Глава 12. Я всегда найду тебе оправдание

Запись из дневника Майи: «Однажды я прочитала статью о том, как наш мозг пытается нас защитить, вычеркивая из памяти самые стрессовые моменты. Ты можешь помнить примерные ощущения, но картинки перед глазами не будет. Мозг сделает её расплывчатой, как будто заблюренной через приложения для фотографий. Таким образом, то, что находится в черепной коробке, помогает справляться со сложными периодами нашей жизни. Так почему мой мозг этого не сделал? Почему позволил запомнить тот момент до мельчайших подробностей? Почему позволил запечатлеть в памяти его почти синее лицо, эти ужасные черно-фиолетовые полосы на его шее, после которых остались белые шрамы, и красные глаза с лопнувшими капиллярами? Почему не защитил от преследующих кошмаров в дальнейшем? Почему?».

    Майя дёрнулась и резко распахнула глаза, сев в кровати так стремительно, что перед глазами заплясали черные пятна, приобретавшие зеленый оттенок, которые обычно появляются после того, как ты долго смотришь на свет. Она глубоко вздохнула и ощутила, как кожа покрылась неприятным липким холодным потом. Взглянула на скомканное одеяло в ногах.     Этот сон не снился ей уже больше года, и Майя думала, что наконец избавилась от этих ужасных, чертовски пугающих картинок из прошлого. Но сегодня ночью она вновь оказалась дома, в Шеридане. В гараже своего отца, где обычно стоял пусть и старенький, но любимый джип, служивший их семье верой и правдой. И снова видела то, что тогда показалось сущим кошмаром. Да и с тех пор, на самом деле, ничего не изменилось.     Майя протерла лицо руками. Она больше не уснет. Просто не сможет вновь закрыть глаза, потому что перед ними тут же возникнет та самая картина. Время на телефоне показывало четыре часа утра, за окном светало, и через несколько часов Майя поедет в университет, но даже этот факт не мог заставить её попробовать снова поспать. Ни за что.     Она взглянула на соседскую кровать — Лора спала, отвернувшись лицом к стене. Должно быть, снова вставила в уши беруши, чтобы не проснуться, когда Майя будет собираться на учебу, поэтому и не услышала скрипа стула, когда Майя села за стол. Отвлечь себя было достаточно легко — за столько лет Майя выработала несколько методов, но даже они иногда не срабатывали. Благо, сейчас был не один из тех случаев. Сев за стол, Майя достала из лежащей рядом сумки увесистую и довольно выпуклую тетрадь, от которой пахло конфетами. Включила настольную лампу, наклонив её так, чтобы она не светила в глаза Лоре, если та решит повернуться. Майя положила тетрадь перед собой, кончиками пальцев проведя по потрепанной обложке. Тетради было уже больше десяти лет, поэтому Майя обращалась с ней очень осторожно. Она была почти уверена в том, что оставит её дома, когда поедет учиться. Но в самый последний момент закинула её в сумку. Открыв на той странице, где был наклеен последний фантик, Майя бегло пробежалась взглядом по записанным надписям рядом с ним.     «Это фантик от него. Я в этом уверена. Потому что никто в этом мире не знает, как сильно я люблю конфеты с ореховой начинкой. Никто, кроме Джексона».      Затем Майя открыла последнюю страницу, достав оттуда прозрачную обертку с красной ленточкой. Печенье в виде скелетика было съедено в тот же день, когда Майя вернулась в общежитие. Её щеки горели, а за бесконечными мыслями о том, что произошло, она так и не запомнила, какое по вкусу было печенье. Зато прекрасно помнила, каким по вкусу был поцелуй с незнакомцем. Она аккуратно оторвала маленький кусочек скотча и приклеила фантик к тетрадному листу. Убедившись, что он хорошо держится, Майя взяла в руки карандаш. «31 октября. Я впервые поцеловалась с парнем, но перед этим он подарил мне печенье в виде скелета. Было ли вкусно? Я не помню. Перед глазами лишь его маска с зашитыми зелеными проводами дырками. И...». Заостренный грифель карандаша вдруг замер над поверхностью бумаги. Майя отложила карандаш в сторону и посмотрела на стену, пытаясь воплотить в