29. В темноте

В камере было темно. Это была не та темнота, к которой со временем привыкает глаз, начиная различать очертания предметов. Тьма здесь была абсолютной — не было ни окон, ни щелей, сквозь которые мог бы пробиться хоть тонкий лучик света. Из коридора не доносилось ни звука. Либо помещение было звуконепроницаемым, либо там просто никогда никто не проходил. Сколько времени он пробыл здесь, Дарт Марр не знал. С тех пор, как он очнулся на этом столе, Джейдус не появился ещё ни разу. Его не навещал вообще никто. Изредка открывалась дверь, и в комнату вкатывался дроид, привозивший воду и безвкусную питательную смесь. Но эти визиты казались нерегулярными, будто сделанными такими намеренно, чтобы лишить его возможности использовать их для подсчёта дней. Возможно, в последний раз это происходило несколько часов назад. Возможно — сутки, а может — двое. Дроид не реагировал ни на вопросы, ни на угрозы. Марр машинально облизнул пересохшие губы и тут же пожалел об этом — движение напомнило о жажде, которую он старался не замечать. Тяжёлые наручники на запястьях блокировали Силу, но пытаться освободиться он давно перестал, экономя энергию — наручники не поддавались, и металл только натирал и резал кожу. Он уже видел подобные раньше. Такие же были у него на Закууле. Хуже темноты и тишины было то, что находилось за спиной. Там, вне поля его зрения, скрывался источник той самой тёмной энергии, в поисках которого Марр направился на нижние уровни Цитадели. Обернуться, чтобы рассмотреть объект, не получалось — оковы держали слишком крепко. Марр чувствовал его влияние постоянно, как холодные щупальца иррационального ужаса, тянущиеся к его сознанию. Ожидающие хоть небольшой трещины. Страх приходил волнами, когда уставал разум. Наручники отсекали его от того потока, в котором он привык существовать всю сознательную жизнь. Но Сила ещё жила в нём, в глубинах его сознания, за возведёнными им стенами из собственной ненависти. Туда он и уходил. Давление не прекращалось ни на секунду, подтачивая его волю, как вода подтачивает камень, и Марр отчаянно гнал от себя мысль о том, что произойдёт, когда его сил больше не хватит. Эти мысли только сбивали фокус. Вместе с навязанным артефактом страхом внутри зрел и другой страх, на этот раз вполне рациональный. Полная изоляция лишала его информации. Что происходило за этими стенами? Чем был занят Джейдус? Почти так же часто он думал о Гневе. Она придёт за ним — в этом Марр был уверен. И именно этого он и боялся — что она, беспокоясь за него, совершит критическую ошибку. Пойдёт напролом, ослеплённая желанием спасти его, и угодит прямо в расставленную Джейдусом ловушку. Мигнула красная лампочка, комнату прорезал треск, и через тело пробежал разряд тока, вырывая его из медитации. Тёмная волна хлынула в разум, смывая стены, и, на мгновение, скребущийся в них до того ужас поглотил его целиком. — Он похож на тебя. Гнев смеётся, пытаясь засунуть небольшой цветок в щель между проводами и его наплечником. Эти жёсткие, сухие цветы встречались на Коррибане в изобилии, являясь одним из немногих растений, приспособившихся к жизни на жаркой пустынной планете. Кажется, за всю жизнь никто ни разу ещё не сравнивал его с цветком. — Чем же? — интересуется Марр, не замедляя шага. Он решил не сопротивляться, но и помогать ей тоже не собирался. Затея Гнева наконец увенчивается успехом и она, явно довольная собой, продолжает путь рядом с ним. Марр со вздохом снимает цветок. Но не бросает тот в песок, а, поддавшись какому-то странному сентиментальному порыву, украдкой прячет его в отсек у себя на поясе. — Красный, с шипами, и способен выжить где угодно, — объясняет Гнев, с улыбкой бросая на него взгляд. Он выживет и здесь. Марр снова закрыл глаза, позволяя себе соскользнуть куда-то в состояние между медитацией и забытьём. Туда, где темнота и страх его не достанут.

