Вернутся к фанфику
Часть 2
25 июня 2025, 15:59Последние лучи солнца, пробивавшиеся сквозь густой полог вековых сосен, окрашивали стволы в кроваво-багровые тона. Воздух был густ от запаха хвои, влажной земли и дыма – последнего от потушенного Каем небольшого костра, у которого они только что связали двух последних бандитов из шайки контрабандистов оружия. Бандиты, корчась у подножия мшистой скалы, тихо стонали, их глаза, полные страха, бегали между двумя ниндзя.
Кай вытер тыльной стороной ладони пот со лба, оставив темную полосу сажи. Адреналин еще пульсировал в его венах, окрашивая мир в чуть более яркие, острые края. Он потушил последние язычки пламени, лизавшие его кулаки, и повернулся к Гармадону, стоявшему в нескольких шагах. Тот наблюдал за пленными, его обычное, сдержанно-мрачное выражение лица казалось… напряженным. Тьма, всегда вившаяся вокруг него легкой дымкой, сегодня сгустилась, как предгрозовая туча.
— Вот и всё, «Повелитель», — Кай бросил слова небрежно, но его голос слегка сорвался от усталости и неосознанного возбуждения после боя. Он нарочито потянулся, выгибая спину, заставляя мышцы пресса и груди напрячься под порванным в нескольких местах тренировочным кимоно. — Мелкая сошка. Даже не вспотел толком. Хотя, глядя на тебя, можно подумать, что мы дрались с армией О-ни.
Гармадон медленно перевел взгляд с пленных на Кая. Его темные глаза, обычно холодные и оценивающие, горели изнутри каким-то странным, тлеющим огнем. Не гневом. Чем-то другим. Более примитивным. Более *голодным*. Кай узнал этот взгляд. Он видел его в полумраке своей комнаты, в те секунды, прежде чем Гармадон терял остатки контроля. Но здесь, в лесу, после боя, этот взгляд казался опаснее, дичее.
— Ты… говоришь слишком много, Огненный Непоседа, — прозвучал голос Гармадона. Он был ниже обычного, гулким, как отдаленный раскат грома, и в нем не было ни тени насмешки или привычной язвительности. Только тяжелая, неоспоримая власть. — И слишком самоуверенно для того, кто только что чуть не угодил в ловушку с волчьими ямами.
Кай фыркнул, шагнул ближе, намеренно сокращая дистанцию до опасного минимума. Его босые ноги вязли в мягком мху. Он чувствовал исходящее от Гармадона тепло и странное статическое напряжение, щекочущее кожу.
— Волчьи ямы? Пфф. Я их заметил раньше, чем ты успел моргнуть. Просто хотел посмотреть, как ты… — Кай не успел закончить.
**Трансформация.**
Она произошла не с криком или вспышкой света, а с леденящим душу *тишиной*. Воздух вокруг Гармадона сгустился, стал вязким, как смола. Фиолетово-черные волны энергии, похожие на жидкий дым, хлынули из его тела, окутывая его плотным коконом. Послышался низкий, костный *хруст* – звук, от которого у Кая по спине пробежали мурашки. Тень за спиной Гармадона вытянулась, исказилась, и когда энергия схлынула так же внезапно, как и появилась, перед Каем стояло уже нечто иное.
**Истинная форма.** Рост под два с половиной метра, делающий его похожим на древнее дерево, выросшее посреди поляны. Мощные мышцы, бугрящиеся под темной, шероховатой кожей, казались высеченными из камня. Лицо приобрело звериные черты – выступающая нижняя челюсть, более острые скулы, клыки, виднеющиеся из-под губы. И главное – **четыре руки**. Две верхние, такие же массивные, как стволы молодых деревьев, с длинными, острыми, как бритва, когтями на пальцах. Две нижние – чуть менее огромные, но не менее сильные. И в прорези его порванных в клочья брюк (ткань не выдержала трансформации) явственно выпирали **два чудовищных бугра возбуждения**, пульсирующие в такт его тяжелому дыханию.
