Часть 8: Последний Берег

Тишина на берегу Широкой Реки стала звенящей, напряжённой, как тетива лука перед выстрелом. Следы на влажном песке – четкие, недавние отпечатки мокасин Волков – вели в густые заросли камыша, метрах в пятидесяти от их укрытия под скалой. Они были как кровавые письмена на пергаменте надежды: Вы не одни. Вы найдены. Рен замер, превратившись в статую бдительности. Его медовые глаза, мгновение назад отражавшие усталую гордость за победу над болотом, теперь сканировали камыши, скалу над ними, дальний берег с бескрайней, манящей и пугающей степью. Кай почувствовал, как его собственные мышцы напряглись до предела, сердце забилось адской кузницей в груди. Холодный пот выступил на спине, несмотря на тепло разгорающегося утра. – Их несколько, – прошептал Рен, почти беззвучно. Голос его был низким, плоским, лишённым эмоций – голосом охотника, ставшего добычей. – По следам... трое. Может, четверо. Собаки? – Он прислушался. Из камышей донесся лишь шелест тростника на легком речном ветерке и далекий крик чайки. – Пока нет. Но они рядом. Ищут переправу. Или... ждут, пока мы попытаемся её построить. – Он метнул быстрый взгляд на груду коряг, их жалкое начало плота. Отчаяние, чёрное и липкое, как болотная жижа, снова накатило на Кая. Они прошли через ад Болот Теней! Они были здесь, у самой границы! И все рушилось в последний момент. Силы были на исходе, раны ныли, а впереди – широкая, холодная река и степь, кишащая Орлами. – Что делать? – выдавил он, сжимая рукоять своего ножа до побеления костяшек. – Сражаться? Прятаться? Рен медленно покачал головой, не отрывая взгляда от камышей. – Сражаться? Трое-четверо свежих воинов против нас, полумертвых? Самоубийство. Прятаться? Они прочешут камыши и найдут. У них время. А у нас... – Он кивнул в сторону далекого леса за болотами, откуда они пришли. – ...у них подкрепление может подойти. Или Орлы решат проверить этот берег. – Его взгляд упал на быструю, холодную воду реки. – Один путь. Только один. Сейчас. Кай посмотрел на воду. Широкая Река казалась бескрайней. Течение было сильным, на середине виднелись водовороты и пенные гребешки. – Вплавь? Рен, мы еле держимся! Ты видел, как я чуть не утонул в болоте! А тут холод, течение... – Голос его дрогнул. – Не вплавь, – резко сказал Рен. Его глаза загорелись отчаянной решимостью. Он указал на длинную, толстую корягу, наполовину затопленную у самого берега. Она напоминала искривлённое бревно. – На ней. Как плот. Одна коряга – но она крепкая. Мы держимся. Течение понесёт. Быстрее, чем строить плот. И тише. Это было безумие. Два изможденных человека на одной коряге в ледяной воде бурной реки. Шанс утонуть – огромен. Шанс быть замеченными и расстреляными из луков с берега – еще больше. Но альтернативы не было. В камышах что-то шевельнулось. Тень. Человеческая. – Сейчас! – скомандовал Рен тихо, но властно. – Толкай в воду! Залезай! Держись крепче! Они бросились к коряге. Холодная вода обожгла ноги по колено. Вместе, из последних сил, они сдвинули тяжелое, мокрое дерево с места, толкнули его на более глубокую воду. Рен прыгнул первым, обхватив корягу руками и ногами, как обезьяна. Кай последовал за ним, едва успев ухватиться за скользкую древесину, когда течение уже подхватило их ненадежное суденышко и понесло вниз по реке. Холод ударил по телу, как молот, выбивая воздух из легких. Он зажмурился, впиваясь пальцами в кору, чувствуя, как могучий поток пытается оторвать его и утащить в пучину. – Головы вниз! – крикнул Рен, его голос едва слышен над рёвом воды. – Притворись бревном! Кай прижался к мокрому, скользкому дереву, стараясь слиться с ним. Вода хлестала по лицу, заливала рот и нос. Он задыхался, дрожал от холода и страха. Они неслись по течению, беспомощные, как щепка. Кай рискнул поднять голову, оглянуться на берег. Сердце упало. Из камышей вышли трое воинов Волков! Они стояли на берегу, указывая на них, на их жалкий "плот". Один из них уже натягивал лук. – ЛУКИ! – закричал