Глава 18. Мечты сбываются

Запись из дневника Майи «Доверие, как дом, может строиться годами. И если дом разрушится, его можно построить заново. А доверие?..»

Он вел её к парковке, где стояло множество дорогих машин. Не отпускал её руку даже тогда, когда из ряда выехал автомобиль и двинулся в их сторону. — Это твой знакомый? — Спросила Майя, глядя на мужчину за рулем сквозь лобовое стекло. — Можно и так сказать, — ответил Джексон. Машина остановилась рядом, и молодой человек, открыв заднюю дверь, усадил Майю на мягкое кожаное сидение. И отпустил её руку. Как жаль. Окно со стороны Майи медленно опустилось вниз. Джексон назвал водителю адрес общежития, затем взглянул на неё. — У тебя же есть мой номер телефона? Майя кивнула. Она записала его ещё тогда, когда очнулась после вечеринки у Джексона дома. Сколько же времени прошло с тех пор?.. — Тогда напиши, как будешь в своей комнате. — Хорошо, — пробормотала она и, когда он уже собирался отстраниться, вдруг схватила его за руку. За ту самую руку, которой он держал её запястье. — Джексон. Почему ты делаешь это? — Делаю «что»? — Спросил он, сделав вид, что не понимает. Притворство. — Заботишься обо мне, — Майя сжала его ладонь холодными пальцами. — Я же уже сказал, что не хочу, чтобы ты была в баре абсолютно одна. Это небезопасно. — Тебе не волновало это на протяжении тех пяти лет... — обида плескалась в голосе Майи, обжигала горло, как яд. — Меня всегда это волновало. — Резко ответил Джексон и высвободил свою руку. Оказывается, это не составило для него труда. Почему тогда не сделал этого раньше?     В нем вновь проскользнуло та самая его часть, которую знала только Майя. Его честность, его искренность блеснула на несколько секунд и растворилась в темноте вечера. Пытаясь скрыть от неё себя настоящего, Джексон все чаще ошибался. Майя же собирала его ошибки по крупицам. Собирала, как пазл, чтобы в конечном итоге получилась картина. Прекрасная или ужасная — все ещё было неясно. — Джексон... Он молча похлопал машину по боковине и проследил за тем, как окно со стороны Майи поднялось. Она смотрела на него сквозь стеклянную поверхность, в очередной раз задаваясь одним и тем же вопросом. Почему? Автомобиль тронулся с места, и Джексон остался где-то позади. Лишь последний раз, перед тем, как повернуться, Майя оглянулась: он стоял на там же и следил за их машиной. И так каждый чертов раз.     Мужчина действительно довез её до общежития. Подождал, пока она дойдёт до входа, и только потом, визжа шинами и поднимая пыль, скрылся за поворотом. Зайдя в комнату, Майя с облегчением выдохнула: Лоры не было. В последнее время они пересекались всё реже, даже несмотря на то, что жили в одной комнате. Соседка вызывала у Майи дискомфорт и очень странное, непонятное чувство вины за то, что она, по словам Лоры, общалась «не с теми людьми» и игнорировала попытки влить её в их компанию. Майя знала, что поступала правильно, но эмоции это не отключало. Достав телефон из кармана, Майя несколько минут колебалась прежде, чем открыть пустой диалог с Джексоном. Они ни разу не переписывались, ни разу не звонили друг другу. Странно было видеть эту пустоту. Когда они были детьми, то переписывались так же часто, как и разговаривали. Круто всё изменилось однако. Майя вздохнула. Может, не писать? Может, заставить волноваться? Или, может, написать ему что-нибудь, что заставит его нервничать? — Если вообще заставит, — пробормотала она, смотря на экран диалога. Но из всего перечисленного, она выбрала… «Я в общежитии», — написала Майя в итоге. Провокации — это не в её стиле. Джексон не ответил. Майя уже давно к этому привыкла. Он не отвечал вот уже пять лет. И почему вдруг сейчас должен начать?     