— Твоя дерзость переходит все границы, — прорычал Гармадон. Его голос теперь был похож на скрежет камней под землей. Он сделал шаг вперед, и земля под его тяжелой поступью слегка дрогнула. — Пора напомнить тебе, кто здесь главный.
Кай инстинктивно отступил, но было уже поздно. Движение верхних рук Гармадона было молниеносным, нечеловечески быстрым.
1. **Фиксация.** Одна огромная рука с когтями, легко обхватившая оба запястья Кая, как детские игрушки, **рванула их за спину**, скручивая с такой силой, что кости затрещали под нагрузкой. Кай вскрикнул от боли и неожиданности, его плечи пронзила острая судорога. Вторая верхняя рука **обхватила его горло**. Не сдавливая трахею намертво, но сжимая так, что дыхание перехватило, а голос превратился в хрип. Кай почувствовал себя куклой, его приподняли и **прижали спиной к шершавому, смолистому стволу древней сосны**. Кора впивалась в его порванную спину, иголки сыпались сверху. Его ноги, не касаясь земли, беспомощно дергались в воздухе. Страх, настоящий, животный страх, смешался с возбуждением и яростью.
2. **Раздевание.** Нижние руки Гармадона принялись за дело с пугающей, безжалостной эффективностью. Одна рука впилась в ворот порванного кимоно Кая и **рванула вниз и в стороны**. Прочная ткань разошлась по швам, как гнилая паутина, обнажая подтянутый торс, покрытый каплями пота, сажей и свежими царапинами от боя. Вторая нижняя рука **зацепила когтями пояс его штанов и порвала их спереди до самого низа**, а затем стащила вниз вместе с нижним бельем. Холодный лесной воздух ударил по обнаженной коже, заставив Кая вздрогнуть всем телом. Его собственный член, наполовину возбужденный адреналином и привычным напряжением между ними, казался теперь маленьким и уязвимым перед тем, что скрывалось под остатками одежды Гармадона. Нижние руки повелителя тьмы не остановились. Они **впились в его собственные, уже и так поврежденные брюки и разорвали их по швам**, высвобождая **два чудовищных члена**, скрытых до сих пор.
**Они были огромны.** Каждый – толщиной с запястье Кая, длиной явно за 25 сантиметров. Темно-серые, почти черные, с набухшими венами, пульсирующими темно-фиолетовым светом изнутри. Головки, крупные и каплевидные, были цвета запекшейся крови, из щели уретр сочились капли густого, темного предсемени. От них исходил легкий фиолетовый парок и волна животного, мускусного тепла. Кай замер, его глаза расширились от ужаса и шока. Девственность его ануса, о которой он иногда с гордостью думал (или просто не задумывался), внезапно стала осознанной, жуткой уязвимостью.
3. **Подготовка (Минимальная, Грубая).** Гармадон не собирался тратить время на нежности. Одна из его нижних рук (та, что только что раздела его) **грубо схватила Кая за ягодицу**, сильные пальцы впились в упругую плоть, заставляя его вскрикнуть от новой боли. Затем эта рука **резко развела ягодицы**, обнажая тугой, розовый анус, сжимающийся в панике от холодного воздуха и прикосновения. Вторая нижняя рука **опустилась к его собственным чреслам**. Когтистые пальцы обхватили основание его *левого* члена, сжали, и Гармадон издал низкий стон удовольствия. Он **грубо смазал головку левого члена смесью слюны и своего же темного предсемени**, игнорируя протестующий хрип Кая. Никаких пальцев для подготовки. Никакой смазки, кроме его собственных выделений. Только грубая сила.
— Стой! Гармадон, не смей! Я не… А-А-АРГХ!
