Вернутся к фанфику

81. 2014 год. Глава 22

13 августа 2025, 19:47
Просыпается она в кровати, в одной из гостевых комнат, которая им на двоих с асиньей была выделена Хогуном на ночь. Сюда шпионка вернулась только под самое утро, вслед за ушедшей в дом Сиф.  Но заснуть Мармора так и не смогла, пролежав лицом к окну до самого рассвета, до первых раздавшихся звуков мужских голосов с первого этажа. А поднялась с постели только после асиньи рядом, до последнего не выдавая своего бодрствования. За короткие несколько минут Мармора сменила ночную сорочку на выходное платье и только приведя в порядок спутанные волосы, после бессонной ночи, спустилась к друзьям.  На кухне во всю кипела подготовка завтрака на всю проголодавшуюся компанию: Вольштагг контролировал равномерную прожарку говяжего окорока над камином, Тор, что прежде, видимо, занимался выделкой этого самого куска говядины и обваливал сырое мясо в специях и соли, обтирал руки какой-то тряпицей; Сиф складывала спелые, наливные уже мытые фруктовые плоды в чашку. Фандрала и Хогуна не обнаружилось ни на просторной кухне, что сейчас казалась невозможно тесной, ни в гостиной перед камином.  Со двора раздался знакомый звонкий веселый хохот Фандрала и спокойный голос Хогуна, подернутый насмешкой. После раздались ритмичные удары топора и треск раскалывающегося дерева, хруст особенно крепких чурбашек. В голове мгновенно вспыхнула мысль, а тело уже само пошло реализовывать задуманное. Немного очарования и заботы, и любая душа откликнется.  Мармора прошла по первому этажу и проверила каждый кувшин с цветами, в каждый долила воды в половину от всего объёма, что успели выпить стебли за ночь. Мельком поглядывала в окна, а только работа по заготовке дров близилась к завершению, женщина уже шла на кухню за двумя кружками. Набрала свежей воды в обе, почти до самых краёв, и оставила для мужчин на единственной уцелевшей чурбашке для колки дров, когда те скрылись в сарае — той самой пристройке, чьё назначение состояло в хранении запаса дров — с охапками свеже наколотых дров белой древесины. И вернулась в дом, как ни в чём не бывало, присоединившись к приготовлению вареных яиц.  Фандрал и Хогун зашли в дом разгоряченные и потные после тяжелой работы с пустыми кружками в руках каждый. А встретившись с приветствующим взглядом зелёных глаз: форинг улыбнулся, а хмурый капитан только коротко кивнул. И, поочередно оставив пустую посуду на кухонном столе, удалились, дабы привести себя в порядок к завтраку. Завтрак прошёл в расслабленной тишине умиротворения, которым было пропитано это утро. Такие моменты идиллии наполненные спокойствием и безвозмездной заботой о близких настолько редко случались в жизни шпионки, что она могла пересчитать их на пальцах одной руки… До Мстителей, разумеется — команда всегда устраивала совместные приемы пищи. И было в этом что-то домашнее, почти семейное.  Только нередко Мармора чувствовала себя, будто бельмо на глазу, в этой славной разношерстной компании с неисчерпаемыми дискуссиями и тонной сарказма в лице неуемного Старка. Она была слишком тихой (за те несколько дней, что она жила в Башне уже случались случаи, что её попросту не замечали в общественных зонах), слишком едкой (порой она удостаивалась сразу нескольких осуждающих взглядов, а в особенно удачные дни — сразу от всех присутствующих), слишком холодной или слишком располагающей (не раз она слышала упреки в свой адрес за отсутствие должной доли сочувствия или прямым текстом просили обойтись без «шпионских штучек»). Но вопреки всем своим «недостаткам» Мармора отлично вписывалась в коллектив и умела найти общий язык с каждым, сменяя одну маску за другой, ловко играя в театр жизни.  Здесь же шпионка чувствовала каплю искренности внутри себя, как что-то тёпло откликалось на происходящее в несмелом восторге. Каждый из её иномирных друзей знали, что мидградская дева была «тёмной лошадкой», но спокойно мирились с этим терпеливо принимая любое откровение, так или иначе всплывшее на поверхность в том или ином разговоре. Мармора знала, что не очень нравилась Хогуну своей излишней распущенностью, но ванир уважал её, как храброго воина. Вольштагг, в принципе, ко всему относился с долей житейской мудрости и уважал друзей своего друга, и давно успел обзавестись семьей, а потому умел быть внимательным слушателем или понимающим весельчаком. Сиф всегда уважала сильных женщин, но успела искренне проникнуться к очаровательной мидгардкой деве с тяжелой судьбой, теперь проявляя каплю заботы, как и о любом из друзей их маленькой семьи. Фандрал с их первой встречи показал себя легкомысленным ловеласом, но сам пал под натиском женских чар природного очарования и влюбился. Но даже прежде всегда уважал каждого с кем говорил, боролся с несправедливостью и веселил всю компаниями безобидными розыгрышами или подшучивал над каждым. Каждый подходил к жизни с высоты опыта прожитых ни каких-то десятков лет, а одной-пары тысячелетий, накопив свою мудрость и терпение.  Увы, раса смертных людей ждать этой мудрости не могут. Они торопятся жить и совершать деяния.  «Дети всегда торопятся.» — вспомнились слова одного знакомого из времен в Красной Комнате.  Контраст воспоминаний прошлого и настоящего был разительным, режущим глаза до ярких пятен. Этот момент хотелось сделать якорем, в него хотелось возвращаться в бушующую непогоду, чтобы отдохнуть… хотя бы морально, краткий миг среди неустанно бушующих вокруг неё бурь. Асгард. К обеденному времени вся дружная компания вышагнула в золотой обсерватории Хеймдалля, что привычно возвышался на постаменте напротив прибывших с рукоятью своего меча в обеих ладонях, что находился в скважине пускового механизма для активации Радужного моста.  — Хеймдалль, дорогой друг мой! — радостным басом Тора прокатилось оглушающее эхо под куполом обсерватории. — Что ты видишь нового во вселенных? — Свершились тысячи рассветов чужих жизней и тысячи закатов, оборвались сотни нитей норн и протянулись сотни новых…— степенно отвечает страж богов и мирового древа, своим низким тембром голоса наполняя всё пространство купола Химинбьёрга. — Как обстоят дела в Мидгарде? — наконец спрашивает Одинсон притормозив напротив хранителя.  Мармора сосредоточено занимается тем, что поправляет ремешки сбруи на морде лошади, да только сама превратилась в сплошной слух. — Одна из сотней бурь разразившихся в Мидгарде, беспрестанно сменяющих друг друга, стихла. Леди Мармора, Вы можете возвращаться без волнений и тревог, — подобно приговору объявляет Хеймдалль — На рассвете следующего дня Вам, леди Мармора, будет безопасно вернуться в Мидгард.  — Благодарю, Хеймдалль. — обернувшись и склонив голову, благодарит шпионка всевидящего хранителя. И, не без помощи Фандрала, забирается в дамское седло, быстрым движением руки разложив подол юбки на ногах.  Реализовать тщательно продуманный план женщина на пару с храбрым форингом (и братом по неуемному желание помочь каждому, даже если не просили) рассчитывала на пиру в честь заключения выгодной сделки с Муспельхеймом, через два дня… Но, видимо, с отношениями и упрямой нерешительностью Сиф и Аэгила Фандралу придётся разбираться самому, уже без неё. В успехе Фандрала Лихого Мармора отчего-то совсем не сомневалась.  По возвращению в свои покои шпионка, по здешним правилам, осталась отдыхать с дороги, что под собой подразумевало: принять ванну, сменить причёску и платье, только после отобедать в покоях и отдохнуть. Обязательное присутствие служанок при всём этом не столько упрощало и льстило, сколько усложняло и утомляло мидгардку. Мармора прекрасно бы сама приняла ванну в двое быстрее положенного благородной гостье проживающей во дворце, сама бы зашнуровала платье и закрепила декоративные элементы, волосы бы прекрасно высохли и сами у растопленного камина, а после было бы достаточно накрутить едва влажные пряди на здешние бигуди, чтобы волосы до сохли в необходимом положении. Но здесь, в городе Богов, так было не принято и Руденко приходилось молча мириться со здешними порядками.  Юные асиньи негромко болтали за спиной, в четыре руки занимаясь сложной шнуровкой платья, постоянно делясь и обмениваясь новыми слухами с госпожой — как называли они гостью, и каждый раз не упускали момента расспросить её о всём случившимся на празднике Ламмас в Ванахейме. Мармора редко делались комментариями с девушка, едва вслушиваясь в пустую болтовню. Ругаться не было никакого желания, как и вообще желания как такового. Слишком редко Чёрная Вдова, наемная убийца и агента ЩИТа прислушивалась к собственным потребностям, кроме жизненно необходимых и то порой пренебрегала и ими. А сейчас… Наверное, хотелось тишины?… По комнате пронеслось эхо трех звонких ударов о дерево. Во входную дверь постучались. И настойчиво.  Лариль, что только принялась плести сложную трехглавую косу, ловко и быстро закалывает шпильками пряди, крепко зафиксировав те на своих местах, и идёт открывать дверь.  Мармора сидела за туалетным столом на обитом табурете спиной к двери, но через трехстворчатое зеркало могла прекрасно просмотреть всю правую часть комнаты, вместе с дверью. А потому, когда Лариль отворила дверь, на пороге её покоев она увидела молодого юношу, ещё только ученика в оруженосцы. — Добрый день, леди. Мне велено передать этот конверт вашей госпоже прямо в руки. Разрешите войти? — бойко проговорил паренек, коротким кивком поприветствовав служанку.  И прежде, чем Лариль успела возразить или ответить отказом ему, Мармора вмешалась: — Лариль. Благодарю. Я сама возьму конверт, — одним слитным движением поднялась на ноги и проплыла к двери. Ни одна прядь волос не всколыхнулась, ни одна булавка не упала. А взглянув на паренька, спросила, — Как твоё имя?  — Ньорд, госпожа. — отчеканил кудрявый юноша. — Что ж, благодарю за конверт, Ньорд. — с улыбкой на губах проговорила Мармора приняв небольшой конверт из пергамента без подписей, только с печатью неизвестной ей комбинации рун на сургуче. Оттиск она ловко прикрыла пальцами, спрятав от любопытных глаз двух соужанок.   — Спасибо, госпожа. До свидания, леди. — ответил новой скороговоркой паренек и ушёл, едва сдержав смущение от её улыбки. Мармора спрятала конверт на подоле платья, подобно ловкому фокуснику, да так, что когда развернулась и вернулась к табурету ни в руках, ни рукавах бумаги не было. Девушки спрашивать про письмо побоялись, только обменялись взволнованными взглядами и продолжили заниматься причёской. Им не было известно, есть ли внутри конверта письмо или нет, потому что ранее речь была лишь о конверте. Но шпионке хватило доли секунды, чтобы определить наличие внутри сложенного листа пергамента в несколько раз. По завершению прическа получилась практичной, красивой со стороны и более-менее удобной. Верхняя часть волос была заплетена в три французские косы, те переплетались между собой, подобно змеям в клубке, а после соединились в одну. Нижняя часть волос была завита щипцами в крупные локоны, что пышным водопадом спадали на спину. От макияжа, даже не заметного для невооруженных глаз придворного люда, Мармора отказалась — при необходимости сама нанесёт, она не раз видела как это делали служанки.  А стоит служанкам скрыться за деверь, как зеленоглазая вынимает припрятанный конверт и, внимательно рассмотрев каждый уголок бумаги снаружи и не обнаружив ничего примечательного, вскрывает печать сургуча, прежде внимательно запомнив каждую черточку. Достает лист пергамента сложенный в четверо. Она развернула письмо и сразу узнала уже знакомый каллиграфический почерк. И начала читать.  «Леди Мармора. Вы сердечно приглашены посетить церемонию вхождения послов Огненных демонов на землю Города Богов в Зале Асгарда в шесть часов после полудня.  Вино, печенье и мороженое будут подавать в семь часов.  Мы надеемся, Вы сможете прийти.» Рука с листом невесомо упускается на колени. Мармора аккуратно сложила записку и убрала в конверт, само письмо спрятала в сумку, что привезла из Мидгарда. А внутри шепчет настороженность, подсказывая об опасности. Она должна была явится в назначенное место к назначенному времени хотя бы, чтобы узнать истинную причину приглашения. *** Церемония проходила в огромном зале лепестко-образной формы, располагающемся на самом первом этаже дворца. Все уровни наблюдения для публики оказались уже наполнены придворным и простым людом, хотя до шести часов оставалось не меньше получаса. Казалось, здесь собрался весь город, однако на пути во дворец женщина видела количество с толпившихся за вратами асов, ванов и ещё многих представителей всех девяти миров и самых разных расс, что значительно превышало сумевших оказаться внутри. На троне в центре зала уже величественно восседал Один с Гунгниром в правой руке, облаченный в золотые доспехи и шлем, выглядя в меру расслабленным. Слева от трона, следуя традициям, стояла облаченная в золотое расшитое драгоценными камнями платье царица Фрига. Гордая поистине королевская осанка и мягкая улыбка, женщина не прячущая своего очарования от всех желающий насладится её красотой. Справа от Всеяотца стоял старший сын и наследный принц Тор в сверкающем шлеме с элементами в виде крыльев от виском, начищенных доспехах и алым плащом за плечами. Соответственно своему положению чуть ниже стояла Сиф, приветливо кивнувшая знакомой. Трёх воинов было не видно. Ниже по ступеням на пути от входа во дворец к трону, образуя своеобразный коридор, неподвижными статуями стояли эйнхерии в золотых доспехах, лучшие воины царской стражи, каждый с уже не безызвестным ей посохом берсерков. Однако, на асов оружие действовало иначе, не вызывая непреодолимой внутренней ярости и ненависти, что были необходимы для подпитывания прилива сверхсилы владельца. Но сейчас это было не так важно как личность отправителя, что отправил женщине приглашения на «Церемонию приветствия» и истинная причина её присутствия здесь. Мармора продолжила скользить цепким взглядом по идеально вымеренным лицам придворных и родовитых господ, что также получили или выкупили приглашения в первые ряды залов Асгарда, чутко наблюдая за всем происходящим вокруг. «Люди занимающиеся моей работой всегда чувствуют, когда за ними наблюдают.» Внутренний инстинкт подсказывает посмотреть налево и шпионка безошибочно встречается глазами с пристальны взглядом из под капюшона плаща неизвестного ей асгардца, одетого в тёмные одежды. Верхняя половина лица была скрыта тенью.  Незнакомец не сказал ни одного слова и только почти невесомо качнул головой, приглашая следовать за ним. Уходить из оживленной толпы приветвующих и наблюдающих было опасно, также как и остаться в плотном скоплении людей где любой мог ненароком сломать ей что-нибудь, наперев чуть сильнее.  Мармора едва качнула головой в знак согласия и аккуратно последовала за незнакомцем, просачивается сквозь не слишком плотный поток собравшегося здесь придворного люда. Чем ближе неизвестный подбирался к самой дальней части зала Асгарда, тем ближе подбиралась к нему женщина. Когда расстояние между ними стало длинной, стоило только протянуть руку, как неизвестный резко ускорил шаги и разорвал расстояние, скрывшись за одной из створок задних врат. Русоволосая шагнула вслед за ним, ожидая за кованными дверьми, высотой в несколько десятков футовПримерно 35 м, любую опасность или ловушку. Ладонь сама скользнула к гладкой рукояти отравленного клинка паучьим ядом — аса не убьет, но проблем доставит и ослабит на время.  В следующую секунду тенью шагает в пустой коридор, что просматривался лишь на небезопасные восемьдесят семь процентов. Мармора настороженно оборачивается на девяносто градусов, осматривая оставшиеся тринадцать процентов пространства — пусто — и осторожно ступает вслед за неизвестным в плаще, невесомым движением опуская руку от рукояти спрятанного ножа в складках платья. Нельзя было вызвать лишних подозрений.  Лабиринты широких светлых коридоров первых этажей через время заканчиваются, а таинственный незнакомец уверенно ведёт их глубже в подземелья. Они проходят мимо зачарованных, в общем-то, ожидаемо высоко-технологичных камер содержания тюрьмы, где на них стража не обратила никакого внимания. Спускаются всё ниже и ниже, пропуская целый этаж залов разных уровней доступа и охраны с самими разными реликвиями, именуемый Хранилищем Одина. Мармора всем телом ощутила давление ауры магии от столь могущественных артефактов, но долго это не продлилось. Чем дальше она уходила от залов, тем легче становилось плечам.  А они шли все дальше и дальше, пока не спустились на тысячу футов под землю, где в одной из дальних зал неизвестный вдруг не остановился. Мужчина встал по середине небольшого зала к ней спиной — пропорции тела, походка и рост подсказывали шпионке, что перед ней стоял именно мужчина.  — Кто ты? Требовательный тон женского голоса разнесся гулким эхом по пустой комнате, подсказывая шпионке, что площадь зала и вправду большая.  Ответа не последовало. Незнакомец развернулся. Предостерегающее чувство отозвалось в теле напряжением, готовностью к возможной опасности.  — Зачем ты привел меня сюда? — спрашивает Мармора проникновенно, вместе с тем равнодушно.  Настороженно вглядывается в неподвижный силуэт в полутьме зала. Здесь было всего несколько огней, что лишь развивали мрак, но не доставали светом до самых дальних и тёмных углов. Незнакомец наконец развернулся к ней лицом, по-прежнему скрывая верхнюю половину черт, оставаясь неузнанным. Руденко внутренне вся подобралась, готовая действовать при необходимости. И замерла, ожидая хоть какого-нибудь ответа. Мужчина атакует со стремительной скоростью, одним слитным движением метая острое лезвие клинка на высоту её шеи. Но Мармора ожидала этого, а потому весьма вовремя отскакивает в сторону, отклонившись корпусом назад. Металл со свистом проносится мимо, в опасной близости с горлом, царапая тонкую кожу. Клинок ударяется об стену и со звоном падает на пол у неё за спиной.  Шпионка выбирает тактику защиты, дабы изучить противника, а после атаковать в полную силу и ранить. Без стеснений отодвигает полы платья, открывая чужому взгляду нижнее платье и ножны с узким мечом. Обнажила отполированное лезвие клинка, приготовившись отражать и блокировать чужие удары.  Противник также обнажает лезвие своего меча, отбросив полы мантии в сторону. Чёрные многослойные одежды полностью обезличивающие мужчину перед ней, также как и меч был безликим, какой в ножнах на поясе носил каждый рядовой солдат.  Но после первого же удара, что шпионка вполне успешно блокирует и разворачивается, разрывая расстояние между ними, избегая второй атаки, построенный в голове план покрывается трещинами сомнений, навеянные возникшим дежавю. «Я знаю эти движения и удары...» Противные, порой ненавистные, но полезные без исключений холодные мурашки, пробежавшиеся по всему телу, предупредили о чужом присутствии даже раньше, чем шпионка услышала шорох ткани у себя за спиной.  Женщина шагает в сторону раньше, чем успевает все тщательно обдумать, одновременно с этим блокируя новый удар противника. Перед лицом проскальзывает, подобно молнии, лезвие кинжала с позолоченной рукоятью.  Доля секунды, которую женщине выиграл животный инстинкт, спасла ей жизнь… Мармора оборачивается и мажет взглядом по лицу незнакомой асиньи, что раньше не встречала… Нет. В зале Асгарда во второй ложе родовитых и придворных господ — вот где она сидела эту девушку. Красивое лицо изуродовала гримаса ненависти и злобы, синие глаза горели сильной обидой. Но мидгардка также быстро переключает свое внимание с незнакомки на противника, что был слишком умелым воином.  Прохладный, немного застоялый воздух зала пронзает звон металла о металл, когда мечи вновь встречаются в немилосердном ударе друг с другом. У неё нет шансов удержать прямой удар дольше секунды, а потому женщина пользуется возможностью и со всей силы пинает противника носком туфли под колено. Со скрежетом гладких и острых клинков уводит лезвие в сторону, вцепившись в рукоять меча двумя руками. Размашистым взмахом ноги пинает мужчину в челюсть, дезориентируя. Но всего на пару секунд. Левый бок пронзает резкая жгучая боль. Рука сама обхватывает чужое запястье, крепко сжимающее рукоять ножа вонзенного ей в тело ниже печени. Женщина крепче сжимает челюсти, проглотив болезненный вой. Метко и со всей силы бьет рукоятью меча в мужскую скулу, стаскивая пальцы с рукояти ножа в боку. Торопится отскочить подальше и разорвать расстояние между ними вновь раньше, чем тот успеет разрубить её пополам мечом. Воин только отшатывается назад на несколько шагов. Острие меча вскользь касается плеча легко разрезая тонкую ткань рукава, оставляя достаточно глубокий порез на коже. Капюшон слетает с головы открывая лицо и, к сожалению, подтверждая её догадки.  «Как такое… Почему?..» Все вопросы застревают в вате горького разочарования и неверия, так и повисая обрывками в мыслях. Перед ней непоколебимой фигурой замирает Фандрал, коротко сплюнув кровь куда-то на пол. — Фандрал, ты слышишь меня? — интересуется шпионка и невозмутимый тон ей дается с трудом. Усилием воли душит ненужное волнение внутри.  Мармора впивается настороженным  взглядом в напряженную фигуру блондина, периферией зрения следя за каждым движение незнакомки по правую руку. Точно меж двух огней.  Вдыхает поглубже, стараясь смириться с режущей болью в боку. Резко выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы, чтобы через силу одновременно с этим вытащить лезвие ножа из тела. Рана глубокая, но поверхностная, органы не задеты. Удар «смягчил» поддетый под платье корсет, а сейчас сдерживал обильное кровотечение. С губ слетает судорожный выдох облегчения.  — Ну, физически он может слышать тебя, только не реагирует…Не воспринимает, — снисходительно откликается незнакомка шагнув из густой тени ближе к свету. Чёрные смоляные волосы завитые кудрями блестят в тусклом свете огней, белая точно фарфоровая кожа и синие глаза с бледными губами персикового оттенка. На тонких губах угадывает оттенок красной помады, что, видимо, была съедена от излишней нервозности девушки. — Это я привела тебя сюда при помощи него. Правда, здорово?  Это милая улыбка сквозящая притворством и откровенно плохо спрятанной ненавистью. — Что ты сделала с ним? — просто спрашивает Мармора не сводя глаз с асгардца. — Заклятие марионетки. Потребовалось немало сил, чтобы подчинить одного из лучших воинов Асгарда… — невозмутимо отвечает асинья, поморщившись. А после с улыбкой добавляет, — Но такое зрелище, признаюсь, стоит всех потраченных денег и сил.  