Однако тогда, когда она уже спала, экран телефона загорелся нежно-голубым светом, чуть освещая комнату.     «Хорошо», — ответил Джексон.  Майя сидела за партой, конспектируя лекцию по истории, пытаясь игнорировать недовольный шепот за свой спиной, который, порой, переходил все грани дозволенной тишины на паре. Говорящие хотели, чтобы Майя их услышала. Услышала, как они называют её... — Подсоска, — шикнул Брэм. — Или отсоска? — Хихикнул Эйб, подхватывая издевательства друга. — По-моему, так звучит лучше. А ты как считаешь, Хармон?     Майя почувствовала, как дёрнулся её стул — она смазала букву, пачкая тетрадь. Не ответила. Продолжала сверлить взглядом свою парту, вжимая голову в плечи все больше и больше. — Ты ведь в этом хороша, малышка? — Стул снова дернули. — Наверняка твой маленький рот делал просто умопомрачительные вещи с чле... — Мистер Колеман, Вы всё записали из того, что я сказала? — Да, миссис Батлер. — Тогда повторите. Позади раздалось недовольное бормотание и шелест тетрадных листов, но ответа не последовало. — Не можете? — Простите, миссис Батлер, я... всё-таки не успел записать. — Чтобы успевать, нужно перестать разговаривать, мистер Колеман, внимательно слушать. У Вас скоро экзамены, думаете, будет спуск потому, что Вы что-то не успели записать? — Нет, миссис Батлер. — В таком случае — перестаньте болтать и сконцентрируйтесь, — преподаватель вздохнула и, поправив бумаги на столе, чуть съехавшие из идеальных стопок, добавила, — и отпустите в конце концов стул мисс Хармон! С цепи сорвались одногруппники по одной единственной причине — утром им сообщили оценки по лабораторной работе, которую они писали на физике. Высший балл был у Джексона. И у Майи. И всё. Даже Тереза, круглая отличница, получила отметку ниже, но, в отличие от остальных, не расстраивалась и не злилась — ей, по её словам, это всё равно ничего не испортит. И даже если её задело то, что Майя, плохо разбираясь в физике, получила балл выше, она никак это не показала. А вот остальные не упустили возможность поглумиться над ней. Даже те, кто обычно писали на грани неудовлетворительной оценки, решили, что это их обязанность — зацепить её, задеть и напридумывать кучу неприятных шуток. Совсем не смешных. — Ну что, Хармон, продолжишь отсасывать Холту за хорошие оценки? — Процедил Эйб ей на ухо, когда пара закончилась и все начали собираться. — Я вот неплохо разбираюсь в истории, не хочешь попробовать на вкус мой член? Майя молча смотрела на тетрадь, которую сжимала в руках. Обложка помялась. Сильнее, чем могла бы, и только тогда Майя поняла — это слёзы. Они набежали на глаза непрошеными крупными каплями, делая силуэт вещей расплывчатей, чем те были на самом деле.     Почему это снова происходило?     У этих людей не было повода так разговаривать с ней. Не было повода глумиться, издеваться и шутить. Но они позволяли себе это. Снова и снова, словно держа Майю за шею, окунали головой в грязь. Слушай. Впитывай. Смакуй.     И молчи. Как и всегда.     Молчание равно безопасность. Но каждый гребанный раз это было ужасно больно. Просто молчать. Не иметь возможности себя защитить. Молчать и ждать, пока стервятнику надоест клевать её сердце.     