памяти произошедшее два дня назад. Ей даже не пришлось напрягаться — воспоминания и ощущения захлестнули, словно бушующая волна в океане. Его пальцы в её волосах. Его рука на её талии, прижимающая к крепкому телу сильно, почти до нехватки воздуха. Его губы на её губах, целующие аккуратно и нежно, насколько Майя могла понять, ведь сравнить ей было не с чем. Вкус его губ отдавал сладким пуншем. И это было головокружительно. Слишком даже. И вот что интересно — будь у неё возможность сделать это снова, сделала бы она? Вопроса здесь, на самом деле, быть и не должно. — И кто же ты такой? — Пробормотала она, открывая глаза. Очень нехотя, но кандидатуру Джексона Майя отвергла почти сразу: у него не было ни маски, ни перчаток, ни толстовки. Его лицо было изрисовано черной краской. Да и зачем ему вообще целовать её, когда у него была Дженнифер?     Думать о том, что она была ему безразлична как девушка, было больно. Поэтому Майя и не думала. Пусть и была наивна, но не настолько, чтобы запудрить себе голову.     Если бы Джексон любил её так же, как она любила его, он бы никогда её не оставил. Прошло слишком много лет. Вот и вся правда. Вряд ли он был способен любить её на расстоянии, в чем она довольно-таки преуспела. Майя так и не легла больше спать, просидев за столом до самого утра. Будильник Лоры звенел несколько раз, но она лениво вытягивала руку из-под легкого одеяла и наощупь водила пальцем по экрану мобильного телефона, пока будильник все-таки не замолкал. Майя хихикала каждый раз, когда она промахивалась, размахивая рукой туда-сюда, как будто пыталась отогнать от себя надоедливых комаров.     Сонливость отсутствовала. Но Майя понимала, что бодрость, которой наполнилось её тело, была лишь иллюзорной, обманчивой. Уже к обеду она почувствовала, как начинает засыпать, сидя прямо на первой парте. Глаза упорно не хотели быть открытыми, а приятный голос преподавателя действовал на неё, подобно колыбельной. — Майя, ты что, спишь? — Шикнула сидящая рядом Мадлен, аккуратно толкнув подругу к плечо. — Нет, нет, — Майя открыла глаза и дёрнулась, привлекая внимание учителя. — Девушки, все в порядке? — Да, да, мистер Крюс, всё в полном порядке! — Тут же встряла Агнес, а Майя лишь закивала в подтверждении её слов. Не было сил даже на то, чтобы ответить. Всё они ушли на то, чтобы держать глаза открытыми.     Пара тянулась медленно, по ощущениям Майи так целую вечность. — Ты вообще спала сегодня? — Спросила Тереза, когда занятие подошло к концу. — Да, — ответила Майя, потерев глаза, — просто чуть меньше, чем обычно. — Насколько меньше? На целую ночь?     Майя сдержанно улыбнулась, не ответив. — Ты уверена, что хочешь ждать нас? Может, тебе поехать в общежитие и поспать? — Всё в порядке, правда, — Майя двинулась к выходу из аудитории. — Посижу в библиотеке, пока вы будете на занятиях. Тем более через несколько дней у нас контрольная по истории мировых религий, я хочу подготовиться. Прошлую самостоятельную я плохо написала.     Держаться на плаву в университете становилось всё труднее. Майя чувствовала, что полученных знаний в Шеридане не хватало. Она отставала, и пусть Майя этого не показывала, но становилось не по себе от мысли, что пребывание в Сан-Диего для неё могло закончиться раньше, чем окончиться обучение. — Не переживай, Майя, — Гвен легонько сжала её плечо, — мы поможем тебе на контрольной. — Спасибо, — Майя улыбнулась, — но почитать все равно лишним не будет.     Библиотека занимала половину этажа. Высокие стеллажи от стены до стены, несколько сотен полок с книгами и тысячи экземпляров разных литературных изданий. Для научной литературы отводилась большая часть, но девочки в первый же день показали Майе уголок, где располагалась, как сказал бы их преподаватель по литературе: «Беллетристика, так необходимая каждому из нас». Комиксы, манга, фэнтези, фантастика, детективы и любовные романы. Для Майи же — возможность отдохнуть, погрузившись в любимый или совершенно новый мир.     