Часть 2

Утреннее солнце било в глаза нестерпимо ярко, усиливая и без того раскалывающуюся головную боль Сарады. Как обычно, она была первой, кто встал, оделся и спустился вниз — она ждала остальных в холле отеля, наслаждаясь короткими мгновениями блаженной тишины. Чочо появилась следующей и выглядела измотанной. Она переоделась обратно в форму шиноби, но под глазами у нее все еще оставались остатки плохо смытого вчерашнего макияжа, медные волосы были небрежно скручены в растрепанный пучок на макушке — ее любимая ленивая прическа. Первые несколько минут девушки молчали, лишь коротко кивнув друг другу в знак приветствия; они не были в плохом настроении, но было очевидно, что обе страдали от раннего подъема после вчерашних ночных похождений. Наконец, Чочо нарушила тишину усталым бормотанием. - Чувствую себя как помойка... Сарада фыркнула. - Да, я тоже. Голова раскалывается. - Клянусь... больше никогда не буду пить. - Сарада знала, что в лучшем случае Чочо возьмет небольшую паузу. - Как дела с Шинки? - спросила Сарада. Легкий румянец окрасил щеки Чочо, а ее глаза смущенно опустились вниз — что было совсем не в ее характере. - Нормально, наверное. Мы просто поговорили о миссии. - Ну, это начало. - Сарада улыбнулась, стараясь подбодрить подругу. Чочо посмотрела на нее и тоже улыбнулась. - Да. Ты права. - Доброе утро! Девушки подняли головы и увидели приближающихся Шикадая, Иноджина и Мицуки; Мицуки улыбался своей обычной странной улыбкой, Шикадай выглядел не менее уставшим, чем девушки, а Иноджин, единственный, кто не пил, казался нейтрально спокойным. - А доброе ли? - протянула Чочо в ответ, окидывая Мицуки взглядом, полным раздражения и обиды. - Я так думаю, - сказал он, пожав плечами, улыбаясь еще шире. - Сама виновата, что у тебя похмелье, Пухляш, - махнул рукой Иноджин, - Ты знала, что нам рано вставать, но все равно напилась как свинья. - Зато я умею веселиться! - прошипела она в ответ. Сарада откинула голову назад и закрыла глаза. Было невыносимо слушать препирания этих двоих. - Ты что, осуждаешь мое решение оставаться трезвым? - переспросил Иноджин, - Потому что если так, то это глупость! Шикадай поднял руку, заставив обоих замолчать. - Хватит! - резко оборвал он, - Шинки нас ждет у ворот, так что пора уже выдвигаться. Где Боруто? Сердце Сарады болезненно ударилось о ребра в такт пульсирующей боли в черепе, брови нахмурились. Головная боль вкупе с усталостью почти заставили ее забыть о том, чем кончилась прошлая ночь — почти. Она надеялась, что сможет не думать об этом до конца дня. Но, конечно же, это была глупая надежда — одно лишь упоминание его имени послало дрожь нежелательных чувств по всему телу. К счастью, сейчас было намного легче их подавить, чем прошлой ночью. - Кажется, я видел, как он ушел с той девушкой прошлой ночью, - спокойно сказал Мицуки, его взгляд скользнул по Сараде, словно пытаясь считать ее реакцию. Она подавила все эмоции, и ее лицо осталось безразличным. - Везучий ублюдок, - вздохнул Иноджин, - Почему он всегда получает всех девчонок? - Может, потому что он умеет веселиться, - хмыкнула Чочо, бросив на него взгляд. Блондин нахмурился и уже собирался что-то возразить, когда Шикадай снова поднял руку. - Ребята! - предупредил он. Боруто показался из-за угла, он передвигался кое-как; волосы торчали во все стороны, одежда была помятой, жилет расстегнут, а лицо было болезненным. Было ясно, что он чувствовал себя хуже всех. "Поделом тебе", злобно подумала Сарада. Она сразу зацепилась взглядом за фиолетовые отметины на шее парня. Иноджин тоже их заметил (честно говоря, их заметили все), и хихикнул, едва слышно пробормотав "братан..." себе под нос. Шикадай нахмурился, что тут же уловил блондин. - Я же не опоздал? - спросил он хриплым голосом. - Нет, - вздохнул Шикадай, - Не опоздал. Пошли. Шикадай пошел вперед; Мицуки и Иноджин пристроились по бокам от Боруто, причем последний начал расспрашивать его о прошлой ночи, что заставило черноволосую девушку быстро вскочить с места и поспешить за Шикадаем. Чочо изо всех сил старалась поспеть за подругой. - Сарада, пожалуйста... помедленнее, - взмолилась она. Сарада замедлилась. - Извини... я просто... хочу домой, - извинилась она. Она посмотрела за спину Чочо, на троих парней; Иноджин прижимал руку к шее Боруто, исцеляя безвкусные следы. Ей нужно было взять себя в руки; Довольно часто после миссий, он находил утешение у местных на ночь — привычка, которая укоренилась в нем с тех пор, как ему едва исполнилось шестнадцать, и он обнаружил, что его способ снятия стресса после миссий лежит между женских ног. Она никогда не забудет первый раз, когда это случилось, в тот раз она застала его с дочерью человека, который их нанял. По доброте душевной и в знак признательности за их тяжелую работу, мужчина позволил им переночевать, пока они пережидали бурю, которая обрушилась на Страну Мороза, где проходила их миссия. Все шло прекрасно, пока его дочь тоже не решила выразить свою благодарность, пригласив Боруто в свою постель, втайне от всех остальных в доме. Когда он опоздал к воротам поместья на следующее утро, и Сарада отправилась его искать, она была ошеломлена, наткнувшись на них обоих — голых, все еще спящих и переплетенных друг с другом. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько неловко и неуютно; эта картина до сих пор выжжена в ее памяти, словно наказание за то, что вообще испытывала такие чувства. Вскоре после той миссии она начала ревновать и страдать всякий раз, когда видела, как друг поглядывает на других женщин, или уходит с ними глубокой ночью. Но теперь это причиняло особенную боль. Сильную боль. И она не знала, что усилило ее чувства к нему. Ничего ведь не изменилось. Они относятся друг к другу как всегда. Они все еще подтрунивают друг над другом, все еще шутят и долго болтают по душам. Они по-прежнему лучшие друзья. Так почему? Два отряда из Листа направились к главным воротам Сунагакуре, где уже стоял Шинки, один; его волосы развевались на легком ветерке. Чочо была права; он был привлекательным — загорелая оливковая кожа, круглые карие глаза, россыпь веснушек на носу и тело, которое словно было вылеплено богами, даже под одеждой. Единственная причина, по которой Сарада не удивлялась тому, что он все еще холост, крылась в его колючем характере — что лишь слегка смягчился за годы. - Спасибо еще раз за помощь, - тихо сказал он Шикадаю, решительно кивнув, - Мы с отцом обязательно передадим наши благодарности Хокаге и расскажем ему о ваших усилиях. Шикадай одарил его едва заметной улыбкой. - Мы просто рады, что все разрешилось. Чочо слегка протиснулась перед своим командиром. Сарада чуть не рассмеялась вслух при виде уморительного лица, которое скорчил Шикадай. - Если тебе снова что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйся обращаться к нам! Мы справимся с чем угодно! - заверила она его с широкой улыбкой. Шинки пару мгновений пялился на нее, но в итоге одарил ее легкой усмешкой. - Я обязательно это учту. Щеки Чочо вспыхнули ярко-красным, а ее пухлые губы растянулись в улыбке.

