые решетки на круглых окнах. А стоило им пройти через невероятной высоты кованые и позолоченные двери, как зоркий глаз смог детально разглядеть монументальные рунные и такие же витиеватые орнаменты высеченные в монолите стен. Здесь было угрожающе просторно, богато и откровенно помпезно. Над головами присутствующих были, казалось, бесконечно высокие потолки с невероятными фресками, где была запечатлена вся царская семья и обрывки важных военных свершений, многочисленных побед Бьёрна, Одина. Кварцевые колонны, подобно великанам, устрашающе возвышались по обе стороны. За спиной с глухим хлопком закрылись створы величественных дверей. Шпионка почувствовала себя в логове хищника, во много раз превосходящего её по силе. Но даже Ужасный листолаз, амфибия, при своем размере от трёх десятый дюйма, способен один убить взрослых людей. Не стоило забывать, что она опаснее. На троне восседал с поистине величественной статью сам Один, держа в закованной в позолоченные латы руке Гунгнир — копье Одина, что считалось самым совершенным оружием. Его удар невозможно отразить и от него нельзя защититься. Сверху ниспадал поток дневного света, подобно небесной благодати. По правую сторону с подобающей статью восседала Фрига в привычном дорогом фасоне платья и большим обилием украшений, но теперь без нагрудного доспеха. Война была окончена. Присутствие в тронном зале супруги царя обрадовало женщину, хоть это она и не позволила себе показать. — Приветствую Вас, Один, могучий владыка девяти миров. Приветствую Вас, Фрига, мудрая царица Асгарда. — русоволосая дева присаживается в глубоком поклоне, выказывая должное уважение царской семье. Пустая лесть здесь не поможет. Получив разрешение встать в виде короткого молчаливого кивка могущественного аса, она уверенно подняла голову к царю. Высокопарный слог был ей не близок, да и сейчас в большем приоритете была задача представить всю ситуацию под нужным ей углом. — Я ничуть не раскаиваюсь в совершенном поступке. И, кроме того, глубоко убеждена, не рискнув я и трое Ваших лучших воинов вместе с Вашими сыновьями — жертв в этой войне пало бы в сотни, если не в тысячи раз больше. Мармора ни на мгновение не отвела прямого уверенно взгляда от старческих, но по-юношески пронзительно серо-голубых глаз Всеотца, что было очень нелегко. Взгляд светлых глаз был одновременно тяжелым и гордым, властным, но вместе с тем и покровительственно мудрым…понимающим. — Для обычной смертной ты слишком самоуверенна, — холодно усмехается Один, но эта ухмылка не касается тяжелого взгляда. — Но признаю, лишь благодаря твоей отваге и дерзости моя супруга по-прежнему рядом со мной, а все девять миров до сих пор существуют. — Я благодарю Вас за оказанное Вами великодушие и смиренно жду Вашего решения. — вполне сдержанно отвечает Мармора вновь присев в неглубоком книксене. — Мой сын успел рассказать, что именно произошло в Свартальфхейме, но теперь поведай и ты свою версию тех событий. — он дал понять, что о некоторых деталях уже был осведомлён. «Врать или утаивать не имело смысла» — говорил асгардский царь. — Думаю, мне стоит начать с событий несколькими днями ранее, — начинает мидгардка, сложив руки перед собой в замок. — Мне было видение накануне нападения Маликета и в нём я видела как Фриггу убивает один из Темных эльфов, по его приказу. — Она берет паузу отчетливо чувствуя чужое моральное давление. — После мне было показано видение наяву самим Эфиром о порабощении Асгарда и остальных миров всего нимба Иггдрасиля… Женщина пересказала все видения, что посылал ей Эфир. Рассказала и о попытке овладения силами реликвии, и о первых успехах. Рассказала все, до последнего своего «обморока» на землях Свартальфхейма, как Эфир показал ей свою истинную природу и силу, а также показал как был найден и порабощен владыкой Темных эльфов Маликетом. Умолчав лишь о своей первой и неудачной попытке подчинения магической энергии, и маленьком секрете Маликета. Совсем беловолосый мужчины слушал длинный рассказ мидгардки внимательно, ни разу не перебив девушку. В этом не было необходимости, ведь Мармора говорила понятно и подробно, намеренно заменяя кажущиеся непонятными термины удачно подобранными синонимы или целыми фразами. Царица, Хогун также слушали молча: первая терпеливо ожидала завершения рассказа, как и супруг, а второй — не смея перебивать раньше, чем она