Всего пять стеллажей, но сколько возможностей прожить удивительные жизни? — Ты точно уверена, что будешь нас ждать? — Уточнила Мадлен ещё раз, пока Майя пробегалась взглядом по корешкам книг по истории, решая, какое издание лучше подойдет для подготовки. — Да, точно, — Майя посмотрела на одногруппницу, — не переживай, Мад. Я буду сидеть на нашем любимом месте, читать книги по истории и осторожно пить чай, чтобы библиотекарь меня не заметил. По-моему, прекрасное время препровождения. — Особенно та часть, где нужно стараться, чтобы тебя не поймал библиотекарь, — хихикнула она. — Ты бы тоже могла взять дополнительные занятия, на самом деле. — Если посмотреть на мою успеваемость, то мне придется брать дополнительные занятия по всем предметам. — Усмехнулась Майя, и Мадлен не смогла сдержать смешок. — Ты преувеличиваешь, Майя. — Это ты преуменьшаешь.     Майя аккуратно вытянула со стеллажа несколько книг, название которых она точно видела в списке вспомогательной литературы, и прижала книги к груди. — Я посижу, почитаю. Время пролетит незаметно. Так что иди, Мад, тебе пора. Можете писать мне, как веселитесь на абстрактной алгебре. — Да уж, — вздохнула девушка, — сплошное веселье, — она скривила лицо, и Майя чуть не засмеялась в голос, однако вовремя себя остановила — в конце концов они были в библиотеке, и пусть сюда ходило небольшое количество человек, правилами все равно запрещалось вести себя громко. — Тогда я пошла. Не скучай.     Разве здесь заскучаешь? Майя взяла не самых простых авторов, через стиль написания которых придется пробираться, как через колючие кусты, перечитывая предложения снова и снова, но для неё это всегда было неким вызовом. Ей это нравилось. Возможно, за неимением альтернатив — у Майи не было ничего, кроме коллекции фантиков и учебы. Она села за небольшой круглый стол, лицом к стеллажам с любовными романами, которыми зачитывалась в подростковом возрасте. Читала книгу за книгой, без остановки, без передышки. Поэтому, должно быть, Майя верила в любовь с первого взгляда, верила в любовь после расставания, в любовь, рожденную из ненависти, в любовь, вышедшую из дружбы. Майя верила в любовь во всех её проявлениях и формах. Взяв в руки толстую книгу, она откинулась на спинку белого стула. Открыла содержание, чтобы найти нужные для себя темы, и лишь на долю секунды подняла взгляд, бегло оглядев стеллаж с книгами напротив. И это была её главная ошибка.     Майя вновь опустила глаза в книгу на нужную страницу и прочитала несколько первых предложений, но взгляд сам собой вновь поднялся, чтобы посмотреть на корешки книг. Кто-то бережно расставил книги одинаково по отношению друг к другу, ровным рядом, чтобы у каждого человека была возможность прочесть название без труда. Алфавитный порядок отсутствовал, книги стояли скорее по размеру и цвету, но даже так Майя сумела наткнуться на знакомых авторов, чьи книги читала ночами напролет, и никогда об этом не жалела. Буквы разных шрифтов и размеров блестели на свету, когда Майя встала с места и подошла ближе. — Серьезно? — Пробормотала она, достав одну из книг и вернувшись на место.     Чуть потрепанная мягкая обложка с переливающимися нарисованными звездочками на ней, чуть выпуклые буквы названия. И вновь мысли о Джексоне. Майя находила его в каждом предмете, в ответвлениях запаха. Нашла его и здесь — в библиотеке, наткнувшись на книгу, которую они оба читали несколько лет назад. — Ничего же не случится, если я прочту всего пару страниц, правда? — Спросила саму себя Майя, бережно открывая книгу. — Оставшееся время я потрачу на зубрежку мировых религий. Обещаю.     Страницы приятно шелестели под пальцами, а глаза бегали по хорошо знакомым строчкам. Её экземпляр был гораздо потрепаннее, чем этот, ведь Майя читала эту книгу множество раз и, наверное, могла назвать её своей любимой. Той, что вызывала в душе тепло и ощущение возвращения домой. Той, что в очередной раз заставила поверить в любовь. Той, что была связана с воспоминаниями о Джексоне.     И Майя позволила им себя захватить.