***

Дорога обратно оказалась не такой ужасной, как ожидала Сарада. Первая половина пути — полный мрак, она могла отчетливо слышать разговор Боруто и Иноджина о девушке из Суны, как бы далеко она ни старалась держаться от них. Но к утру второго дня разговоры и пошлые комментарии стихли, и все они снова вернулись к обычному состоянию. На третий день они прибыли обратно в деревню и все разошлись в разные стороны. Чочо, Мицуки, Боруто и Иноджин направились каждый своей дорогой, а Сарада и Шикадай пошли вместе к кабинету Хокаге, готовясь предоставить Седьмому полный отчет о миссии. Вся пятнадцатиминутная прогулка туда была неловкой; они оба молчали, и Сарада гадала, не связано ли это с тем, что Шикадай заметил, как расстроена она была в ту ночь в отеле. "Мицуки... ты совсем глупый, если так думаешь!" — сказал Боруто несколько лет назад, когда тот упомянул (уже в пятый раз), что его товарищи были бы хорошей парой. Сарада согласилась с блондином, хотя жало его слов пронзило ее сердце одним резким ударом. Этого было достаточно, чтобы убедить ее, что он не испытывает того же и, вероятно, никогда не испытает. Они, наверное, и правда были бы ужасной парой; они ведь полные противоположности. Она трудолюбивая и целеустремленная; в отличии от него. Она воспринимает все серьезно; он — нет. Она предпочитает быть тихой и расчетливой; он громкий и действует, не думая. У них почти нет общих интересов. - Сарада? Сарада моргнула; хриплый голос и пристальный взгляд синих глаз, впившихся в ее собственные, вернули ее в реальность. На мгновение она приняла их за глаза Боруто, но темные мешки и морщинки быстро дали понять, кто это на самом деле. Она резко повернула голову в сторону, Шикадай смотрел обеспокоенно. Как долго они находились в кабинете Хокаге? Неужели она действительно настолько отключилась, что полностью проигнорировала разговор Седьмого с ней? - А - ахнула она. Седьмой сидел за своим столом. Если Хокаге задал ей вопрос, а она не услышала его, потому что была слишком занята мыслями о его сыне... она больше никогда не выйдет из комнаты, Боже! - И-извините, Седьмой! - пискнула она после миллиона безуспешных попыток что-то вспомнить. Ее щеки начали гореть от стыда, - Я не расслышала вопрос. - Не волнуйся об этом. Уверен, ты устала после миссии. Я только спросил, не влип ли Боруто в неприятности? Она тяжело сглотнула, отводя взгляд. Нежелательные воспоминания о том, как руки товарища по команде трогали незнакомую девушку, снова возникли перед глазами. - Все в порядке, - сказала она тихо. Наруто рассмеялся; по крайней мере, он пропустил мимо глаз странное поведение Сарады. - Я в этом не сомневаюсь. Спасибо, что всегда заботишься о нем и Мицуки, им повезло, что у них такой капитан, как ты! Правда, Шикадай? Шикадай кивнул. - В любом случае, - Наруто откинулся в кресле и потянулся, закинув руки над головой. - Вы двое свободны. Большое спасибо за всю вашу тяжелую работу и за отчет. Отдыхайте! - Спасибо, - сказали Сарада и Шикадай хором, прежде чем развернуться и покинуть кабинет. Как только они покинули здание и вышли на улицу, они разошлись. - Ну, увидимся позже, - бросил Шикадай через плечо. - Пока.