1. Есть только страсть

Дарт Марр вёл себя подозрительно с самого начала их экспедиции в Неизведанные Регионы. На первый взгляд не изменилось ничего. Походка Тёмного лорда была уверенной, а спина — прямой, когда он ранним утром появлялся на мостике корабля. Дарт Марр то расхаживал у голопроектора, то решительным голосом отдавал приказы офицерам, то, в редкие свободные минуты, стоял неподвижно у огромного иллюминатора, за которым парили в темноте космоса корабли имперского флота. Всё было таким же. И всё же что-то было не так. Когда двери кабинета отрезали его от коридора, Марр становился слишком тихим и задумчивым для человека, всегда казавшегося олицетворением силы и страсти. Он говорил с ней, и в его голосе появлялось пугающее спокойствие, которое обычно приходит не от уверенности в победе, а от смирения со своей судьбой. Ощущение, что Дарт Марр скрывает что-то важное, усиливалось с каждым днём, но вопросов она не задавала. В конце концов, у Гнева Империи тоже была своя тайна. Её тайна была совсем иного рода. Она не могла повлиять на судьбу галактики или послужить козырем в чьей-то политической игре. Её тайна не являлась ни секретным оружием, ни древним знанием, способным раз и навсегда оборвать вечную жизнь Императора. Она, в сущности, не представляла опасности ни для кого, кроме неё самой. Эту тайну знала лишь она одна. Лорд Гнев привыкла жить с ней, как привыкают существовать с неизлечимой болезнью, но исцеления она никогда не искала. Её тайна давала ей силы — разжигала пламя в её сердце так, как не могла бы разжечь даже самая глубокая ненависть к заклятому врагу. Её тайна казалась почти смешной на фоне нависшей над ними угрозы. Этой тайной были всего лишь слова. Простые и всплывающие в мыслях слишком легко, словно затаившиеся в ожидании, когда их наконец скажут. Гнев знала, что они означают, знала, что они были правдой, знала их адресата, и именно поэтому боялась произнести их вслух. Изо дня в день она убеждала себя, что для подобных откровений сейчас не время. Что она молчит вовсе не потому, что боится услышать ответ. Что нужно лишь дождаться подходящего момента. Подходящий момент так и не наступил. Шанс облечь признание в слова исчез внезапно и бесповоротно, когда одна вспышка молнии разделила её жизнь на две части: ту, где Дарт Марр был, и ту, где его больше не было. Часть, где он всего какие-то часы назад стоял на капитанском мостике, отдавая последние приказы своему флоту, и другую — где его тело навсегда застыло на полу тронного зала. Мысль, что от той же судьбы её отделяет лишь лёгкий взмах руки Валкориона, проплывала в сознании, не вызывая больше ни страха, ни сопротивления. Пусть. Кажется, в своей погоне за бессмертием Император искренне полагал, что нет ничего страшнее смерти. Он ошибался. То, что страшнее смерти, только что произошло. В тот день лорд Гнев ещё не знала, что это было лишь началом долгого кошмара.