Кай, захлебываясь водой. Стрела со свистом пролетела мимо, воткнувшись в воду в метре от коряги. Вторая – ближе, оцарапала древесину у самой руки Рена. – Держись! Не двигайся! – проревел Рен. Течение несло их быстрее, отворачивая от берега. Расстояние увеличивалось. Следующие стрелы упали в воду далеко позади. Крики Волков терялись в шуме реки. Но облегчение было недолгим. Река, избавив их от одной угрозы, тут же подкинула другую. Течение стало быстрее, вода бурлила вокруг, корягу начало крутить. Они влетели в стремнину, где вода пенилась вокруг скрытых под водой камней. Корягу резко бросило в сторону, Кай почувствовал, как его руки соскальзывают. – Рен! – закричал он в панике. – Держись! – ответил тот, сам изо всех сил цепляясь за древесину. – Скоро остров! Видишь? Впереди! Сквозь брызги Кай различил тёмный силуэт посреди реки – небольшой скалистый островок, поросший чахлой травой. Течение несло их прямо к нему. Надежда вспыхнула снова. Еще несколько минут отчаянной борьбы с водной стихией – и корягу с грохотом выбросило на камни у восточной оконечности острова. Кай и Рен, полуживые, вывалились на острые камни, хватая ртом воздух и отплёвываясь от воды. Они лежали, не в силах пошевелиться, дрожа всем телом. Солнце припекало, но холод проник глубоко в кости. Остров был крошечным убежищем, но оно казалось раем после речного ада. Они были мокрые, избитые, но живы. И Волки остались позади. – Видишь? – Рен хрипло засмеялся, указывая на противоположный берег реки. Он был гораздо ближе здесь, чем в месте их старта! Течение пронесло их по дуге, сократив расстояние. – Река... она помогла. Теперь переправляться ближе. Кай слабо кивнул, не находя сил говорить. Он смотрел на западный берег. Степь. Бескрайняя, золотая под утренним солнцем, пугающая своей открытостью. Но за ней – Закатные Равнины. Свобода. Она была так близко. Они провели день на острове, прячась в небольшой расщелине от палящего солнца. Сушили одежду, согревались, съели последние жалкие крохи еды – размокшую горсть ягод, сохраненную Реном. Силы медленно, очень медленно возвращались. К вечеру они снова осмотрели берег. Ни Волков, ни Орлов видно не было. Казалось, река подарила им передышку. – Ночью, – сказал Рен, глядя на сужающуюся здесь реку. Течение всё ещё было сильным, но переплыть казалось возможным. – Луна взойдет – будет светлее. Вода чуть теплее. Плывем вместе. Держимся друг за друга. На тот берег. Потом... в степь. Ночью идём. Днём прячемся. Кай согласился. Страх перед водой всё ещё жил в нём, но страх перед погоней был сильнее. И рядом был Рен. Его Волк. Его якорь. Луна взошла, огромная и серебристая, залив реку холодным светом. Они стояли на краю острова, глядя на темную полосу спасительного берега. Рука Кая нашла руку Рена. Их пальцы сплелись. – Готов? – спросил Рен, его глаза в лунном свете были темными, бездонными колодцами решимости. – С тобой – всегда, – ответил Кай. Они шагнули в чёрную холодную воду вместе. Течение сразу же схватило их, потащило вниз. Они плыли изо всех сил, из последних запасов энергии, держась друг за друга, помогая, когда один начинал отставать. Вода обжигала холодом, мышцы горели, дыхание сбивалось. Кай снова почувствовал панику, когда нога нащупала глубокую впадину, и его потянуло ко дну, но рука Рена держала железной хваткой. Он вытянул его на поверхность. – Держись! Видишь? Близко! – кричал Рен, захлёбываясь, но указывая вперед. Берег действительно был близко. Кай увидел отдельные травинки под водой, камни. Они почти доплыли! И тут с западного берега, из тени прибрежных кустов, раздался резкий, знакомый свист. И еще один. И еще. В лунном свете мелькнули силуэты с луками. Орлы! Они ждали! Они высчитали возможное место выхода! Стрелы со злобным шипом впились в воду вокруг них. Одна оцарапала плечо Кая. Ещё одна прошла между ними, едва не задев Рена. – Ныряй! – заорал Рен, таща Кая под воду. Холод и темнота сомкнулись над головой. Они плыли под водой, лёгкие горели