Сколько можно? Досада, злость, грусть, обида переполняли до краев. — Я тоже неплохо разбираюсь в истории, — прошептала она, схватив свои вещи. Майя прошла мимо Эйба и его друга, толкнув первого плечом скорее случайно, и выбежала из аудитории, слыша их злобный смех. — Подумай над моим предложением, Хармон! — Его слова ударили её в спину, но не заставили остановиться. Джексон помог ей с физикой. Объяснил, как решать задачи и выписал несколько формул ей в тетрадь. Спас от плохой отметки и необходимости ходить после пар к преподавателю, чтобы решить, как исправить оценку. Но почему его помочь стоила так дорого? Почему над ней продолжали издеваться даже здесь, вдали от дома, где никто не знал её? Почему? — Майя! Девочки выбежали следом. Майя услышала их голоса, пробивающиеся сквозь толпу других студентов, и чуть притормозила. Она проморгалась, смахивая с ресниц слезы, и повернулась к ним, натянув на лицо дежурную улыбку. — Эй, ты в порядке? — Что тебе сказал этот придурок? Майя смотрела на подруг, на их взволнованные лица. Надо бы рассказать, но комом в горле встали слова объяснения. Всё равно ничего не изменится. — Да так, ничего, — отмахнулась она. — Я пойду в библиотеку, сегодня первый "рабочий" день, — Майя показала кавычки пальцами. — Ты точно в норме? — Уточнила Агнес. Интересно, они действительно ничего не слышали или, может, удобно было сделать вид? Ядовитые мысли пробирались в голову. Нельзя было давать им волю, но Майя теряла контроль. Нельзя было злиться на подруг, но Майя теряла контроль. Нельзя было обиде позволять застилать глаза, но Майя теряла контроль. Так случалось, хоть и не часто. В конце концов она не железная. Железа в ней не было ни тогда, не было его и сейчас.     Зато было много ядовитой ртути, бежавшей по венам. — Да, — солгала Майя, — я пойду. Спишемся.     Скрыться в библиотеке казалось в тот момент спасительным решением. Загнать себя в угол, остаться среди молчаливых книг. Точно таких же, как и она сама. Сбросить джинсовку на стул, рядом кинуть рюкзак. И прислушаться. К тишине. К тихому шелесту страниц тех немногих студентов, что были здесь. Всё реже и реже библиотеку посещал кто-то, кроме её работников и преподавателей, вечно тянущихся к знаниям. Даже новенькие компьютеры, которые стояли в соседнем зале, мало что изменили.     Майя очертила взглядом стеллажи с книгами, что будут ей друзьями в ближайшие пару часов. Они не ответят, зато могли бы стать прекрасными слушателями, если она вообще захочет говорить. Обида испарилась, злость и грусть последовали за ней. Стало легче. Даже плакать не пришлось. Стало легче и правда. Не настолько, чтобы вновь начать улыбаться, но достаточно для того, чтобы не заливать всё здесь горькими слезами.     Пора было приступать к работе. В конце концов одно из лучших лекарств от хандры и плохого настроения — занять свои руки и голову чем-нибудь. Тогда у плохих мыслей, как и у монстров под кроватью, пытающихся схватить за ногу, которую ты быстро прячешь под одеяло, нет шансов.     Уже зная, чем ей предстоит заняться, Майя принесла небольшой тазик с водой, несколько тряпок и пару чистящих средств, запах которых её почему-то всегда успокаивал. Ей предстояло снять книги, помыть стеллажи, протереть сухой тряпочкой каждую книгу и поставить всё на место. Работы много, но Майя никуда не спешила.     Ей просто некуда было спешить.     Книга за книгой оказывались на столе и стуле, на полу и на полках других стеллажей, сложенные аккуратными стопками. Майя держала в своей голове напоминание библиотекаря о том, что все книги должны были стоять в алфавитном порядке в пределах своих жанра и темы, поэтому и старалась отделить их, сверяясь по листочку, который ей выдали. Сегодня она работала со стеллажами, на которых расположилась литература, связанная с физикой. — Молекулярная, квантовая, — бормотала Майя, смотря на лист в своих руках.     Вода с тряпки в её руках тихо капала на пол. Кап, кап, кап. Словно какая-то незамысловатая мелодия, смешавшаяся с другими звуками библиотеки. Живая музыка, созданная без использования инструментов.     