4. **Проникновение (Первый Член: Разрыв).** С мощным, целенаправленным толчком бедер, используя весь свой вес и силу, Гармадон **вогнал первый член в Кая**. Был страшный, рвущийся звук – звук *насилия*. Кай **взвыл**, как подраненный зверь, задрав голову, его тело выгнулось дугой в невероятном спазме. Боль была всепоглощающей, белой, жгучей молнией, пронзившей его насквозь. Он чувствовал, как невероятно толстая, раскаленная, словно кусок вулканической породы, плоть **грубо растягивает, рвет кольцо мышц, втискивается внутрь, раздвигая узкий проход с нечеловеческой силой**. Слезы хлынули ручьем, смешиваясь с потом на его лице. Он чувствовал, как внутренности сжимаются в протесте, как его собственный огонь вспыхивает и гаснет внутри от шока. Гармадон издал глубокий, удовлетворенный рык, похожий на рычание хищника. Его верхние руки крепче прижали Кая к дереву – одна, держащая запястья, заломила их еще сильнее, другая на горле слегка ослабила хватку, позволив тому хрипеть и задыхаться, но не кричать в полную силу. Гармадон сделал несколько **медленных, но невероятно глубоких, выворачивающих наизнанку толчков**. Каждый ввод и вывод члена ощущался как нож, каждый разрыв – глубже. Кай скулил, захлебываясь слезами и слюной, его ноги бессильно дергались, цепляясь за ноги Гармадона. Он чувствовал себя распятым, разорванным, заполненным невыносимо.
5. **Двойное Проникновение (Раскол).** Как только первый член достиг максимальной глубины (Кай чувствовал его пульсацию где-то в самой глубине живота, вызывая тошноту), а его тело, дрожащее и покрытое холодным потом, хоть как-то пыталось адаптироваться к чудовищному размеру, Гармадон действовал дальше. Нижняя рука, все еще разводящая ягодицы, **усилила давление, растягивая вход до белого от напряжения кольца мышц**. Вторая нижняя рука **направила головку его ПРАВОГО члена к растянутому, кровавому, но все еще невероятно узкому входу, уже занятому первым членом**. Гармадон уперся массивным бедром между ног Кая, создавая рычаг. Он приложил чудовищное усилие.
— Нет! НЕЛЬЗЯ! СЛИШКОМ! ГАРМАДОН, ПРОШУ! А-А-А-АХХХХХХ!
Крик Кая сорвался в нечеловеческий вопль агонии, когда **второй монстр начал втискиваться в него РЯДОМ с первым**. Ощущение было за гранью воображения. **Невыносимое распирание, раздирающее все на своем пути. Чувство, что его буквально раскалывают пополам по самой середине**. Мышцы ануса, надорванные первым проникновением, теперь рвались окончательно под невыносимым давлением. Казалось, ломаются кости таза. Его собственный огонь, вырвавшийся из-под контроля, вспыхнул ярким заревом вокруг них на секунду, опалив кору сосны и заставив пригнуться связанных бандитов. Сознание Кая поплыло, мир заполнился черными и красными пятнами, звуки стали глухими, далекими. Он чувствовал только невероятную, всепоглощающую боль и давление двух неукротимых сил, входящих в него все глубже и глубже.
6. **Грубый Секс (Ярость и Беспомощность).** Гармадон, казалось, не замечал или игнорировал предельные страдания Кая. Охваченный первобытной яростью и властью, он **начал двигаться**. Его мощные бедра **заработали в ужасающем, неумолимом ритме**. Он **вгонял ОБА члена на максимальную глубину с силой тарана, а затем вытаскивал их почти полностью**, заставляя растянутые, рваные ткани ануса Кая судорожно сжиматься на опустошенном пространстве, прежде чем они снова заполнялись с жестокой силой. Кай больше не кричал. Он хрипел, захлебываясь собственной слюной и слезами, его тело бессильно дергалось и судорожно сжималось в такт этим чудовищным толчкам. Боль смешивалась с шоком, с чувством абсолютной наполненности, с какими-то искрами огненной энергии, которые вырывались из него непроизвольно, обжигая кожу Гармадона, но не останавливая его. Гармадон рычал, его темная энергия клубилась вокруг них густым, фиолетово-черным туманом, поглощая последние лучи света и звуки леса. Он **трахал Кая с животной, нечеловеческой силой**, наслаждаясь его абсолютной беспомощностью, его слезами, его хрипами, невероятной теснотой его тела, которое все же принимало его двойную мощь. Нижние руки Гармадона не оставались без дела. Одна **грубо сжимала и дёргала член Кая** в такт своим толчкам, вызывая волны болезненного, вынужденного, почти кощунственного удовольствия, смешанного с агонией. Другая нижняя рука **впивалась когтями в бедро Кая**, оставляя глубокие царапины, фиксируя его положение. Сосна скрипела под их весом и яростными движениями.