Мидгардка наконец переводит тяжелый взгляд зеленых глаза на асинью и внимательно изучает девушку, ища предмет с помощью которого та управляла воином. Не сложно было догадаться, что здесь была задействована тёмная магия рун и парные артефакты — спасибо Фандралу за короткую лекцию по артефактам и магии рун. — Прости, но что-то не припомню, чтобы я успела тебе насолить. Кто ты вообще? — прищурив глаза пренебрежительно спрашивает Мармора. Ноющая болью рана не располагала к сантиментам.  — Помнишь Аскара? — женский голос дрожит от ещё свежей боли скорби и ненависти.  — Смутно.  — Смутно, значит? А вот я тебя хорошо запомнила. И у меня к тебе личные счеты, — шипит в гневе асинья подходя опасно близко и останавливаясь на расстоянии пары футов брезгливо поморщившись, — Я его сестра, Герда, мидгардская шлюха.  — И чего ты хочешь от меня, Герда? — шпионка цепляется взглядом за подвеску на шее, но отбрасывает мысль. Скользит невозмутимым взглядом ниже и замечает золотой браслет с рубинами, выбивающийся из общей цветовой гаммы золота с изумрудами. — Если ты сделала всё это, чтобы свести со мной личные счеты, то давай. Своди, не тяни.  Гордо вздергивает подбородок, намеренно не показывая своей слабости и боли от ранения. Бессовестно легко играет на чужой гордости. — Из-за тебя казнили моего брата! — в порыве гнева и обиды кричит девица.  — Ты ждешь извинений? — в искреннем удивлении спрашивает Мармора, выразительно выгнув левую бровь.  — Ты, распутная девка, сама строила ему глазки. А стоило ему повестись, так сразу побежала дружкам своим жаловаться, — продолжает свою обвинительную тираду Герда, наверное, рассчитывая на раскаяние. — Из-за тебя его казнили! — О, у меня сердце разрывается, — с прежней невозмутимостью и откровенной скукой отвечает мидгардка, смотря прямо в лицо девушки. — Если хочешь отомстить, то давай. И дело с концом. Только не надо мне тут плакаться, как тебе больно. Герда от подобной наглости и бессовестности вспыхивает гневом и взрывается:  — Ты заплатишь за то, что сд…. — Так, хватит тратить моё время, девочка! — резко перебивает девушку Мармора жестким, решительным тоном. — Пусть ты даже получишь удовольствие от моего убийства, Герда, это ничего не изменит. Можешь отдать приказ и позволить ему избить меня до полусмерти. И да, возможно, вы рано или поздно заставите меня кричать и молить о пощаде. Но ничто из этого не изменит правду. — беспринципной решительности с голосе не убавляется и на йоту, как и холодной стали в глазах. — А правда в том, что твой говнюк-братец сам во всём виноват. Как и ты, дешевая подстилка под придворных господ. Так что давай. В пустом мрачном зале на несколько секунд воцаряется звенящая тишина. Женский голос глухим эхом оседает на каменных стенах, грязном полу под ногами. — Ну, раз ты так просишь, пожалуйста, — с деланным безразличием наконец произносит Герда, растеряв прежний пыл. Но голос едва дрожит, выдавая эмоциональное напряжение. — Убей её. Медленно и мучительно. Руденко отступает назад, опасливо наблюдая за угрожающе надвигающейся фигурой мужчины, готового нанести новый обезоруживающий удар. Взгляд мечется к наблюдающий за всем происходящим асиньи, замечая чужое движение.  — Что, убьешь и даже не вспомнишь? — произносит полушепотом взглянув в знакомое лицо асгардца, эти небесно-голубые глаза. Пальцы Герды левой руки неосознанно невесомо касаются теплого металла браслета на правой с рубинами и этого шпионка достаточно, чтобы действовать.  Мармора совершает обманный маневр и позволяет воину пройтись кромкой лезвия меча по бедру, оставив глубокий порез после себя. Безжалостно пронзает чужую ладонь ножом и проскальзывает тому за спину. Стремительным движением хватает за тонкое запястье Герды, вцепившись стальной хваткой в кожу вместе с драгоценным металлом. Рискуя получить поражающий удар мечом в спину женщина заносит лезвие над чужим предплечьем, намереваясь отрубить руку. — Кажется, это важно? — зло бормочет Мармора, чувствуя неожиданный прилив сил и вскипевшую ярость внутри.  Герда в неосознанном, инстинктивном порыве дергает руку на себя и выдергивает из чужих пальцев, оставив в оковах женских пальцев браслет. Русоволосая порывисто оборачивается в порыве защититься, но останавливает руку с мечом, наблюдая, как Фандрал за её спиной останавливается в туже секунду и покорно опускает уже было занесенный над ней меч.  Оборачивается к неудачливо мстительнице и видит только бросившуюся наутек девушку скрывшуюся в темноте. В сознании мелькает мысль о запасном выходе из подземельных залов. Тяжело прерывисто выдыхает чувствуя сильную уже надоедающую боль в боку, прихрамывая на правую ногу. Со звоном роняет на пол клинок, кажущийся теперь слишком тяжелым.  «Несмотря на тугой корсет я продолжаю терять кровь. Телесные кровотечения теперь не страшны, нужно только перевязать. Но это успеется.»  Неловко пошатывается, когда неудачно переносит вес на правую ногу и чувствует пронзающую боль в бедре. Осматривается вокруг, цепляясь взглядом за мужчину и мысль о необходимости снятия рунных чар с его сознания. Это поразительным образом помогает подавить закономерную слабость. Шагает к замершему на месте Фандралу и обыскивает неподвижное тело на предмет артефакта. Сквозная рана от ножа на ладони уже полностью затянулась. Проверяет немногочисленные карманы, стягивает перчатки с рук, расстегивает кожаный сюртук, расшнуровывает ворот рубахи и замечает золотую цепочку медальона. Безжалостно срывает артефакт с шеи. Прежде пустой взгляд приобретает ясность рассудка и желанную ею осмысленность. Голубая потускневшая радужка светлеет становясь знакомо небесно-голубой. — Фандрал…? — на пробу зовет Мармора настороженно вглядываясь в красивые и уже полюбившиеся глаза.  Между светлых бровей проявляет складочка напряжения, а взгляд стремительно из растерянного становится предельно серьезным.   — …Мармора? — Фандрал проходится взглядом по откровенно обессиленной девушке в изрезанном платье и крови, задерживается взглядом на темном пятне на правом боку и возвращает взволнованный взгляд к нездорово бледному лицу. — Что произошло?  — Неудачная попытка мести, — глухо отвечает Мармора резко севшим голосом. Протягивает мужчине парные артефакты, подходит вплотную и устало роняет голову на широкое плечо, лбом несильно бодая того. Ненавидя себя за эту слабость и неспособность, а главное, не желание сопротивляться ей. Дыхание сбилось, стало частым и поверхностным, выдавая опытному воину болезненность и серьезность её ранения.  — Тебе необходимо перевязать раны. Обними меня за шею, — негромко просит Фандрал у женщины над ухом, склонив голову вниз. И Мармора собирается с силами, складывает потяжелевшую руку на мужское плечо и обнимает за шею, чувствуя приятное тепло чужого тела. Такое манящее прильнуть ближе, прижаться всем телом. А в следующую секунду её мимолетное желание исполняется, когда блондина с легкостью поднимает женщину на руки и бережно прижимает к груди. Затхлый запах подземелья и стылого воздуха сменяется запахом мужского тела, ароматом сандала с пряностями кумина и других острых специй. «Восточный принц…» — невнятным обрывком проносится воспоминание или какая-то мысль, теряясь в уставшем сознание. Обратной дороги, как и пути в лазарет мидградка не помнит, как и не старается запомнить, кажется, лишившись чувств спустя минуту, как оказалась в крепких объятиях сильных рук. *** «Холодное стерильное помещение с сильным запасом антисептиков и медикаментов. Где-то над головой мерно пищал приборы считывающий показатели жизнедеятельности.  Обнаженное тело в одной хрусткой  больничной рубашке зябло от холода операционной, голая кожа голеней и рук неприятно липла к темному обивочному материалу. Было липко и сыро под кожей. Металл сдерживающих браслетов фиксации руках в плечах и запястьях, ногах под коленями и на щиколотках обжог холодом, стоило кольцам с гулким звонам защелкнуться. Белые и мягкие руки операционных медсестер надежно затянули толстые кожаные ремни на уровне ключиц, под грудью, застегнули лямками на плечах, пристегнули широким ремнем поперек  живота — девичье тело было приковано к операционному креслу.  Рядом стояло несколько высоких столика на колесиках, где ровными рядами был выложен разный стерильный инструмент, в стерильных лотках лежали заготовленные шприцы с препаратом, рядом чёрная плотная резиновая капа. По другую стороны от неё стоял стол на колесиках с тщательно стерилизованной аппаратурой с выпуклым, подобно линзе, экраном.  В дальнем углу стоял маленький столик для дежурной медсестры или медбрата, что аккуратным почерком перьевой ручкой и сухими фразами заполнял толстый журнал учетных записей с плотной плетеной обложке с желтыми тонкими листами.  На потолке вспыхнул яркий белый свет операционной лампы на несколько секунд ослепляя девичьи глаза, обжигая чувствительную сетчатку. Девушка прищурилась, но глаз не закрыла, не теряя бдительности. Со стороны зашуршала дверь. В стерильную комнату операционной прошли две пары ног, врачей в белых операционных фартуках с белоснежными гладкими руками, в марлевых масках на лицах и стерильных повязках на головах.  Гулкий страх заклокотал в груди юной девушки, эхом пульса стуча в ушах. Вязкая слюна, скопившаяся во рту, собралась на языке. Гортань быстро опустилась вниз и вернулась в прежнее положение. Никто не должен увидеть её страха. В носу защипало от злостного запаха тлена, что мгновенно наполнил всё пространстве чистого посещения. Нет, эти были не хирурги — эти были мясники.  Выбеленные стены, кафель на них и сам воздух пропитались тяжелым запахом смерти и гнили. Настолько прогнили их душу.» *** Беспамятство кошмара резко отпустило сознание из своих острых когтей. Проснулась мидгардка в постели выделенных ей покоев в одиночестве. Проснувшись окончательно женщина почувствовала тугие повязки на левом плеча, поперек живота и на правом бедре. На теле была лишь ночная сорочка из невесомой ткани. Раны почти не беспокоили, только бок пронзило болью стоило ей подняться в постели. Мармора прислушалась к собственным ощущениям. Присутствовала общая слабость во всем теле, что было характерно после кровопотери, головная гудящая боль и тянущая боль в боку — все в переделах нормы.  Собравшись с силами шпионка сползла с кровати и, набросив на плечи халат, перебралась в кресло у растопленного камина. Подтянула ноги к себе, спрятав босые ступни под бедрами. За окнами было уже достаточно темно, но у горизонта светлела полоса заката, что говорило лишь о только наступившей ночи. Поздний ужин был подан для неё в покои, поднос с колпаком стоял здесь на столике в ожидании, когда мидгардка решит отужинать.  Мармора отстраненно наблюдала за языками пламени, вслушиваясь в гулкое уханья ночных птиц из сада, в треск дров и пение ветра за окном. Сердце в женской груди билось медленными сильными толчками, без устали качая кровь по жилам. Мерное непрерывное дыхание покачивало грудь. Чуткий слух безошибочно различил тихие, практически бесшумные шаги в стороне террасы. Русоволосая настороженно повернула голову в сторону и взглянула на вошедшего гостя, когда одиноко щелкнул замок на витражных дверях у неё за спиной.  Фандрал сразу обернулся к ней, едва закончив с замком и прошел вглубь покоев, к уже догорающему камину.  — Как себя чувствуешь?  — Уже намного лучше, — шепотом отозвалась Мармора одарив мужчину успокаивающей улыбкой. В свете огня женщина смогла лучше рассмотреть асгардца: на плечах, груди и спине отсутствовали тяжелые пластины доспеха, только белая рубаха, да сюртук из тонкой зеленой кожи. На поясе, ниже ремня наискосок бедра опоясывал ремень с ножнами для меча, вместо булавы, которую воин носил теперь всё реже. Фандрал обошёл кресло в котором сидела мидгардка и подложил в догорающий огонь два не больших полена. — Герду поймали. — Где ты научился писать на английском? — негромко поинтересовалась Мармора, рассматривая мужской профиль в свете огня. Плечи начали зябнуть, но она не спешила укутываться теплее. Огонь скоро разгорится по новой. — В Мидграде. Забавная история вышла, — веселая усмешка теплом отозвалась у неё в груди. — За мной тогда Штормовой гигант гнался по лесам Асгарда, когда я провалился в одну из кротовых нор. Оказался я на территории Англии, в районе Ноттингем. А чтобы получить позволение на жильё пришлось убить группу дезертиров английской армии, что взимали с жителей непомерный налог, — ас легко относился к смерти врага, но высоко ценил жизнь. И у неё уже была такая возможность в этом убедиться. — Спустя пару недель жизни на Земле я встретил Мэриан, мою первую супругу. Она была дочерью важного человека, что торговал тканями, и научила меня разной грамоте. Чуть позже я узнал о местном губернаторе, что безнаказанно воровал у бедных. Местный судья и, стало быть, закон были на его стороне. Так и начались мои приключения в Мидгарде тринадцатого века. Со временем мне удалось собрать отряд «Весёлых людей». Общими силами нам удалось свергнуть того губернатора и фальшь-короля. После истинный наследник вернулся на трон.  Мармора с интересом слушала историю, мысленно проведя параллель с одним из диснеевских мультфильмов по не без известной легенде о Рубин Гуде — отважного и честного воина, что обворовывал богатых, помогая бедным. Тень усмешки скользнула по спокойному лицу. — Так, ты и есть первый Робин Гуд? — насмешливо уточняет она распахнув в неверии выразительные глаза. На пухлых губах всё-таки появляется веселой усмешке.  — Меня и правда звали Робином, а после прозвали и «хорошим», — кивает Фандрал внимательнее взглянув на земную деву. От болезненной бледности кожи и губ больше не осталось и следа, а зелёные глаза вновь хитро блестели в жплтом свете огня. — Ты вошёл в историю Англии, как неустанный борец за справедливость, — поясняет собственное удивление Мармора и плотнее обхватывает себя за озябшие плечи. А после опускает босые ступни на пол. — Отужинаешь со мной? — С превеликим удовольствием! Асгардец поднимается на ноги и в одно движение передвигает стол и ближе к креслам. Женщина тихо снимает колпак. На подносе стояла несколько тарелок: с жаренной рыбой, с каким-то гарниром из местной крупы, с тушеными овощами, с обычным омлетов в маленькой мисочке и со свежими ягодами оранжевого цвета, что напоминали морошку, только крупнее были в пять раз.  Мармора, дождалась когда Фандрал удобно расположится в одном из кресел, и устраивается на одном из достаточно широких подлокотников рядом с ним свесив ноги. С собой берет одну из тарелок со столовым прибором, прежде разложив всё содержимое других на две самые большие тарелки. А следом услышала смешок. Фандрал какое-то время смотрел на земную деву с ухмылкой выжидающе, а затем, недолго думая, мягко пересадили мидгардку к себе на колени и крепче прижал к себе, словно она была ребёнком. Впрочем, так на его фоне женщина и вправду выглядела маленькой, учитывая их уж очень разительную разницу в росте и комплекции. Левым плечом Мармора касалась мужской груди, а ступнями уперлась в крепкое бедро. Ей сразу стало тепло, а от того и уютно. Трапезничали они в тишине, только редко пересекаясь взглядами друг с другом. Мужчина смотрел практически неотрывно, наблюдая за Марморой взглядом полным нежного трепета и сожаления о случившемся сегодня. Влюбленным взглядом — теперь шпионка это видела четко и ясно, когда ас не пытался скрыть свои чувства. Через долгие сорок минут тарелки были опустошены и аккуратно оставлены на поднос под колпак.  А стоило Руденко опустить голову на плечо, как на затылок опускается тяжелая ладонь, пальцы заплетаются в темные волосы, массируя кожу. Мидгардка в его руках окончательно расслабляется и млеет от нехитрой ласки, подобно одичалой кошке, что ластика лишь по своему желанию. — Что случилось там, в подземелье дворца? — негромко спрашивает Фандрал, вторую ладонь опустив на женское бедро.  Женщина подозревала, что Герду сразу же допросили прежде, чем отправить в тюремную камеру, но воин спрашивал, желая узнать от неё. Сейчас это было не столь важно. — Помнишь Аскара, что казнили после нападения? — вопросом на вопрос отвечает Мармора по-прежнему наблюдая за ярким пламенем в камине, слушая размеренное дыхание мужчины. А услышав согласные гудение в чужой груди, продолжает, — Герда, его сестра решила отомстить за смерть брата.  — Браслет и кулон, что ты отдала мне, были зачарованы заклятием марионетки. Эта тёмная магия рун подавляющая силу духа. Я не помню случившегося. Только как меня сильно ударили по голове, — рассказывает блондин, продолжая массировать кожу головы. Кажется, его это успокаивало также, как и женщину. В спокойном голосе уславливаются ноты сожаления. Мармора складывает руку на плечо в немом жесте убеждая мужчину, что его вины в этом точно нет.  — Что будешь делать по возвращению? — негромко спрашивает Фандрал, решив сменить тему. — Вернусь к работе, — спокойно отвечает Мармора, по-прежнему наблюдая за ярким пламенем в камине, слушая размеренное дыхание мужчины. — Почему не сменишь ремесло, которым занимаешься? — интересуется воин, взглянув в лицо сверху вниз. — Я выплачиваю долг… — отстраненно отзывает Мармора, помня о своём обещании быть честной. — Ты кому-то обязана жизнью? — В мужском голосе отчетливо слышалось беспокойство с настороженностью.  — Нет….Не совсем. — поправила себя шпионка. Глубоко вдохнув, не поднимая головы с широкого плеча, ответила, — Я…искупаю грехи, что совершила. — Например? — острожно поинтересовался он искоса следя за эмоциями на девичьем лице.  Она не решилась поднять глаз на него, продолжала отстраненно смотреть на пламя — это успокаивало.  — Ты меня возненавидишь, — устало выдохнула мидгардка и в голосе была слышна мягкая улыбка, что качнулась губ. — Не говори глупостей. Я не такой хороший, каким ты меня видишь, хотя я уверен, что ты и сама это отлично знаешь. Ты слишком умна, чтобы быть наивной, — с улыбкой ответил Фандрал. Женщина слышала это по его голосу.  — Да, ты прав, я слишком умна, — пухлые губы растянулись сильнее в усмешке. Шпионка ненадолго замолчала, задумавшись, а затем резко выдохнула, решившись. Лучше сейчас, чем когда станет слишком поздно.  — Я имела весьма специфические навыки, меня совсем не волновало кто был заказчиком…или целью, — в подробности Руденко не стала углубляться, не желая портить этот вечер и ночь ненужным ей сочувствием и вовсе невыносимой жалостью. Расскажет, если спросит, но не сейчас. Невольно вспомнилась запись допроса Локи агентом Романофф. Лучше и не скажешь, ведь. — А после…. Я сама сделала себе новое имя, сразу после того, как оставила старую жизнь. Мармора замолчала, вовремя прикусив язык. Знать о её трагедиях могла только Наташа, что и сама узнала об этом при не самых приятных обстоятельствах, в одни из самых тёмных периодов её ментального состояния.  — Кем ты была? Теплые пальцы лениво продолжают шевелиться в волосах, пуская приятные мурашки от макушки по спине и покатым плечам.  — У меня было много имён. Я прожила много жизней до того, как стала агентом Щ.И.Т.а. и стала частью Мстителей. Я убивала по приказу, после — за деньги… — спокойно, но серьёзно ответила она. Мармора никогда не гордилась своим прошлым, но сказать хотя бы часть той ужасной правды было сейчас необходимо.   Но на светлом лице мужчины была только сосредоточенность и интерес, без столь ненавистного презрения. Он её просто слушал.  — А кто ты сейчас? — со свойственной себе легкостью спрашивает Фандрал, прищурив глаза в любопытстве.  — Сейчас, я — Мармора Руденко, мститель и агент ЩИТа, что в свободное время использует свой уникальный набор навыков для искупления своего прошлого, — честно и удивительно легко, подражая его манере, ответила Мармора. — Оно у меня…богатое, скажем так. Она как-то надломленно улыбнулась. Но на красивом лице быстро появилась маска невозмутимости, а на губах лукавая ухмылка. Опустила голову обратно на плечо и взгляд в камин, сбегая от пристального внимания.  — Не мне тебя судить за твоё прошлое. Но Мармора… Посмотри на меня, — Фандрал подцепил пальцами девичий подбородок и заставил поднять взгляд на него. О, эти чистые небесно-голубые глаза, что смотрели на неё с любовью и нежностью… — Ты поистине прекрасна в своей воинственности и силе духа. Твоя смелость и преданность восхищают меня с первой минуты, как я встретил тебя. Признаюсь, когда я впервые тебя увидел, ты была подобно валькирии — настолько же прекрасной и волевой. Мужчина замолкает по все глаза наблюдая за растерянной мидгардкой перед собой и, будто боясь спугнуть её, невесомо опускает ладонь на узкую спину, выпутав пальцы из спутанных прядей волос.  Мармора замерла внимательно, тщательно бегая взглядом от одного зрачка к другому ища в них ложь или пустую лесть. Смотрела долго и тщательно, но напрасно. Впервые на неё смотрели так — с благоговением и первобытным желанием обладать. И эта искра темнеющего пламени на дне голубых глаз ничуть к пугала мидгарскую деву, а даже наоборот располагала. Без света нет тени, как и без тени нет света — также и в каждом, будь то человек, асгардец, ванир или альв, будет что-то тёмное, каким бы святым он не был.  Наконец шпионка растягивает губы в щемяще нежной улыбке не отрывая взгляда от нефритов голубых глаз. — Валькирии или «выбирающие убитых». Разве они не служат Одину, проживая в Асгарде? — спрашивает она обвивая мужскую шею двумя руками, меняя положение тела на чужих коленях. Но осторожно, без лишний движений.  — Валькирии — легенда. Элитные воины Асгарда, поклявшиеся защищать трон. О них сложены сотни легенд, написано не одна тысяча песен и баллад, но ещё до рождения первого наследника они все погибли. — рассказывает воин, наблюдая за девой чуть откинув голову назад.  — Что ж, столь изысканных комплиментов я не получала даже от самых аристократичных господ, — лукаво тянет Мармора, одновременно с этим зарываясь пальцами в золотые пряди корктоостриженных волос на затылке, массируя и поглаживая. Фандрал подался вперёд, притягиваясь девушку ближе руками, и коснулся губами длинной шеи, точно лебединой, там где прежде угадывался тонкий порез от ножа. Руденко запрокинула голову поддаваясь ласке горячих губ, отдаваясь ощущениям. Тонкие пальцы легли на крепкую шею, пробежались по плечам, пробрались в ворот расшнурованной рубахи. Прохладная ладонь жадным движением оцарапала, а затем сразу огладила ключицу. Томительно нежные, горячие поцелуи мужских губ отпечатками тепла, вперемешку с короткими укусами остались на молочной коже вдоль нижней челюсти на едва заметной родинке, а после отпечатались на родимой точке за левым ухом. Блондин невесомо коснулся губами мочки уха, поцеловал скулу и наконец смял девичьи губы в жадном поцелуе. Широкая ладонь легла на затылок не позволяя отстраниться. Но вопреки закипающей страсти мужчина был предельно аккуратен в движениях, дабы не задеть раны на боку, плече или бедре.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!