***

Несколько лет назад

— Твоя мама готовит удивительный морковный пирог, — вздохнула Майя, откинувшись на спинку стула и положив руки на живот, — думаю, моя обязательно попросит рецепт. Она посмотрела на стол и вздохнула, заметив, как её тарелка была абсолютно пуста, даже без маленьких крошек, в то время, как тарелка Джексона была заполнена двумя нетронутыми кусочками пирога. Они уже почти остыли, а лучший друг так к ним и не притронулся. — Можешь съесть мою порцию, если хочешь, — произнёс Джексон, заметив тоскливый взгляд Майи. — Правда? — Она с подозрением нагнулась вперед, чтобы заглянуть в его лицо.     Джексон сидел на краю кровати, держа в руках учебник по истории. До этого он читал параграф вслух — они делали так с Майей иногда, чтобы пройденная информация лучше усваивалась. Параграф — она, следующий — Джексон. Однако изредка, как сейчас, например, Майя просила друга прочитать и её часть тоже. Не из лени или наглости.     Ей просто нравился его голос. Он окутывал спокойствием и, как ни странно, взаправду помогал запоминать. Потому что Майя вслушивалась. Ловила частоту, цеплялась за каждую букву, произнесенную им. — Правда, — ответил он, прикрыл книгу и, подсунув первый попавшийся лист, как закладку, отложил в сторону, — я не фанат морковного пирога. За столько лет я ел его множество десятков раз и съем ещё, наверное, столько же. Поэтому...     Джексон встал с кровати и, подойдя к столу, аккуратно пододвинул свою тарелку ближе к Майе.  — Хочешь, чтобы я потолстела, да? — Не придумывай, — Джексон вдруг облокотился рукой о гладкую поверхность стола, почти касаясь пальцами пальцев Майи, и склонился к её лицу.     Майя задержала дыхание, рассматривая серые и проницательные глаза. Ресницы, сбившиеся в маленькие, запутанные пучки. Маленький шрамик на лбу, который был виден под определенным углом и исключительно при таком расстоянии. Джексон рассказывал, как в детстве упал с качелей и рассек себе лоб. Майе ужасно хотелось прикоснуться к этому шраму кончиком пальца, провести от начала и до конца, чувствуя эту неровность его кожи.     Но куда больше хотелось прикоснуться к его губам. Тонкие, скульптурные, Майя назвала бы их даже изящными. На такие губы хотелось смотреть. Такие губы хотелось целовать.     От Джексона пахло яблоками и деревом, этот же аромат витал в его комнате. И не было в этом ничего удивительного — за их домом был небольшой яблоневый сад, куда Майя и Джексон периодически сбегали. В этом была определенная магия — они рядом с домой, но при этом как будто в другой вселенной. — Даже если ты наберешь вес, — заговорил Джексон, смотря ей в глаза, — или сделаешь со своей внешностью что-то ещё — это ничего не изменит. Тебя это не изменит, Майя. Ты — это ты, как ни крути. На щеки Майи тут же набежал лёгкий румянец — отголосок эмоций, заполонивших от кончиков волос до самых пяток. И смотреть на него больше не получалось, ведь взгляд казался слишком пронизывающим. Как будто Джексон мог прочитать её мысли, мелькавшая одна за другой и перетягивающая одеяло сознания на себя. — Так что ешь и ни о чем не думай, — Джексон взял её пустую тарелку и выпрямился. — Спасибо, — буркнула Майя. — Пожалуйста, бабочка. Я пойду отнесу тарелку вниз, тебе принести что-нибудь? Чай, кофе, сок? — Думаю, сахара мне достаточно, так что я не отказалась бы от стакана простой воды. Джексон молча кивнул и вышел из комнаты. Майя взяла кусок пирога, тот действительно оказался остывшим, но её это не остановило. Пока Джексон находился внизу, на первом этаже, Майя обвела взглядом пространство вокруг себя, чуть прокручивать на стуле. Вправо — влево. Вправо — влево. Она была в этой комнате множество раз, но каждый раз находила что-то новое. У Джексона не было плакатов с супергероями или музыкальными группами, как у многих юношей его возраста. Не было разбросанных вещей. Слишком чисто и убрано для парня, но Майе и эта черта в нем нравилась. Она посмотрела на кровать, прекрасно зная, что та гораздо жестче, чем была у неё дома. Взглянула на шкаф с одеждой и остановилась на небольшой этажерке с книгами, которую Майя раньше если и замечала, никогда подробно не рассматривала. А ведь там, как оказалось, есть, на что посмотреть.     Книги ровными рядами стояли рядом друг в другом, притягивая взгляд. Абсолютно разные жанры вперемешку, но больше всего было книг по истории. Однако не они заинтересовали Майю, а одна единственная книга, слишком сильно выбивающаяся из общей массы. Она стояла сбоку, у самого края металлической этажерки. Её обложка не выглядела такой истрепанной, поэтому Майя могла сделать вывод, что книга была куплена недавно. Она вытерла руки и аккуратно вытянула книгу с полки, не в силах сдержать улыбку.     