закончит. Шпионка видела нарастающее возмущение, что непримиримым несогласием отразилось во взгляде темных глаз, как и едва различимой мимикой на невозмутимом лице. Всех писутствующих в тронном зале эйнхериев отослали на моменте, когда русоволосая начала подробный рассказ о самом происхождении древней реликвии. В целях конфиденциальности этой информации. Стоило женщине закончить, как в величественном зале повисла совсем неуютная тишина неопределенности, в первую очередь для неё самой. Истинные эмоции Всеотца читать было крайне трудно, лишь глаза изредка выдавали пожилого аса. — Хогун, можешь сообщить друзьям — они свободны и прощены. — наконец произносит Один взглянув ей за спину на сопровождающего её воина. Брюнет беспрекословно повинуется, склоняет голову и откатившись, идёт прочь из зала. За ту минуту, что ванир проходил длинную колоннаду в тронном зале до дверей, никто не посмел произнести ни слова. А стоило дверям вновь закрыться следом за верным воином Асгарда, как Всеотец жестом подзывает вошедшего стражника и передает ему короткую фразу шепотом. Но женщина сумела прочитать по губам: «Позовите Арнбьёрна». Мармора смиренно ждала и наблюдала за всем происходящим гордо держа голову и плечи прямыми. Маска непоколебимой уверенности легла сразу же, стоило ей покинуть временно выделенные ей покои, да так лежала на лице непроницаемым щитом. Через три минуты из правого крыла стен, что окружали царский трон полукругом, из неприметной на первый взгляд двери вышел уже знакомый мидгардке старец в длинный одеждах пыльно-синего цвета. Несмотря на внешность достаточно преклонных лет лекарь и, видимо, придворный магистр магии шагал легко и быстро. Артрит, артроз или подагра — он о таких болезнях не слыхал и подавно не заболевал. — Мой царь, моя царица, — приветствует поклоном царскую семью пожилой асгардец и, обернувшись к земной девушке, встречает добродушной улыбкой. — Вижу, тебе вовсе полегчало, дитя. Мармора отвечает вежливой улыбка и согласно кивает, неглубоко присел в поклоне, поприветствовав нового участника аудиенции. С каждой минутой обстановка в тронном зале: то накалялась до предела, то сбавляла накал страстей до минимума. Сейчас же ситуация начала набирать лишь большие обороты… Чем закончится эта беседа для неё знала лишь одна Скульд. — Арнбьёрн, расскажи нам поподробнее о недавнем недуге нашей земной гостьи. — обратился Один к придворному лекарю-магу. Мармора перевела пристальный взгляд зеленых глаз к старцу, приготовившись слушать с особым вниманием. У женщины по-прежнему были вопросы, что оставались без ответов. — Ослабленные неведомым мне способом энергетические нити её жизненной силы надорвались, предположительно, в момент, когда Эфир покинул её тело, одновременно совершив фазовый переход кристаллизации. Душа этой девушки надкололась. А полученные травмы лишь ускорили процесс воспаления и последующего нагноения. — терпеливо объяснил беловолосый мудрый ас, степенно покачивая головой во время своего рассказа. — Скажите, что могло ослабить мои энергетические нити жизненной силы? — уточняет Мармора оставаясь спокойной, вопреки всколыхнувшемуся внутри волнению. — Мне сложно определить точную причину. Есть множество способов ослабить или ненароком повредить нити ещё в раннем детстве, случайно столкнувшись с могущественным злобным духом. Но в Мидгарде, на сколько мне известно, таковые выродились многие столетия назад. — задумчиво нахмурив густые брови рассуждает Арнбьёрн, внимательнее заглянув в девичьи глаза. — Попробуй вспомнить, встречала ли ты что-нибудь или кого-нибудь подобного? — Да. — без колебаний отзывается Мармора приняв решение, что сейчас эта её маленькая тайна в обмен на что-то более важное о своём прошлом была достойной платой. — Амору Чаровницу, когда мне было чуть больше десяти. Она, сама не планируя этого, спасла мне жизнь. — Амора могущественная волшебница и едва ли отпечаток её сил остался бы незамеченным больше десятка лет. Обычный человек умер бы в течении месяца от спровоцированных надрывом болезней. — хмурясь пуще прежнего сообщил старец, задумавшись ещё сильнее. — Припоминаешь ли ты какой-нибудь другой случай? — Нет. До ссылки Тора на Терру и вторжения Разрушителя я больше не встречала духов или магов. — уверенно отвечает она. — Все дело в том, что в глубоком и раннем детстве энергетические нити жизненной