***

— Марр. Новое прикосновение к разуму, но, на этот раз, лёгкое и почти нежное. Он вздрогнул всем телом и замер, задержав дыхание. Тишина. — Марр. Не показалось. — Будь осторожна, — мысленно отозвался Марр, не зная, услышит ли она. Время снова стало измеримым, минуты тянулись медленно, пока он неподвижно ждал в темноте. Дверь зашипела, и свет из коридора резко ударил по глазам. После полной темноты он почти причинял боль, но Марр заставил себя смотреть — закрывать глаза сейчас было нельзя. В помещение привычно вкатился дроид с зажатой в манипуляторе бутылкой воды. До него дроид не доехал. Вспыхнул красный свет, и дроид, брызгая искрами, повалился на пол двумя ровно срезанными косым ударом половинами. На фоне двери за ним стояла тёмная фигура. Он узнал её мгновенно, даже не успев рассмотреть. Узнал бы и через тысячу лет, и в полной темноте, и если бы всё остальное давно стёрлось из памяти. Она выглядела совершенно привычно. Так, словно они расстались только вчера, словно не было тех долгих месяцев неизвестности и боли. Подскочив к пульту управления столом, Гнев несколькими ударами по клавишам отключила сдерживающие механизмы. Оковы с тихим щелчком раскрылись, освобождая запястья. Марр поднялся и остался сидеть на краю стола, позволяя телу привыкнуть к вертикальному положению, пока комната не перестала плыть перед глазами. Так же безмолвно он наклонился вперёд и опустил голову ей на плечо. Гнев осторожно положила руку ему на спину, словно боялась, что он упадёт. Он сидел неподвижно, закрыв глаза, и темнота перед сомкнутыми веками казалась тёплой и успокаивающей — совсем иной, чем темнота в камере. Отстранившись, он призвал откатившуюся от обломков дроида бутылку, поднял её и жадно выпил половину содержимого. — Нужно уходить, — хрипло, едва узнавая собственный голос, произнёс Марр, — Пока Джейдус не обнаружил вторжение. Спланируем следующие шаги в безопасности. Где мы? — В Цитадели. Джейдуса здесь нет, — ответила Гнев и протянула ему руку, чтобы помочь подняться. — Но ты прав. Пойдём. Гнев шла впереди уверенно, не оглядываясь. Марр, зажав в руке выданный ею чужой световой меч, следовал за ней молча, как идут за теми, кому доверяют, не требуя объяснений. Сражаться им не пришлось: Цитадель была пуста. Ни охраны, ни персонала, ни постоянного ощущения присутствия сотен людей поблизости. Впрочем, он мог их просто не почувствовать — Сила отзывалась плохо, неохотно повинуясь его командам, будто кто-то перекрыл кран, и вместо постоянного, мощного потока осталась лишь тоненькая струйка. — Что-то не так. Ты тоже это чувствуешь? — окликнул её Марр. — Да, — не останавливаясь, натянутым голосом ответила Гнев. — Ты скоро сам всё увидишь. Лифт без препятствий понёс их на верхние уровни. Прекрасно знакомый ему коридор вёл их ближе к комнатам у наружных стен, и тревожное ощущение, что что-то не так, усиливалось с каждым шагом. Осознание пришло не сразу. Проблема была в звуках — точнее, в их полном отсутствии. Не было ни стука дождя по стёклам, ни низкого рокота грома, слышного здесь почти всегда. Снаружи стояла мёртвая, звенящая тишина. Впереди показался освещённый дневным светом зал, но это был не привычный, тяжёлый синеватый полумрак грозового неба Дромунд Кааса. Свет был блёклым, ровным и мёртвенно-серым. Гнев взмахнула рукой, и автоматическая дверь, ведущая на большой обзорный балкон Цитадели, послушно поднялась. Марр по инерции сделал несколько шагов вперёд и замер. Глаза зафиксировали представшую картину, но разум не сразу согласился поверить увиденному. Пышные джунгли исчезли, и шпили Каас Сити возвышались над бескрайней мёртвой каменной пустыней. Укутанная в грозовые облака некогда живая сине-зелёная планета, которую он знал всю жизнь, была серой, как пепел. Серой как Зиост. — Это всего лишь песчинка в космической пустоте, — раздался спокойный, задумчивый голос