Глава 6

Прошло две недели после ликвидации Пэков. Город наконец вздохнул спокойно. Семейный бизнес Чонов и Кимов начал быстро восстанавливаться. Торговые пути вернулись под их контроль, старые партнёры вновь начали сотрудничать, а новые — стучались в двери с предложениями. Полиция, как обычно, оказалась бессильна. Немногочисленные задержания не дали никаких результатов. Официально — никаких серьёзных обвинений ни к одному из членов обеих семей предъявлено не было. Адвокаты отлично поработали, зачистив все следы. Семья снова обрела стабильность. …………… В особняке Чонов сегодня был особый вечер. Джин, решив сделать приятное всем, целый день провёл на кухне. Он приготовил ужин сам, без помощников — только он, любимые рецепты и хорошее настроение. Чонгук несколько раз заглядывал в кухню, с улыбкой наблюдая, как Джин с сосредоточенным лицом нарезает, жарит, приправляет. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я помог? — осторожно предложил он, опираясь на дверной косяк. — Нет, — мягко улыбнулся Джин, — это мой подарок. Хочу, чтобы вы все просто наслаждались вечером. Чонгук подошёл ближе, обнял его за талию, легко поцеловал в висок. — Ты — невероятный. — Иди, дай мне закончить, — засмеялся Джин, выпроваживая мужа из кухни. К ужину собралась вся семья. Большой стол в столовой был накрыт идеально: белоснежная скатерть, фарфоровая посуда, свечи и аромат свежих блюд, которые разносились по всему дому. — Боже, Джин, — первым отреагировал Чимин, широко раскрыв глаза, — это ты всё приготовил? Сам? — Да, — скромно кивнул Джин, протирая руки полотенцем. — Пахнет божественно, — добавил Хосок. — Мы так давно всей семьей не собирались вместе. — А я и не знал, что мой сын умеет готовить настолько хорошо, — неожиданно произнёс Рюджин, внимательно глядя на стол. Его голос был ровным, но взгляд мягким — редкость для строгого главы. Сохен, сидящий рядом с мужем, с гордостью улыбался. — Я всегда говорил, что у Джина золотые руки, — тихо вставил он. — Ну что ж, — сказал Сехун, беря бокал вина, — давайте попробуем! Все начали есть. Тишина за столом держалась недолго — все начали перешёптываться, нахваливать еду. — Ммм, Джин, эти креветки просто великолепны, — довольно мурлыкнул Чимин. — У тебя талант. — Паста с соусом — шедевр, — добавил Хосок, — честно, ресторанный уровень. Даже Рюджин, обычно сдержанный, аккуратно положил вилку, откинулся на спинку стула и медленно произнёс. — Я много раз говорил, что не понимаю твоего увлечения кухней, сын. Но сегодня… — он на секунду замолчал, давая вес своим словам. — Сегодня я должен признать: ты сделал невероятную работу. Джин замер, глядя на отца, а потом смущённо опустил взгляд: «Спасибо, отец». Рюджин медленно кивнул: «Если ты так готовишь для семьи — ты вправе заниматься тем, что приносит тебе радость. Главное, чтобы ты был счастлив». — И чтобы был рядом, — с улыбкой добавил Чонгук, крепче сжимая руку мужа под столом. — Я рядом, — ответил Джин, смотря на Чонгука. — И всегда буду. После ужина семья переместилась в гостиную. Чонгук налил коньяка отцам, Хосок и Чимин уютно устроились на диване. — Всё налаживается, — сказал Сехун, наблюдая, как Чонгук обнимает Джина. — Сыновья счастливы, дом в порядке, бизнес стабилен. — Да, — согласился Рюджин, — хотя я и привык ждать беды за каждым углом, но сейчас… мне действительно спокойно. — Мы многое пережили, — сказал Хосок. — А я знал, что именно Джин принесёт в этот дом покой, — сказал Сохен, с нежной улыбкой глядя на сына. Чонгук, приобняв Джина, шепнул ему на ухо: «Ты стал сердцем этой семьи». Джин улыбнулся и положил голову ему на плечо: «А ты — моим сердцем». Так в особняке Чонов, полном когда-то напряжения, страха и власти, воцарилась