Часть 4

Демон, не давая передышки, обрушил на тишину хриплый рык, вторящий бешеному стуку сердца Алекса. Он терзал его изнутри, как дикий зверь, нашедший долгожданную добычу. Зубы скользнули ниже, к ключице, оставляя пылающий знак собственности. – Сильнее, – выдохнул Алекс, тонущий в омуте ощущений. Просьба сорвалась с губ, как молитва, как проклятие, как признание в чём-то запретном и сладостном. Мир сузился до объятий демона, до обжигающих поцелуев, до дикой пляски нервов, требующих всё больше. И демон не медлил. Рычал, стонал, шептал что-то на языке, от которого мурашки бежали по коже, а внизу живота разгорался личный ад. Алекс чувствовал себя марионеткой в руках гениального кукловода, дёргающейся в неистовом танце, который, к чёрту всё, ему нравился! Почти. Дышать становилось всё труднее, а демон, казалось, вознамерился выпить всю его душу через поцелуи. Демон, словно прочитав его мысли, усилил напор. Его пальцы, грубые и горячие, впились в бёдра мальчишки, притягивая его ещё ближе, лишая последних остатков пространства между ними. Он чувствовал каждый мускул демонического тела, обжигающий жаром, каждый шип на его коже, оставляющий лёгкие царапины, только подстёгивающие возбуждение. – Ещё… – прошептал Алекс, захлёбываясь воздухом. Слова тонули в рыке демона, в его жадных поцелуях, в безумном ритме их тел. Он уже не понимал, где заканчивается он и начинается демон. Они слились в единое целое, в клубок первобытной страсти, в котором не было места ни сожалениям, ни сомнениям. Демон отстранился на мгновение, и Алекс застонал от потери контакта. Он увидел в его глазах, горящих адским пламенем, отражение собственной похоти, собственной жажды. Демон усмехнулся, обнажая острые клыки, и прошептал, обжигая губы Алекса: – Ты просил сильнее, смертный. Ты получишь это. И он обрушил на него новый шквал ощущений. Он кусал, царапал, ласкал, терзал, доводя до грани безумия. Мальчишка кричал, стонал, не в силах сдержать нахлынувшую волну наслаждения. Он чувствовал, как его тело дрожит, как каждая клеточка его существа вибрирует в унисон с демоническим ритмом. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они, два существа, объединённые первобытной страстью, танцующие свой безумный танец на краю бездны. И Алекс знал, что, даже если он упадёт в эту бездну, он не пожалеет ни о чём. Потому что в этот момент, в объятиях демона, он чувствовал себя живым, как никогда прежде. Демон наклонился ближе, его горячее дыхание касалось кожи Алекса, вызывая мурашки по всему телу. Он шептал слова, полные древней магии, и каждое из них было как удар молнии, пронизывающий его до глубины души. Алекс не мог отвести взгляда от этих огненных глаз, в которых отражалась его собственная тьма. – Ты будешь моим? – произнес демон, и в его голосе звучала уверенность, которая заставила Алекса дрогнуть. Мальчишка закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в эту бездну. Он чувствовал, как его тело наполняется энергией, как будто он стал частью самого хаоса. – Да, – прошептал он, и это слово стало его обетом. Демон, словно обезумевший художник, принялся с остервенением выписывать новые узоры на полотне тела мальчишки, проникая всё глубже – как кисть, ведомая безумным вдохновением! Каждое его движение отзывалось в парнишке дикой симфонией, заставляя извиваться дугой под аккомпанемент криков, в которых смешались боль и… о, да, капля извращенного восторга! Сжав возбужденный член Алекса, демон принялся творить нечестивую магию. Мальчишка чувствовал, как его плоть, словно воск, горит и плавится под этим колдовским прикосновением. Разум начал барахлить, границы между реальностью и сновидениями расплылись в кислотном мареве, оставив лишь пульсирующую, обжигающую боль и нарастающий жар, от которого хотелось выпрыгнуть из кожи! Он уже не понимал, что предпочел бы: чтобы этот ад прекратился или чтобы длился вечность, как самая умопомрачительная рок-н-ролльная баллада. В криках сквозило отчаяние, но где-то в самой глубине, в самой темной и извращенной кладовке души, прорастало нечто новое – пугающее. Демон утробно зарычал, впиваясь зубами в ключицу Алекса, ставя клеймо собственности. И изверг жаркое семя глубоко внутрь, будто подписывая кровью дьявольский контракт, скрепляющий их воедино в этом греховном танце страсти. Алекс вскрикнул не от боли, а от дикой, всепоглощающей эйфории, что пронзила его насквозь, словно молния в грозовую ночь. Этот демонический акт не был насилием — это было перерождение, алхимическая трансформация, где похоть и тьма сливались в нечто совершенно новое и ослепительное. Демон отстранился, его глаза горели адским пламенем, но в этом пламени мальчишка видел не только тьму, но и… восторг? Удивление? Да чёрт побери, кажется, этот рогатый засранец тоже кайфует! Ухмылка расползлась по его хищному лицу. — Ну что, смертный, готов к следующему акту нашего дьявольского балета? — прорычал он, и в голосе его слышалось предвкушение. Алекс откинул голову назад и расхохотался, его смех эхом разнёсся по пещере. — Ты ещё спрашиваешь? Да! И демон, словно получив долгожданное разрешение, набросился на него с новой, ещё более яростной волной страсти, превращая ночь в бесконечный греховный карнавал. И пусть кто-то скажет, что это неправильно, что это аморально, что это мерзко. Мальчишке было плевать. В эту ночь, в объятиях демона, он чувствовал себя живее, чем когда-либо. Он танцевал на краю бездны, и ему это нравилось. И чёрт возьми, если это и есть ад, то Алекс с радостью поселится здесь навсегда, в этом греховном, восхитительном, умопомрачительном аду. Утро застало их измотанными, но довольными. Демон, вальяжно развалившись на груде камней, лениво потягивался, словно сытый кот. Алекс, прислонившись к его боку, чувствовал себя… измотанным, но в то же время счастливым.