***

— Ситхи не умоляют о спасении. Через страсть я обретаю силу. Её голос эхом отразился от невидимых стен. Ладони и колени упирались в серый камень, но обрести равновесие не удавалось — здесь оно подчинялось не законам физики, а собственному отравленному карбонитом сознанию. Камень должен был быть холодным — она знала это — но казалось, что он вообще не имел температуры. Сон стал настолько привычным, что она едва могла вспомнить краски реального мира. Каким был цвет грозовых туч на Дромунд Каасе? В какие тона редкие лучи рассветного солнца окрашивали джунгли? Всё чаще она задавалась вопросом, не были ли её воспоминания об Империи всего лишь ещё одним сном. — Чего стоит сила, лорд Гнев, если она не способна сохранить самое ценное? Она подняла голову и уткнулась взглядом в идеально белые сапоги. Валкорион стоял перед ней, осязаемый и живой, совсем как в тронном зале Закуула. — Мне нечего сохранять. Есть потери, после которых не остаётся ничего, кроме ненависти. Я переживу и это, как пережила всё остальное. Губ Валкориона коснулась улыбка, но в ней не было тепла. — Ты, возможно, переживёшь. Но что насчёт другого? Ты не примешь помощь, даже чтобы спасти того, кто не может спасти себя сам? Смотри. Серый камень расплылся и пришёл в движение вокруг них, меняя форму. Из пустоты выступили стены, и Гнев оказалась в незнакомом тёмном помещении. Всё ещё на коленях, но теперь они упирались в дюракритовый пол. Она почувствовала, что Император собирается ей показать, ещё до того, как увидела это глазами. Дарт Марр. Он был там, застывший в блоке карбонита. Висел на стене, словно чей-то военный трофей. Его присутствие в Силе было слабым, но она бы не спутала его ни с чем. Неужели?.. Нет. Слишком часто сознание предлагало ей именно то, чего она боялась или желала. Казалось, что стоит ей сейчас протянуть руку, и ледяная серая статуя растает под пальцами и растворится в пустоте. И всё же его присутствие было слишком настоящим, слишком живым и тёплым на фоне безжизненных иллюзий. Гнев поднялась на ноги, стараясь не смотреть на Императора. Если она посмотрит на него, он всё поймёт. Валкорион шагнул ближе к застывшему телу поверженного Тёмного советника, сложив руки за спиной. Выражение его лица оставалось нечитаемым, но взгляд оранжевых глаз пронзал её насквозь. — Ты удивлена? — словно позабавленный увиденным, спросил Император. — Я пощадил его. Милосердие... или, возможно, шанс для тебя. Карбонит поддерживает его жизнь, как он поддерживает и твою. Но с каждым днём его сила убывает. Надолго ли ещё её хватит? Знание, что Марр жив, должно было принести облегчение, зажечь радость от совершённой в последний момент победы над смертью. Вместо этого оно пробудило лишь холодный страх. Когда-то в этом долгом сне она забыла об осторожности. Всего один раз. Но одного раза было достаточно. — Я вижу правду, которую ты не хочешь произнести, — мягким тоном продолжил Валкорион. — Его судьба не безразлична тебе. ...И поэтому он знал. — Прими мою помощь, и ты спасёшь его. Откажись, и когда придёт время, ты найдёшь лишь его труп. Её пальцы задрожали. Распознать манипуляцию было несложно, но понимание устройства ловушки не делало ту менее эффективной. Мысль о том, что Марр медленно умрёт в плену и в одиночестве здесь, на вражеской планете, была почти невыносимой. Спасти Дарта Марра означало бы не только спасти великого лидера и воина. Это значило бы сохранить силу, порядок и страсть, которые ещё существовали в Империи благодаря ему. Спасти саму Империю. — Подумай над этим как следует, Гнев. — Валкорион исчез на секунду, только чтобы появиться прямо за её спиной. — В битве тебе почти нет равных, это так. Но этого недостаточно. Я предлагаю тебе свою силу — ровно столько, сколько нужно, чтобы сохранить Марру жизнь. Дар, не более того. Примешь ли ты его? Безмолвная статуя Тёмного лорда выглядела равнодушной к своей судьбе. Гнев вспомнила Дарта Марра таким, каким он стоял перед Валкорионом. Даже в этой безнадёжной ситуации он не впал в отчаяние. Марр не умолял. Не пытался торговаться. Он посмотрел в лицо смерти и готов был встретить её с достоинством, как ситх. И в этом воспоминании она нашла свой ответ. — Нет. — Ты обречёшь его на смерть из-за своей гордыни? — Дарт Марр не боялся смерти. Он не хотел бы, чтобы я торговалась с тобой за его жизнь. Он презирал бы меня за это. Выражение Валкориона на какое-то мгновение стало более жёстким, но затем на его лицо вернулось холодное безразличие. — Ты цепляешься за принципы, словно они защитят тебя от потери. Это бесполезно. Когда пламя Марра погаснет, знай, что это результат твоего упрямства. — Он ситх. Марр сильнее, чем ты думаешь. Я не оскорблю его честь, склонившись перед тобой. Стоять прямо стало легче. Впервые за долгое время ей не приходилось тратить почти все силы на то, чтобы снова не упасть на колени. Марр бы понял. Он бы одобрил её выбор. Даже если бы этот выбор его убил. Комната рассеялась как дым, и Гнев снова оказалась на сером камне, наедине с бесформенными тенями и эхом. Валкорион исчез из виду, но надеяться, что он оставил её хотя бы на время, она уже давно не смела. Гнев опустилась на колени и закрыла глаза. Покой — это ложь, есть только страсть. Но какая страсть? Её ярость от манипуляций Валкориона или более глубокое чувство, из-за которого ей хотелось сжечь дотла половину галактики? Страсть всегда двигала ситхами, и страсть проведёт её и через это. Через страсть я обретаю силу. Она найдёт силу спасти их обоих, и этой силы будет достаточно. И если кто-нибудь посмеет встать у неё на пути, они утонут в собственной крови. Через силу я обретаю могущество. Кодекс никогда не обещал, что это будет легко. Через могущество я обретаю победу. Ситхи, в конце концов, не умоляют о спасении. Они добиваются его сами. Через победу мои цепи будут разбиты. Никакие цепи не могут удерживать её здесь вечно. Однажды она разобьёт их все.