наконец долгожданная тишина. Вечер выдался по-настоящему душевным. Семья разошлась по своим комнатам. …………… Чонгук вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, а Джин уже сидел на краю кровати, в лёгком домашнем халате, слегка нервно сцепив пальцы. Чонгук заметил это и улыбнулся: «Ты о чём-то задумался?» Джин поднял глаза, в которых смешались и волнение, и решимость. Он набрал немного воздуха в лёгкие, прежде чем заговорить: — Чонгук... — М? — мягко отозвался тот, садясь рядом. — Я думал... — Джин опустил взгляд, — может... мы наконец перейдём на новый шаг в наших отношениях? Чонгук замер. Несколько секунд тишины повисли в воздухе. — Ты... ты сейчас серьёзно? — переспросил он, внимательно глядя в глаза мужа. Джин кивнул, смущённо, но твёрдо: «Да. Я хочу. Если ты сам готов...» Чонгук опешил, но в глазах быстро вспыхнула нежность. Он взял ладони Джина в свои: «Джин... Я не хотел торопить тебя. Я готов. Всегда был. Но хотел, чтобы ты сам захотел этого». Он бережно поцеловал его пальцы. — Тогда... — Джин слабо улыбнулся, — давай. Чонгук аккуратно подвинулся ближе, его губы коснулись губ Джина. Поцелуй был медленным, полным лёгкого трепета. Джин сжал ткань халата на груди Чонгука, позволяя мужу прижать его к себе. — Если вдруг что-то будет не так — сразу скажи мне, — прошептал Чонгук, между поцелуями. Джин ответил едва слышно: «Я доверяю тебе». Пальцы Чонгука осторожно скользнули к поясу халата, развязывая его, позволяя ткани плавно разойтись. Джин задрожал, но не от страха — от волнения и ожидания. Чонгук с восхищением смотрел на него. — Ты красивый... — выдохнул он. Джин, не выдержав, потянулся к халату Чонгука, помогая снять его. Влажная кожа мужа касалась его тела, вызывая дрожь. Когда тела наконец полностью соприкоснулись, Джин прошептал: «Хочу тебя...» Ласки, поцелуи, медленные движения. Всё было проникнуто нежностью. Чонгук не торопился, позволяя Джину привыкнуть к каждому движению, каждый раз спрашивая взглядом: «Всё ли хорошо?» — и Джин кивал, дрожа, но с улыбкой. Чонгук медленно вошел в него. Джин задохнулся от ощущения полноты, его тело пронзила волна удовольствия, смешанного с неожиданной болью. Он крепко вцепился в плечи Чонгука, стараясь удержаться на грани. - Прости… — прошептал Чонгук, чувствуя, как Джин напрягся под ним. Он замер, давая ему время привыкнуть. Джин покачал головой: «Нет… все хорошо… продолжай…» Его голос был хриплым и дрожащим. Чонгук начал двигаться медленнее, глубже, наслаждаясь каждым стоном, каждым вздохом Джина. Комната наполнилась их прерывистым дыханием и тихими стонами. Джин отвечал на каждое движение, двигаясь навстречу, жадно целуя его в губы. На пике ощущений, когда Джин уже был почти в сладком забытье, он прошептал: «Чонгук... пометь меня. Пожалуйста... я хочу принадлежать тебе полностью». У Чонгука перехватило дыхание. Его глаза потемнели, запах инстинкта наполнил комнату. — Ты уверен? — едва сдерживая себя, спросил он. — Уверен. Чонгук наклонился к линии шеи Джина. Его клыки слегка коснулись кожи, пока он собирался с силами, чтобы сделать укус максимально аккуратным. — Чуть-чуть потерпи... Острые зубы аккуратно сомкнулись на коже, пробивая её, оставляя пометку. Джин чуть всхлипнул от острой боли, но тут же почувствовал, как Чонгук осторожно зализывает укус, облегчая неприятные ощущения. — Теперь ты мой навсегда, — прошептал Чонгук, едва касаясь губами шеи Джина. — Я всегда был твоим, — ответил Джин, прижимаясь к нему. Волна нежности и собственничества захлестнула Чонгука. Он почувствовал, как связь между ними становится неразрывной, вечной. Джин дрожал в его руках, принимая метку с готовностью и любовью. Их движения снова стали интенсивными, дикими, пока