Вибрация телефона, который Майя оставила на столе, рядом со своими вещами, нарушила эту идиллию. Бегло взглянув на экран телефона, Майя вернулась к своему списку. Игнорировала Эллиота она уже третий день, а тот, не сдаваясь, пытался до нее дозвониться и дописаться. Приехать к университету Майи он так пока и не осмелился, и Майя считала, что оно было к лучшему. — Механика, кинематика, статика, динамика... — продолжила она, стараясь не слушать жужжащий телефон, — классическая механика, механика сплошных сред, гидродинамика... боже, — Майя вздохнула, прикрывая глаза. — Неудивительно, что я тебя не понимаю, физика. В тебе так много подразделов...     Его запах появился гораздо раньше, чем он. Ваниль и табак сменили яблоки и дерево. И когда Майя услышала приближающиеся шаги, она уже знала, кого увидит. Взгляд его серых глаз обвел её и тут же переключился на пустые стеллажи, на стопки книг, что были всюду. И снова вернулись к Майе, к тряпке в её одной руке и листку — в другой. — Наверное, со стороны это выглядит странно, да? — Что ты делаешь? — Спросил Джексон, сложив руки на груди.     Черная толстовка податливо натянулась на крепких мужских плечах. Из-под воротника и рукавов виднелась светлая кожа, покрытая множеством татуировок. И ни одну из них, кроме жуткого паука на шее, Майя так и не сумела рассмотреть. Глаза Джексона всегда опережали, заставляя её заглядывать в них. И тонуть заодно. — Мою полки, протираю книги, — ответила Майя, — и пытаюсь разобраться, какая книга к какому отделу относится. А ты что-то хотел взять? — Волновая оптика, — сказал Джексон, продолжая смотреть на неё с чуть заметным интересом. — Волновая оптика, — повторила девушка и посмотрела на лист, — подраздел колебаний и волн, правильно? Это у нас...     Майя повернулась к стопкам, пытаясь вспомнить, куда именно переставила книги на эту тему. Посмотрела на те, что стояли справа, затем на те, что стояли на столе, и на те, что стояли на полках другого стеллажа. Не увидела. Запуталась... — Я забыла, куда их поставила...     Джексон коротко вздохнул и подошел ближе, наклонившись к одной из стопок. Майя последовала его примеру, чуть склонив голову набок, чтобы лучше читались названия на корешке. Они стояли совсем близко друг к другу, но не соприкасались. О том, что всего три дня назад они стояли почти вплотную, никто из них не вспоминал. — Зачем ты убираешься в библиотеке, тебе заняться нечем? — Ты действительно так считаешь? — Вопросом на вопрос ответила Майя, но следом добавила. — Это не от безделья и не бесплатно. Мои карманные сбережения почти на нуле, нужно же как-то подзаработать. Не хочу просить у родителей. — Позволь я угадаю, куда ты потратила все свои сбережения, — Джексон присел на корточки, продолжая разглядывать книги, — на конфеты? — Не без этого, — призналась Майя и присела рядом, обхватив колени руками, — они такие вкусные, такие шоколадные, такие сладкие, такие... — Дорогие? — подсказал Джексон и протянул вдруг руку к стопке, рядом с которой находилась Майя. Она тихо ойкнула, чуть отодвинувшись в сторону. — И дорогие. Но я не могу без них, ты же зна... — Майя резко замолчала. Вспомнила, что в прошлый раз, когда она сказала нечто подобное, Дженнифер толкнула её и готова была вцепиться в глаза, если бы не её парень. Неприятно было.     Однако Джексон закончил мысль за нее: — Я знаю, Майя. Я знаю.     Он выпрямился, держа в руках нужную книгу. Майя последовала следом. Тряпка в её руке уже почти высохла, так и не пройдясь пока ни по одной полке. Майя окунула её в тазик с водой и подошла к стеллажу, слыша, как Джексон листает книгу, затем открывает молнию на рюкзаке и засовывает ту внутрь. Так просто, даже не отметившись у библиотекаря. — Сегодня объявили оценки за лабораторную, которую мы писали в тот раз, — заговорила вдруг Майя, желая заполнить эту тишину между ними хоть чем-то. Она провела тряпкой по полке. — У тебя высший балл. — А у тебя? — И у меня, — тихо ответила Майя.     