***

— Процесс разморозки запущен. Гнев застыла позади Ланы. Уже не в карбоните — пусть и фантомное ощущение холода ещё не до конца покинуло её, — а скованная знанием, что совсем скоро ей предстоит столкнуться с последствиями своего выбора. Карбонит не был предназначен для спасения. Процесс разморозки, даже выполненный со всей осторожностью, мог нанести непоправимый урон. Или же показать, что надежды на выживание не существовало никогда. Индикаторы блока переключились с красного на жёлтый. Консоль издала протяжный писк, и поверхность карбонита заблестела под холодным светом ламп. Нагрудник брони пленника начал снова обретать цвет. Там, под ним, не бившееся годами сердце должно будет вспомнить, как это делать. "Откажись, и когда придёт время, ты найдёшь лишь его труп." На мгновение в покрытой каплями маске Тёмного лорда ей почудилось немое одобрение. Она сделала свой выбор. Осталась верной принципам, даже если это могло обречь его на смерть. Марр бы понял. Но понимание и одобрение не будут значить ничего, если он умрёт. — Лана. — Гнев глубоко вдохнула и заставила себя задать вопрос, ответ на который она боялась услышать. — Он выживет? — Пока не могу сказать, — откликнулась Лана, не отрывая сосредоточенного взгляда от экрана. Строки данных мелькали одна за другой, и разобрать их Гнев не успевала. — Показатели... — Лана осеклась и сжала губы. — Мы скоро узнаем. "Скоро" ощущалось вечностью. Пар сгущался и клубился вокруг них, стены спрятались за призрачными облаками, и казалось, что кроме неё и карбонитного блока больше ничего не существует. Гнев шагнула ближе. Тело слушалось, но сознание отчаянно сопротивлялось каждому движению в попытке защитить себя от реальности. — Последовательность завершена, — сообщила Лана, отступая от панели управления. Карбонит полностью ослабил свою хватку, передавая пленника во власть гравитации. Гнев бросилась вперёд и подхватила Марра прежде, чем он успел рухнуть на пол. Держа его как можно осторожнее, она опустилась на колени. Закованное в броню бессознательное тело оказалось гораздо тяжелее и холоднее, чем она ожидала. Голова Марра неподвижно покоилась на её плече, и Гневу казалось, что она обнимает статую, высеченную изо льда и дюрастали. Или труп. Лана опустилась на пол рядом с ней. Медицинский сканер тихо пискнул и пробежал по телу Марра синими лучами. Лана хмурилась, считывая данные, которые, как Гнев отчаянно надеялась, принесут хорошие новости, а не станут подтверждением её худших опасений. — Пульс есть, но повреждения серьёзные, — произнесла Лана после долгой паузы. — Нужно немедленно его стабилизировать. Гнев ощущала его присутствие в Силе, яркое как солнце и пылающее как пламя. Отказывающееся угаснуть, как бы ни старались их враги. Значит, Валкорион ошибался? Неужели Император просчитался, недооценил выносливость и силу Марра? Или же он знал правду с самого начала и намеренно ей солгал? — Я введу кольто. — Лана стянула перчатку Марра и обнажила бледную сероватую кожу с тёмными венами. — Надеюсь, он простит нам такую вольность. Дарт Марр вряд ли благосклонно отнёсся бы к снятию с него брони даже ради спасения его жизни. Затаив дыхание, Гнев наблюдала, как Лана прижимает инъектор к тыльной стороне руки ситха. Тот никак не отреагировал на укол. Они сидели в тишине, пока кольто растекалось по его телу, но Марр оставался неподвижным. — Дарт Марр? — позвала Гнев. — Ты нас слышишь? Она ждала его ответа, любого знака, что он её услышал, его раздражения из-за возникшей необходимости в его спасении. Ждала, что Марр скажет ей