блаженство не достигло своего апогея. Джин закричал, его тело выгнулось в экстазе. Чонгук последовал за ним, его тело сотрясалось от неконтролируемой дрожи. Он почувствовал, как семя вырывается из него горячей пульсацией, заполняя Джина, скрепляя их союз на самом глубинном уровне. Внутри Джина начал формироваться узел, причиняя мимолетную боль, но тут же сменяющуюся ощущением завершенности. Это был физический символ их связи, доказательство их истинной пары. Чонгук замер, позволяя узлу сформироваться полностью, не отрываясь от Джина, чувствуя, как их тела сливаются в одно целое. Когда узел начал спадать, Чонгук медленно вышел из Джина, нежно придерживая его. Они лежали, тяжело дыша, переплетясь руками и ногами, ощущая тепло и близость друг друга. Комната наполнилась запахом их инстинктов, запахом принадлежности и любви. Джин уткнулся лицом в шею Чонгука, вдыхая его запах, чувствуя себя в безопасности и защищенности в его объятиях. Они были вместе, связаны навсегда, их души переплелись в танце вечной любви. …………. Прошло совсем немного времени после той ночи, когда они стали по-настоящему супругами. Дни текли спокойно, наполненные семейными хлопотами. Но вскоре над их домом засияла ещё одна счастливая звезда. Они сидели вечером в саду, где мягко шелестела листва, а летний ветерок играл с их волосами. Джин, слегка волнуясь, взял руку мужа в свою. — Чонгук… я… — он осёкся, нервно улыбнувшись, — я… беременен. Чонгук сначала замер, словно не поверив своим ушам. Потом его глаза загорелись удивлением, радостью и нежной тревогой. — Ты... Ты уверен? — его голос дрогнул. — Да, — ответил Джин. — Я сегодня был у врача. Они подтвердили — уже второй месяц. Мир вокруг будто растворился для Чонгука в этот миг. Он обнял Джина крепко-крепко, прижав к себе. — Джин… — выдохнул он, — ты подарил мне самое большое счастье в жизни. Спасибо… Спасибо, что доверил мне своё сердце, свою жизнь и теперь — нашего малыша. В глазах омеги сверкнули слёзы, он крепко прижался к мужу. — Я тоже очень счастлив, — шептал Джин. — Мы теперь — настоящая семья. Когда новость узнала вся семья, дом наполнился радостью. Сехун впервые за долгое время даже расплылся в широкой улыбке, поздравляя ребят. — Вот это да, Джин, — смеялся Хосок, — теперь у нас скоро будет новый маленький член семьи! — Я так за вас рад! — добавил Чимин, прижав ладони к щекам, сияя от счастья. Их счастье заразило всех. За ужином тосты сменялись поздравлениями, все делились своими советами. — Джин, я всегда знал, что ты сильнее, чем кажешься. Ты подаришь этому дому продолжение рода. Я горжусь тобой, - сказал отец Джина. Джин, смущённо покраснев, кивнул: «Спасибо, отец...» Позже вечером, когда все разошлись по комнатам, Чимин прижался к Хосоку у них в спальне. Он долго молчал, а потом, будто между прочим, прошептал: «Знаешь… когда-нибудь мне бы тоже хотелось подарить тебе малыша». Хосок поднял голову, внимательно взглянув в глаза мужа. В этих глазах он увидел робкую, но искреннюю надежду. — Когда-нибудь? — переспросил он, с хитрой улыбкой. — Малыш, а зачем откладывать? Мы вполне можем начать прямо сегодня. Он осторожно притянул Чимина к себе, заключая в надёжные объятия. — Правда? — прошептал Чимин, краснея. — Правда, — уверенно ответил Хосок, целуя его в висок. — Я хочу продолжения нашей семьи. Хочу видеть, как ты сияешь от счастья, как носишь нашего малыша. Я готов. А ты? — Я тоже готов… — прошептал Чимин, пряча лицо у него на груди. Так в их доме зазвучало ещё одно обещание будущего счастья. Жизнь продолжила идти своим чередом. Семейный дом был полон смеха, заботы и новых надежд. Всё, что прежде казалось таким хрупким и сложным, теперь стало простым и настоящим счастьем.