Немного будничной милоты

В камине потрескивали дрова. Антонин сидел за столом и вырезал что-то из дерева — снова, как всегда. Фенрир лежал на диване, свернувшись калачиком по-волчьи, бормоча себе что-то под нос — то ли ругательства, то ли старые сказки. Гарри весь день ходил странный: молчаливый, задумчивый, как будто пытается угнездиться в каком-то чувстве, которого сам ещё не понимает. Пару раз даже не огрызнулся, когда его дразнили. Это уже вызывало тревогу. Антонин заметил, что Гарри часто кидает взгляды на кресло, где сидит Фенрир. И на него самого — короткие, неуловимые. Но, главное — он не шипел. Значит, что-то зреет. Когда Сивый пошёл на кухню, Гарри вдруг подошёл к Антонину. Медленно. Будто сомневался. — Ты чего? — удивился Долохов. Гарри не ответил сразу. Потом просто опустился рядом, облокотился головой на его бедро и обнял за талию. Антонин замер. Это был не тот Поттер, который шипит, огрызается и царапается. Это был Гарри, который доверяет. — Я... просто. — Гарри сжал чуть крепче. — Не спрашивай. — Я и не собирался. — мягко сказал Антонин. Его рука осторожно легла на чёрные волосы. Когда Сивый вернулся, он увидел картину: Гарри обнимает Антонина. И мурчит. Едва слышно. Но мурчит. — Ну надо же… — протянул Фенрир. — Наш котёнок дорос до настоящих обнимашек. — Заткнись. — зашипел Гарри. — Да-да. Я всё понял. Просто… не мешаю. — Фенрир устроился рядом, рядом. Спустя пару минут Гарри протянул руку — и дотронулся до Фенрира. Не обнял. Просто прижал. — На всякий случай. Чтобы ты не ныл, что тебя забыли. — объяснил Гарри. — Принято. — усмехнулся Фенрир. Как итог: Гарри никому не объяснил, почему решил подойти. Но с этого дня, если он молча садится рядом — никто не комментирует. А в его комнате на шкафу теперь два пледа. И кресло подписанное углём: «ЗАНЯТО (для всех кроме двух псов).»