Водила тряпкой по деревянной поверхности, чуть морща нос от количества пыли, скопившегося за столько времени. Интересно, сколько лет здесь не убирались? — Кажется, тебя это не очень радует. — Нет... то есть да... — девушка сжала тряпку, прокручивая сегодняшнюю стычку с одногруппниками в своей голове. — Это твоя оценка, не моя. Я всё ещё не разбираюсь в физике. И вряд ли когда-нибудь смогу. — Какая разница — разбираешься ты или нет? Нам разрешили совещаться. Это было не бездумное списывание. Я объяснил тебе, как решать задачи. Всё честно.     Непривычно было слышать от него так много слов разом, и Майя не смела его перебивать.     Говори. Не замолкай. Прошу.     Джексон оказался вдруг рядом и положил руку на полку, почти вплотную с ладонью Майи. — Или кто-то подумал иначе?     Расскажи ему. Пожалуйся. Как тогда, в детстве. Расскажи, как тебя обзывали и как тебе это не понравилось. Джексон всё решит. Всегда решал. Всегда защищал.     Джексон Тодд защищал, да. Джексон Холт не станет. — Нет, — сказала Майя, пряча глаза.     Вранье — не лучшая её способность, но Джексон поверил. Или сделал вид.     Они замолчали. Майя продолжила старательно протирать полки, кожей ощущая взгляд молодого человека на себе. Он отошел к своему рюкзаку и стоял молча какое-то время, просто наблюдая за Майей. Ему что, доставляло удовольствие наблюдать за тем, как она убиралась?     Внезапно Джексон взял свой рюкзак и положил его рядом с вещами Майи. Подхватил вторую тряпку и подошел к ведру с водой. — Что ты... — Я тебе помогу.     Намочив тряпку и хорошенько выжав её, прошел к стеллажу. Дотянуться до верхних полок ему было гораздо легче, чем Майе — ей пришлось бы приносить стремянку, — поэтому Джексон занялся ими, ловко протирая ровную деревянную поверхность. Майя смотрела на него, не двигаясь, прислушиваясь к внутренним ощущениям. К встрепенувшимся бабочкам в животе. К сладко сжимающимуся сердцу.     Их взаимоотношения — запутанный клубок. Но в перерывах между игрой в незнакомцев, мелкими ссорами и кучей заданных вопросов существовали подобные минуты спокойствия и какой-никакой близости. — Ты так и будешь смотреть на меня? — Спросил Джексон, даже не взглянув в её сторону.     Майя тихо хмыкнула и вернулась к работе. — Деньгами делиться не буду, уж прости. — Как-нибудь переживу.     Вдвоем работа протекала гораздо быстрее. Они не разговаривали друг с другом, предпочитая работать в тишине. Майя хотела бы поговорить с Джексоном, как в старые добрые времена, но страх всё разрушить и снова поругаться был сильнее. Никогда прежде она не чувствовала себя так скованно рядом с ним — с человеком, что когда-то был дороже всех и каждого. Человеческие отношения, оказывается, такие хрупкие. Как легко можно сломать ту непринужденность, оставив лишь давящая молчание. Раньше говорили часами, сейчас же — осторожно обходили друг друга.     Такова была их реальность, не имеющая ничего общего с прошлым.     Со стеллажами было покончено, осталось расставить книги по разделам и на сегодня можно было заканчивать. Джексон принес стремянку, поставив её напротив одного из шкафов. Решили, что Майя, зная где и какой раздел находится, залезет на стремянку и будет расставлять книги, а Джексон будет подавать ей книги на нужные темы. — Ой, — тихо охнула Майя, когда стремянка под ней подозрительно заскрипела.     