Дверь вдруг скрипнула, заставляя Майю вздрогнуть. Она взглянула на вход, где стоял Джексон, держа в руках два стакана с водой. — Не думала, что тебя интересуют любовные романы. — Ухмыльнулась Майя, помахав книгой. — Я и сам не думал, — ответил Джексон, поставив стаканы на стол. — Просто ты так часто говорила про какого-то Стайлза, что мне стало любопытно. — Майлза, — поправила его Майя, шутливо закатив глаза и выпрямившись. — Ты прочитал? — Почти. Мне осталось меньше ста страниц. — И ты не смог запомнить фамилии главных героев? — Хмыкнула Майя. — Я запомнил их еще до того, как начал читать, ведь ты без остановки говорила об этой книге. Я и сюжет почти весь знал, — парировал Джексон. Майя легонько ткнула Джексона в плечо, чтобы тот перестал умничать. — И как тебе в целом? — Ну… неплохо. — Ты отвечаешь не очень уверенно, — заметила Майя, встав рядом. — Персонажи, порой, поступали глупо и необдуманно, — Джексон взял книгу и прошелестел молочными страницами, проведя по ним большим пальцем, — вызывали раздражение. У тебя такого не было? — Грусть из-за их истории и злость на обстоятельства, в которых они оказались, — да. Но не на них. — Всё потому, что ты слишком добрая. — Не думаю, что дело только в этом… — Майя указательным пальцем провела по обложке, обводя букву «П», не касаясь пальцев друга. — Ты никогда не пробовал воспринимать персонажей, как настоящих людей? Джексон не ответил, и тогда Майя посмотрела на него. Он с интересом и чуть нахмуренными бровями глядел в ответ, словно не совсем понимал, что она имела в виду. — Мы ведь тоже совершаем ошибки, Джексон. — Майя не заметила, как её голос стал на пару тонов тише. — Так почему они не могут? Они держались за книгу с обеих сторон — единственное, что разделяло их, и смотрели друг другу в глаза. Пытаясь задать вопрос. Пытаясь отыскать ответ. — Ты всегда будешь искать героям оправдания? — Нет, — Майя покачала головой. — Я не буду пытаться оправдать насильника или убийцу. Но я всегда стараюсь понять обычных персонажей. Почему он поступил так, а не иначе? Почему принял это решение? Что он чувствовал в этот момент? И… — она замолчала на пару секунд, опустив взгляд на книгу, — как бы я поступила на их месте? Если я не могу принять решение сразу, то почему требую того же от них? И откуда мне знать, что это решение оказалось бы верным? — Ты добрая, Майя. — Повторил Джексон, и сердце Майи дрогнуло оттого, как мягко звучал его голос. — Но, скажи, ты стала бы искать оправдания Роббу, Луизе, Джудит и другим? — Не знаю, — честно ответила Майя. — Я не могу быть объективна в этом вопросе… — А мне? — Вдруг спросил Джексон. Майя растерянно повела плечами, не понимая, почему он решил задать этот вопрос. Неужели Джексон сравнивал себя с Роббом и Луизой, и всеми теми людьми, что отравляли ей жизнь? Он? Человек, спасающий её от одиночества изо дня в день? — Тебе не обязательно задавать этот вопрос, потому что… — Ты не ответила. Его голос звучал слишком серьезно. Ему нужен был её ответ — Майя чувствовала это. Видела в его потемневших серых глазах и сосредоточенному взгляду. В чуть сжатых в линию губах. — Конечно, — тихо сказала Майя, вдруг отпустив книгу и взяв лицо Джексона в свои ладони, касаясь его мягких волос, что закрывали уши. — Что бы ни произошло, Джексон, я всегда найду тебе оправдание. Тишина между ними как будто накалилась. Обоих окутал запах яблок, морковного пирога и вишневых духов, которыми пользовалась Майя. И время на тот момент, Майя могла сказать точно, остановилось. На две, три, четыре секунды. Они выпали из реальности, застыв в отражениях глаз друг друга. — Что-то случилось? — Прошептала Майя. — Нет, — хрипло ответил Джексон. Таких моментов между ними становилось все больше. Тихих, чуть откровенных. Недружеских. Во время которых нужно было быть честнее. Нужно было целовать и быть поцелованной. Нужно было касаться и ощущать прикосновения. Джексон тихо сглотнул, когда Майя пальцами чуть перебрала его волосы. Именно в такие мгновения грань между дружбой и чем-то большим между ними начинала стираться. Книги на этажерке резко завалились на бок, а одна вовсе упала на пол, раскрываясь на каких-то страницах. Майя и Джексон дёрнулись от неожиданности, и отстранились друг от друга. Очередная испорченная возможность. У них уже была целая коллекция.

***

Майя легла на стол, положил голову на руки, продолжая бегать глазами по строчкам, придаваясь воспоминаниям. Если бы мама увидела её сейчас, наверняка отругала бы за то, в какой позе дочь читала. Но мамы здесь не было. И никого не было. Лишь Майя, любимая книга и тишина, нарушаемая разве что работающим кондиционером. Спокойствие и умиротворение накрыли её, словно теплое одеяло. И Майя не заметила, как уснула.