Гнева. Она остановилась рядом с ним и смотрела на руины мира без тени сожаления. — Не скорби по ней, Марр. Марр медленно повернул к ней голову. Оцепенение, сковавшее его тело, внезапно сменилось леденящей ясностью. — Ты — не она. Гнев рассмеялась. Смех был знакомым, но не её. Он слышал его раньше — в другом теле. Марр попытался повернуться и включить меч, но тело не слушалось. Как он мог не почувствовать его присутствия в Силе с самого первого мгновения, как Гнев вошла в камеру? Почему поверил? — Твоя проницательность делает тебе честь, — произнесла Гнев тоном Императора. — Если это тебя утешит, она до самого последнего мгновения думала о тебе. Звала тебя перед тем, как окончательно исчезнуть. Плакала и умоляла тебя её спасти. Гнев сделала шаг вперёд, останавливаясь вплотную к Марру, и он осознал, что не может сдвинуться ни на сантиметр. Тело будто превратилось в камень, и всё, что оставалось — это безуспешно метаться внутри собственной плоти, тщетно пытаясь вернуть контроль над мышцами. — Она ушла, потому что на самом деле никогда не любила тебя, — продолжила Гнев, касаясь его плеча. — Она любила власть. Её притягивало моё величие, моя сила, которую она так отчаянно пыталась присвоить. Посмотри на себя сейчас, Марр. У тебя нет даже прежней силы. Ты заперт в клетке и беспомощен. Она презирала бы тебя, если бы ещё могла видеть. Марр предпринял ещё одну яростную, отчаянную попытку рвануться назад и нажать на кнопку активации меча. Ему удалось дёрнуть пальцами, но они тут же застыли. Ещё пара миллиметров, и... — Но ты, — мягким, издевательским тоном продолжил Император, — будешь видеть её ещё очень, очень долго. В конце концов, я тебе это обещал. Гнев провела пальцами по его щеке, подалась вперёд и прижалась к его губам в долгом, нежном поцелуе. Отстранившись, она холодно улыбнулась и лениво потянулась к пуговицам рубашки. Прохладные пальцы коснулись обнажённой кожи груди, медленно провели по ней, будто изучая, потом опустились ниже, пробежали по рёбрам и скользнули вниз по животу. Ладонь остановилась в паху и замерла. Внутри него вспыхнул пожар чистой, концентрированной ненависти, и Марр резко дёрнулся всем телом. Невидимые путы на мгновение ослабли, но тут же вернулись с удвоенной силой, парализуя тело. — Не хочешь? — с лёгким, наигранным сожалением спросила Гнев, склонив голову набок. На плечи обрушилось непреодолимое давление, и колени ударились о холодный пол балкона. Гнев поднесла руку к его лицу и взяла за подбородок, заставляя закинуть голову и смотреть снизу вверх ей в глаза. Чужое сознание тысячей холодных игл вторглось в его мысли. — Ты ненавидишь меня, — сказала Гнев. — Что ж, пусть. Я уничтожу тебя, чего бы мне это ни стоило, подумал Марр, но произнести ничего не смог. Пальцы разжались. Гнев, медленно и ласково, провела кончиками пальцев по его волосам — так, как она делала раньше много раз, когда они оставались наедине. — Это изменится. В конце концов, у нас впереди целая вечность. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но этого было бы слишком мало. Рано или поздно, Марр, ты будешь меня любить. Потому что я — единственный, кто способен прекратить боль. В её руке вспыхнули синие искры, разрастаясь в ветвистую молнию Силы, и обещанная боль пришла мгновением позже. С резким, судорожным вздохом Марр распахнул глаза. Над ним был тёмный дюрасталевый потолок. — Галлюцинации — обычная часть процесса, — раздался холодный голос. Реальность была немногим лучше. Дверь в камеру была открыта. В падающей из коридора полосе света стоял Дарт Джейдус, вместо правой руки которого теперь поблёскивал кибернетический имплант. Рядом с ним находилась другая, кажущаяся совсем маленькой по сравнению с Джейдусом, фигура. Марр прищурился, заставляя себя сфокусировать на ней взгляд. Болезненно яркий свет очертил бледное лицо и потемневшие от ужаса глаза Сиенны.