Джексон тут же схватил металлическую тетиву, чтобы лестница перестала шататься, и хмуро посмотрела на Майю. — Давай я поднимусь, — предложил он, — а ты будешь подавать. — Всё в порядке, — отмахнулась Майя и поднялась повыше, до самой верхней полки стеллажа. Оперлась бедром на одну из ступеней, сжимая в руке листок и карандаш, где собиралась отмечать уже поставленные книги. — Вот видишь, она отлично стоит. Совсем не шатается! — Она не шатается потому, что я её держу. — Начнем с механики, — проигнорировала его слова Майя, смотря в листок, — мне нужны все книги по кинематике...     Пока Майя перечисляла названия и авторов, Джексон, глубоко вздохнув, нехотя отпустил стремянку, подходя к одной из стопок. Девушка тут же почувствовала, как заскрипел под ней металл, но старалась не обращать на это внимание. Поставила несколько книг, протянутых Джексоном, на полку, следя за тем, чтобы они шли строго по алфавиту. — С кинематикой покончено, теперь давай динамику...     Джексон присел на корточки возле дальней стопки, доставая оттуда нужные книги. Майя смотрела на него сверху, мысленно приходя к неутешительному выводу... к какому именно — додумать она не успела. Её нога, на которую она опиралась, неожиданно соскользнула со ступеньки. Майя негромко вскрикнула, пытаясь ухватиться за полку стеллажа и удержаться на лестнице, но не дотянулась и начала падать назад.     Сердце разом подскочило к горлу, перекрывая возможность крику вырваться наружу. Майя зажмурилась, утопая в грохоте падающих книг и стремянки.     Однако она не ударилась о пол, почувствовав, как крепкие руки подхватили её и прижали к себе. По инерции Майя вцепилась в толстовку Джексона, обхватив его шею руками. — Я же сказал, что мне нужно было подняться, — негромко сказал молодой человек, когда наступила тишина.     Майя медленно открыла глаза, судорожно дыша. Джексон стоял спиной к стеллажу, а на его плечи упала стремянка, однако он словно этого не чувствовал, смотря Майе в глаза и прижимая её тело к себе. Странно, но на шум, который они устроили, никто не сбежался, оставляя их наедине. Может, Майе лишь показалось, что это было слишком громко?     Сердце стучало, как ненормальное, словно Майя страдала тахикардией. Головокружение чуть спало, и она начала приходить в себя. Продолжая держаться за Джексона, девушка подтянулась и толкнула стремянку обратно к стеллажу, позволяя молодому человеку выпрямиться. — Испугалась? — Тихо спросил он. — Немного, — так же тихо ответила Майя, а громко бьющееся сердце и чуть рваное дыхание выдавали её с потрохами. — А ты? — Да, — честно ответил Джексон, его шепот щекотал кожу, — за тебя.     «За тебя».     Внутри кольнуло.     Приятно. Трепетно. Обманчиво.     Ещё раз. И ещё.     Взгляд серых глаз не отпускал ни на минуту. — Сильно ударился? — Спросила Майя, ощущая, как щеки покрываются румянцем. — Нет, — легкая хрипотца проскользнула в его голосе. — Врешь...     Атмосфера между ними изменилась. Не было больше незнакомцев. Были лишь Майя Хармон и Джексон Тодд, что в очередной раз играли шутку с судьбой и собственными чувствами. Очередная попытка поцелуя, которая обязательно закончится провалом. Так всегда было. Зачем же изменять традициям?     Майя взглядом нашла шрамик на лбу. Тот самый, к которому она всегда мечтала прикоснуться, но никогда себе этого не позволяла. А сейчас можно было? Черные ресницы, оконтовавшие глаза. Серые, стальные. Иногда как будто темно-синие. А иногда, как сейчас, светло-серые, почти туманные. Любимые глаза. При любом освещении. При любом настроении. Всегда. — Отпустишь?.. — Прошептала Майя. — Зачем?     И правда — зачем? В его руках так спокойно. Так безопасно. Уютно. Зачем просить его отпустить себя, если можно было вечно смотреть ему в глаза? — Потому что с каждой секундой я хочу поцеловать тебя всё больше.     Осознать сказанное оказалось просто и довольно быстро. Всё изменилось за считанные секунды, и та самая попытка снова потерпела поражение.     