силы любого существа особенно хрупки. Люди за сотни лет ослабли и стали наиболее уязвимы, вплоть до того, что в младенчестве достаточно могущественный маг может изменить линию жизнь младенца… — магистр одергивает себя, явно увлекшись не слишком важным уточнением. — Вспомни, может быть ты сильно болела в детстве и родители в отчаянии отнесли тебя к местной колдунье…? — Мне было пол года от роду, когда я осиротела. Своих родителей я никогда не знала так, что здесь я бессильна как-то Вам помочь. — сухо сообщает мидгардка. — Но скажите, сейчас я в порядке? — Да, дитя. Я пропишут тебе пить лекарство ещё пять дней и ты полностью выздоровеешь. — с прежней добротой заверяет её ас. — И..могу я задать ещё один вопрос, что волнует меня не меньше? — уточняет Мармора. — Задавай, не бойся. Я здесь, чтобы ответить на любые вопросы. — Мне передали, что во сне я бесконечно металась и плакала от боли, говорила на языке, с которым магия древа не справилась. Но я напротив не помню ничего пугающего, только поистине счастливый момент из детства. Что это может значить? — осторожно сказала она. — Твое прошлое окутано туманом тайн и загадок, что узнать его можно только попросив милости у норн, чтобы они приоткрыли его завесу… — выражение его лица изменилось и стало — не то хмурое, не то просто усталое. — Но прежде, советую хорошо подумать, готова ли ты узнать его… Думается мне, ни спроста мы знает столь малое о тебе, как и ты о себе. — Мы благодарим тебя Арнбьёрн за мудрый совет и внесенную ясность. — произносит Один и кивает. Старец низко кланяется в ответ и спешит удалиться, скрывшись за дверью откуда вышел ранее. — Дитя, ты упомянула, что Амора Чаровница спасла тебе жизнь, сама того не знаю. Что ты под этим имела в виду? — интересуется Фригга. — С раннего детства меня отдали на службу моей стране и обучали в…специальных школах. — Мармора взяла короткую паузу, продумывая, что скажет дальше. — Я была в отчаянии и меня должны были «отчислить». Тогда-то она и появилась. Подарила мне, прежде всего, веру в собственные силы и дала немного физических сил для борьбы… И очень ценный урок. Я сумела пережить тот день и выжить в последующем. Следующие две четверти часа теперь Царица расспрашивала земную гостью о уже известных ей видениях и о том, не видела ли подобных видений девушка раньше. А стоило Марморе утолить чужой интерес к своим сновидениям и жизни, как аудиенция была официально завершена. В дворцовой ассамблеи колонн перед тронным залом за толстыми огромными дверьми её уже ожидали. Хогун в компании непривычно женственной Сиф и слегка растрепанных Тора и Фандрала, что без привычной брони и кучи оружия выглядели как-то простовато и несуразно в дворцовой роскоши. На них были простые рубахи, вместо массивных доспех и плащей на плечах, да ремень на поясе у Фандрала с его неизменной булавой. — Слава Одину, ты в порядке! — воскликнул златовласый с радостной широкой улыбкой. — Друзья мои, уверяю вас, что я в полном порядке. — внимательно оглядев каждого по очереди, заверила тех Мармора. — Нам сообщили лишь то, что ты серьезно больна. — пояснил Тор, уперев ручища в бока. — И только сегодня утром Хогун сказал, что ты проснулась. — добавила Сиф не спуская с мидгардки пристального взгляда. — Мне сообщили о вашем беспокойстве и я благодарна вам. — мягко улыбнувшись ответила всем сразу русоволосая. — Только я не видела Вольштага. С ним все в порядке? — Разумеется, наш упитанный друг первым делом отправился к супруге и детям. — с лукавой усмешкой на губах ответил Фандрал. — Тогда, я спокойна за него. — согласилась она. Все складывалось наилучшим способом, как она и планировала. Теперь стоило отведенные ей пять дней в городе Богов провести с пользой и быть может даже выведать что-нибудь дельное о себе. — Думаю, раз все так хорошо разрешилось, всем нам стоит разделить утреннюю трапезу. — воодушевленно заявил Тор, вопросительно в заглянув на подругу. На шпионке сошлись перекрестия вопросительных взглядов четырех пар глаза, что ждали, видимо, только её ответа. Мармора не раздумывая молча согласилась, уверенно кивнув. Она не была голодна, так как ещё помнила превосходный вкус раннего завтрака, но решила воспользоваться возможностью укрепить дружеские взаимоотношения с асгардскими воинами, раз подвернулась такая возможность.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!