7. **Кульминация (Наполнение Тьмой).** Гармадон издал оглушительный, победный рёв, сотрясавший ветки соседних деревьев. Его тело напряглось в последнем, мощном толчке, пригвоздившем Кая к стволу. **Оба его члена одновременно выплеснули в глубины Кая мощные, пульсирующие потоки ЧЁРНОЙ, НЕВЕРОЯТНО ГУСТОЙ СПЕРМЫ**. Она заполняла его с невероятным давлением, горячая, как расплавленный металл, и тяжелая, как жидкий свинец. Кай, доведенный до предела боли, шока и насильственного возбуждения, **кончил судорожно, бессильно, его белое семя брызнуло тонкими струйками на корни сосны, на порванные лоскуты его одежды и на голенища сапог Гармадона**. Его тело обмякло, как тряпичная кукла, сознание наконец отключилось под чудовищной тяжестью пережитых ощущений. Последнее, что он почувствовал, был жгучий холод и странную, тягучую тяжесть темного семени, заливающего его изнутри, и оглушительную тишину в собственной голове.
**После: Тишина и Расплата.**
Тьма вокруг Гармадона схлынула, как вода в песок. Фиолетовый парок погас. Его форма с гулким, костным хрустом и шипящим звуком сжалась, вернувшись к привычным двум рукам и обычному, хотя и все еще массивному, росту. Тяжелое дыхание Гармадона было единственным звуком, нарушающим внезапно наступившую лесную тишину. Он стоял, опустив руки, и смотрел на **беспомощно висящее на его руке тело Кая**. Картина была ужасающей.
Синяки от железной хватки на запястьях и шее уже проступали багровыми пятнами. Спина Кая, прижатая к коре, была в ссадинах и смоле. Его порванная одежда висела лохмотьями. Ниже пояса – настоящий кошмар. Ягодицы были покрыты кровью и темной, густой спермой, которая медленно сочилась из растянутого, опухшего, кроваво-красного ануса, зияющего, как рана. Его собственный член лежал вяло, испачканный белым и черным. Лицо Кая было мертвенно-бледным, в слезах и саже, с гримасой застывшей, немой агонии и шока.
Гармадон осторожно (с неожиданной для него самого, почти неуклюжей бережностью) снял Кая со ствола, не давая ему упасть. Он подхватил его на руки, чувствуя, как тощее, сильное тело безвольно обвисло, голова бессильно упала на его плечо. На лице Повелителя Тьмы, обычно непроницаемом, мелькнула тень. Не раскаяние, нет. Скорее… усталость от содеянного? Или холодное осознание последствий? Или просто опустошение после пика ярости?
Он бросил последний, ледяной взгляд на связанных бандитов. Те притихли, замерли, их глаза, полные ужаса и понимания, что они видели нечто, за что их точно убьют, были широко раскрыты. Взгляд Гармадона был немой, но абсолютно понятной угрозой. Он обещал смерть, если хоть одно слово просочится наружу.
Не сказав ни слова, Гармадон развернулся и понес бесчувственного Кая обратно в сторону монастыря. Шаг его был тяжел, но тверд. Кай в его руках был безжизненным грузом, лишь слабое, прерывистое дыхание указывало на то, что он жив. Они оставляли позади темнеющий лес, запах сосны, крови, секса и страха. И тяжесть тайны, ставшей теперь непомерной и кровавой. **Тяжелые шаги по тропинке, легкая хромота Кая в будущем и мрак, сгустившийся вокруг них обоих.**
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!