Выражение лица Джексона изменилось. Нахмурившись, он первый отвел взгляд, вырываясь из этого гипнотического наваждения. Паук на его шее недовольно дернулся, стоило его хозяину сглотнуть.     Майя покраснела пуще прежнего, не понимая, как могла сказать что-то подобное вслух. Она всё испортила. Сломала. Нарушила привычный ход вещей лишь потому, что не сумела сдержать язык за зубами. Её чувства не должны были стать камнем преткновения, но они становились таковыми. Гораздо проще было держать их в тайне.     Джексон подошел к стулу и аккуратно усадил Майю на него. Никто из них не пытался заговорить и как-то разрядить обстановку, позволяя пропасти между ними, затянувшейся на те недолгие мгновения, вновь разрастись. Для Майи это была отличная возможность — признаться наконец в том, что она всегда хотела поцеловать Джексона, это была её несбыточная мечта. Он — он был её мечтой. Майя могла бы признаться в своих чувствах, вывалить всю правду, чтобы наконец, быть может, освободиться от тех сомнений и тоски, сковывающих душу. Но она молчала.     Так же, как и когда над ней издевались. Так же, как и молчал сам Джексон.     Майя растерянно смотрела на стопки книг, не представляя, как теперь продолжить вместе заканчивать работу. И, словно услышав её мысли, Джексон произнес: — Иди. — Он поднял листок и карандаш, упавшие на пол. — Я закончу.     И она ушла. Сбежала, даже не представляя, что это был не конец. Никогда прежде их игра в незнакомцев не была настолько хороша и профессиональна. Майя и Джексон обходили друг друга стороной, даже заметнее, чем это вообще было необходимо.     Они вновь столкнулись в библиотеке через четыре дня, когда Майя пришла на подработку. Она несла в руках тяжелую коробку с новыми книгами, направившись в отдел с историей Соединённых Штатов Америки. Её руки дрожали от веса коробки, а рюкзак неудобно болтался на плече, когда она, выйдя из-за стеллажа, резко остановилась.     Джексон сидел ну стуле, читая книгу. Его рюкзак стоял рядом, а на столе рядом была еще одна небольшая стопка книг.     Их взгляды встретились поверх картонной коробки, которую держала Майя. Молодой человек тут же отложил книгу и встал со стула, в два широких шага оказавшись рядом. Он взял коробку из её рук и угрюмо посмотрел на девушку. — Обязательно таскать такие тяжести? — Проворчал Джексон. — Куда её? — На стол, — робко ответила Майя, потирая уставшие плечи. — Спасибо.     Она подошла к коробке и достала канцелярский нож. То ли от напряжения, то ли от волнения её руки дрожали, поэтому раскрыть коробку у неё получилось только со второго раза. Внутри лежало несколько толстых книг, некоторые из которых, по словам библиотекаря, были совсем новыми, а некоторые приехали к ним в университет из других библиотек. — Я могу прийти позже, чтобы не мешать тебе, — проговорила Майя, когда Джексон вернулся на стул и взял книгу. — Ты мне не мешаешь, — спокойно сказал он. — Тебе помочь? — Нет, спасибо...     «Один раз ты мне уже помог. И вот что из этого вышло. Я даже не могу посмотреть в твою сторону».     Майя взяла несколько книг и подошла к нужному стеллажу, перерезая собой лучи закатного солнца, пробивающиеся через окна. Вновь образовалась тишина, нарушаемая лишь перелистыванием страниц, тихим скрежетом карандаша и легкими шагами Майи. Удивительно красиво смотрелись корешки книг, освещаемые оранжево-розовыми лучами. В воздухе витали крохотные пылинки, переливаясь на свету. Умиротворенно. Как будто даже нереально. Поставив очередную книгу на полку, Майя вдруг вытащила её обратно, уловив название, выведенное на обложке красивыми черными буквами.     