от нехватки воздуха. Когда вынырнули, чтобы глотнуть, стрелы снова посыпались вокруг. Они были как утки на охоте. Берег был в двадцати метрах, но эти метры казались пропастью. Кай увидел торчащий из воды большой камень чуть левее по течению. – Туда! – прохрипел он, набирая воздух. – За камень! Они из последних сил рванули к укрытию. Стрела вонзилась в воду в сантиметре от головы Кая. Еще одна – рикошетила от камня. Они доползли, укрылись за валуном, хватая ртом воздух, дрожа от холода и адреналина. Берег был так близко! Но подняться на него – значит подставить себя под стрелы. – Кончились... – прошептал Кай, чувствуя, как последние силы покидают его. – Не могу... Рен посмотрел на него. Его лицо в лунном свете было бледным, измождённым, но в глазах горел неукротимый огонь. Он посмотрел на берег, где маячили тени Орлов, готовых к новой засаде. Потом на Кая. И на реку позади, где недалеко бродили Волки. Мир сжимался вокруг них, не оставляя места для жизни. Только для смерти. Внезапно, в глазах Рена появилось странное, почти спокойное понимание. Он улыбнулся. Той самой, едва уловимой улыбкой, как при первой встрече у Быстрой Реки. – Помнишь песню моей матери? – спросил он тихо, его голос был удивительно ровным. – О любви, сильнее смерти? Кай, задыхаясь, кивнул. Он помнил. Это была песня о вечности. – Мы не вернемся к ним, Кай, – сказал Рен, сжимая его руку. – Ни к Орлам, ни к Волкам. Мы – Кай и Рен. И мы выбираем свой путь. До конца. Он встал во весь рост за камнем, игнорируя опасность. Его фигура, мокрая, израненная, но не сломленная, была четко видна в лунном свете. Он поднял сжатые руки Кая и свои вверх, к луне. Жест был не вызовом, а... освобождением. – СМОТРИТЕ! – крикнул он в сторону Орлов на берегу, его голос гремел над рекой, заглушая шум воды. – СМОТРИТЕ НА НАС! МЫ – КАЙ И РЕН! И МЫ НЕ ВАШИ! НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ БУДЕМ ВАШИМИ РАБАМИ! Кай почувствовал, как что-то рвется внутри. Страх. Оковы. Он встал рядом с Реном. Его друг. Его любовь. Его судьба. Он встретил взгляд Рена. В медовых глазах не было страха. Только любовь и бесконечная свобода выбора. Кай улыбнулся ему в ответ. Он поднял их сплетённые руки выше. – ВЫБИРАЕМ СВОЙ ПУТЬ! – крикнул Кай, и его голос слился с голосом Рена в едином порыве. На берегу что-то зашевелилось. Лук одного из Орлов дрогнул, опустился. Лица, искажённые ненавистью, на миг отразили недоумение, шок. И тогда Кай и Рен развернулись. Не к врагам. Не к прошлому. Они развернулись лицом к бурлящей, холодной, бескрайней реке. К своей свободе. К своему вечному выбору. Они взглянули друг другу в глаза – в последний раз, в первый раз навеки – и шагнули вперед. Не вплавь. Не к берегу. Они шагнули навстречу течению, навстречу глубине. Двое мужчин, рука об руку, шагнули с камня в черную пучину Широкой Реки. Их силуэты на мгновение вырисовались на фоне лунного диска – слившиеся воедино, непокоренные – а потом темная вода сомкнулась над ними, унося их прочь от вражды, от боли, от мира, который не смог их принять. Лишь лёгкие круги разошлись по воде, да лунная дорожка задрожала, будто отозвавшись на их последний шаг. На берегу воцарилась мёртвая тишина. Орлы стояли, остолбеневшие, глядя на пустую реку, где только что были двое, бросивших вызов всему их миру. Гнев сменился недоумением, а потом – странным, тяжелым чувством, похожим на стыд и непостижимую потерю. Лук выпал из рук одного из воинов. Другой перекрестился – жестом, заимствованным у далеких чужеземцев. На следующий день, на песчаной косе далекого западного берега, нашли только два предмета, выброшенных течением. Кожаный браслет с резным клыком медведя. И амулет из когтя рыси в оправе из резной бересты. Они лежали рядом на влажном песке, как два сердца, навсегда слившихся в своем выборе. Браслет Орла и амулет Волка. Навеки вместе в вечном потоке реки и времени. Начало легенды, которая будет жить дольше, чем ненависть племен. Легенды о любви, сильнее смерти.