немедленно отпустить его, не сметь предполагать, что ему требуется чья-то помощь. Ничего не происходило. Ей ответила только давящая тишина и слишком медленный ритм его дыхания. Что, если она обрекла Марра на нечто худшее, чем смерть? Что, если повреждения слишком серьёзны, и его разум уже умер, оставив после себя лишь пустую оболочку? Что, если она выиграла эту битву, только чтобы обнаружить, что уже проиграла войну? — Дарт Марр, — сказала она снова. Вернее, говорил её страх, надевший маску ярости. — Ты так легко не отделаешься. Империя разваливается без тебя. Закуул правит половиной галактики. Члены Тёмного Совета либо бежали, либо мертвы. От флота остались лишь обломки, а сын Валкориона сидит на троне и собирает с нас дань. Ты бы пришёл в ярость, если бы увидел это. Ответа не последовало. Ей хотелось встряхнуть Марра в надежде, что это заставило бы его подняться и попытаться задушить её за подобное неуважение. Гнев никогда не училась исцелять людей Силой — обычно ей хватало кольто и медицинских дроидов. Теперь же она сожалела о каждом дне, когда отвергала этот навык как пустую трату времени. Валкорион был прав, советуя изучить все аспекты Силы, искать могущество везде вне зависимости от его источника. — У нас мало времени, — прервала её мысли Лана. — Охрана скоро обнаружит, что системы взломаны. Гнев поймала себя на том, что сжимает Марра гораздо крепче, чем нужно. — Я не уйду без него. Арканн снова заморозит его в карбоните, и это точно его убьёт. — Я не предлагала его бросить, — уточнила Лана. Гнев недоверчиво покосилась на неё. Подозрение, что Лана намекала именно на это, лишь окрепло. — Но нам нужен новый план. Я рассчитывала, что вы оба будете в сознании, а не... — Она неопределённым жестом указала на Марра. — Мне нужно подумать. Лана поднялась и, нахмурившись, начала нервно мерить шагами зал. Гнев знала, что каждая секунда их присутствия здесь увеличивает риск обнаружения и поимки, но не могла заставить себя отказаться от надежды. Получить этот шанс и тут же его потерять казалось даже более жестоким, чем не иметь его вовсе никогда. — Ты не можешь бросить нас одних сражаться в этой войне, — продолжила Гнев, и её слова теперь сыпались быстрее. — Не после всего, чем ты уже пожертвовал. Ты единственный, кто всегда понимал, какой должна быть Империя. Всегда был голосом разума в хаосе, тем, кто видит ясно, когда все остальные ослеплены собственными амбициями. Ты нужен Империи. Нужен... — Она осеклась. — Нужен мне. Очнись, Марр. Пожалуйста. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кого-то о чём-либо умоляла, и случалось ли такое вообще. Комната расплылась перед глазами, и Гнев почувствовала, как что-то горячее потекло по щекам, обжигая кожу. Она не могла оставить Дарта Марра здесь, но судьба Империи была далеко не единственной причиной её упорства. Гнев знала с абсолютной уверенностью, что если он не очнётся, если его разум навсегда ускользнёт во тьму, что-то в ней сломается и не сможет быть восстановлено ни кольто, ни Силой, ни всеми кредитами и технологиями галактики. Лана снова заговорила, но её голос казался далёким и приглушённым, и Гнев не могла разобрать слов. Они проскальзывали мимо неё бессмысленным потоком звуков, потому что весь её мир сузился до одной-единственной вещи. Возможно, Сила услышала её мольбы. Или, возможно, инъекция кольто наконец начала действовать. Настолько лёгкое, что она не сразу его заметила. Настолько слабое, что на мгновение она подумала, что его воображает, Гнев ощутила прикосновение чужих пальцев к своему плечу.