Заинтересовавшись, она достала телефон и сфотографировала обложку, чтобы не забыть о ней в будущем. Таких фотографий у Майи было больше сотни. — Ты такая пухленькая, — пробормотала она, держа увесистую книгу уже двумя руками и повернувшись к окну, — я наверное, очень долго буду тебя читать...     Она провела пальцев по мягким страницам, следя за тем, как оранжевые лучи солнца скользят по маленьким черным буквам. Заправив прядь волос за ухо, Майя бегло взглянула в сторону, где находился Джексон и где уже на протяжении нескольких минут была тишина.     Джексон смотрел на неё. Не моргал. Выражение его лица невозможно было разгадать. Внутренняя борьба. Вопрос выбора. Решение? Всё происходило слишком быстро. И безумно медленно. Лучи падали на его крепкие плечи, и Майя видела рядом с ним сверкающие пылинки, и видела, что его темные волосы, которые все, должно быть, считали черными, имели на самом деле темно-коричневый оттенок. Она видела, как дрогнул паук на его шее. Видела, как пальцы сжали обложку книги, словно он чем-то был недоволен.     Что же происходит в твоей голове, Джексон Холт? Что так беспокоит тебя? — К черту.     Джексон резко встал со стула, отбросив книгу на стол. Преодолел расстояние между ними так быстро, словно его и не было. Закрыл собой солнце, прижал к стеллажу. Дыхание Майи застряло в груди, книга выпала из рук, ударившись обложкой о пол и раскрываясь на неизвестных страницах. Непозволительно быстро. Непозволительно близко.     Его рука на её талии перебирала складки розового свитера. Вторая — запуталась в волосах, водила по прядям. Лицо напротив — глаза заглядывают в душу, даже глубже. Они трогали сердце, колотящееся в груди невероятно громко. Мятное дыхание на её губах — между ними лишь пара-тройка сантиметров. Ещё меньше. Ещё ближе. — Джексон, — сорвалось у неё, и это заставило его остановиться.     Нет. Только не это. Не останавливайся.     Джексон чуть отстранился, и они вновь смотрели друг другу в глаза. Смотреть в его глаза и видеть свое отражение. Смотреть в его глаза, пытаясь сбежать от прошлого времени. Смотреть в его глаза, понимая: её любовь не угасла, разгораясь всё ярче. И с каждым прожитым днем, искрами в небо взлетая, её любовь становилась сильнее. Только лишь сердце, тихо скуля, словно раненый зверь, болело в груди до тупого изнеможения. Оно тянется, рвется к нему, он же постоянно сбегает. Вперед, вперед и только вперед, ни разу не оглянувшись. А там она — его спокойное прошлое глядит ему вслед, от боли в груди немного согнувшись. Шаг, еще один, третий, четвертый и пятый. Он снова сбегает. Она снова плачет. И так всё по кругу. Она хочет, до безумия хочет взять его за руку и стиснуть горячие пальцы. Раствориться во взглядах друг друга, чтобы в очередной раз понять: он — её надежды, мечты, она — его любимое прошлое.     Джексон начал отстраняться, и холод тут же пробрался между ними. — Нет, — дрожащими пальцами Майя сжала его плечи, вцепившись в толстовку. — Не отстраняйся.     Не уходи. Не бросай. Позволь дойти до конца. Столько потерянных возможностей, пора завершить этот круг. — Я хочу тебя поцеловать. — Хрипло прошептал Джексон.     Он обводил её лицо своим взглядом, искренним, теплым. Снова и снова натыкаясь на чуть приоткрытые губы. Не спешил, словно ожидая её одобрения.     Майя чуть заметно кивнула. Пути назад нет. Всяким традициям рано или поздно приходит конец.     Невесомо проведя пальцами по её щеке, Джексон прижал ладонь к её горячей коже. Вторая рука окольцевала талию, притянув к своему крепкому телу. Лучи закатного солнца игрались с ресницами и волосами, бликами танцуя на одежде. Джексон наклонил голову, кончиком носа соприкоснувшись с носом Майи, но лишь на долю секунды, чтобы затем накрыть её губы своими.     И тогда внутри Майи враз зацвели миллиарды прекрасных соцветий.     Она поняла: мечты сбываются.