Вернутся к фанфику
Часть 7: leave me with a heartbreak and a tragedy
20 марта 2024, 19:41Напряженное ожидание свидания с Астарионом становится уникальным по степени своей мучительности опытом. Каждый день Гейл просыпается и вглядывается в дату в своем телефоне. Каждый день его накрывает разочарование.
Каждый день, но только не сегодня. Сегодня! Свидание – сегодня. Гейл пытается убедить себя, что не считает часы до встречи с Астарионом, хотя на самом деле, конечно же, считает.
Правда, есть еще одна маленькая, крошечная, почти незначительная деталь: Гейл до сих пор не признался, что у него в шкафу спрятан большой, грязный, вебкамообразный секрет. Он почти слышит неодобрение со стороны Шэдоухарт.
Единственным спасением является то, что каждое утро он просыпается с кучей сообщений от Астариона. Несмотря на то, что он ведет довольно типичный образ жизни с типичным же распорядком дня, Астарион оказался удивительно ночным животным. Он постоянно присылает Гейлу забавные видеоролики в неурочное время суток.
К его чести, он сразу же попросил Гейла отключить уведомления на телефоне на ночь, или, по крайней мере, на контакте Астариона. Обычно нарушение четкого графика вызывает у него одно лишь раздражение, но Астарион обладает уникальной способностью смотреть на мир вокруг с интересом и благоговением, и Гейл быстро к этому привязывается.
Телефон разблокирован.
Астарион
[03:05] Ссылка
[03:05] Почему интернет одержим этим котом? Не такой уж он и очаровательный.
[03:21] Ссылка
[03:22] В традиционной мензоберранзанской кухне есть что-то настолько оригинально отталкивающее, что я просто обязан ее попробовать. Наверно это какая-то форма мазохизма.
[03:24] Если когда-нибудь мне надоест солнце, обязательно туда съезжу.
[03:46] Ссылка
[03:47] Как думаешь, мне пойдут черные волосы?
[03:48] Это просто фильтр такой.
[03:55] Попробуй тоже и пришли мне свою фотку. Желательно с рыжими волосами.
На лице Гейла появляется ехидная улыбка.
Гейл
[Астарион 03:05] Почему интернет одержим этим котом? Не такой уж он и очаровательный.
-> [09:02] Тебе нужно как-нибудь познакомиться с Тарой. Она гораздо лучше любой кошки из интернета. Думаю, ты ей понравишься.
[Астарион 03:24] Если когда-нибудь мне надоест солнце.
-> [09:05] Если тебе действительно любопытно, я знаю один весьма аутентичный ресторан. И не придется ехать в Мензоберранзан: он в Глубоководье. Я даже уверен, что готовят там гораздо лучше. Во всяком случае, пауков кладут на порядок меньше.
[Астарион 03:55] Попробуй и пришли мне свою фотку. Желательно с рыжими волосами.
-> [09:12] Изображение прикреплено
-> [09:12] Если ты перешлешь ее Шэдоухарт, я побрею тебя налысо, пока ты спишь.
Едва он откладывает телефон в сторону, тут же приходит ответное сообщение.
Астарион
[09:14] Боже, Гейл, тебе ужасно идет рыжий цвет!
[09:15] Доброе утро. Ты встаешь весьма рано для человека, которому не нужно никуда идти.
Ну, вообще-то нужно. Сегодня у него встреча с университетским советом. Однако он не говорит об этом Астариону: он не уверен, что они уже на той стадии отношений.
Гейл
[09:39] Скоро начнется семестр, мне пора возвращаться к правильному режиму дня.
Астарион:
[09:40] И как идет процесс?
Гейл:
[09:42] Сплошное мучение, но я справлюсь.
Астарион:
[09:45] К слову о мучении, мне пора возвращаться к работе.
[09:46] Надо же как-то скоротать время до вечера.
Гейл:
[09:47] Я сделаю все возможное, чтобы скрасить все беды этого дня.
Гейл неохотно поднимается с кровати и готовится к самому неприятному. Было бы гораздо проще, если бы у него не было никаких планов на день. Как назло, ему придется отправиться в университет и встретиться с советом.
Будь ты проклята, Мистра, думает Гейл. Желаю тебе сгнить в одиночестве и забвении.
***
Встреча проходит... ну, плохо – это еще мягко сказано.
У него так сильно дрожат руки, что ему едва удается удержать руль. Гейл проезжает всего 3 метра от выезда с парковки, затем останавливается и глушит двигатель.
По сути дело было не в том, чем закончилась встреча. Его не уволили, хоть и задали слишком много вопросов. Впрочем, к этому он уже привык, тем более вины на нем точно нет. Ему нечего скрывать, и он долго и упорно боролся, чтобы доказать это.
У него все еще есть работа. Он все еще приступает к ней осенью.
Вот только...
Он стоит за дверью кабинета и тяжело дышит. В груди тесно, так тесно, что кажется, будто у него вот-вот начнется приступ паники.
И тут из зала заседаний вылетает Мистра, вышибая из его легких последний воздух, и даже те крохи самообладания, которые он успел подобрать, снова рассыпаются в прах.
– Привет, Гейл. Забавно видеть тебя здесь.
– Что ты… – хрипло шепчет он. – Что ты делаешь...
– Как только я узнала, что мой бывший муж приготовился прозябать в этом... захолустье, в частном, до ужаса плохо финансируемом университете, мне не оставалось ничего другого, кроме как приехать и... ну, помочь ему обжиться.
– Ты... но... не можешь... – прошептал он и замолчал.
– О, хватит заикаться, – беззаботно говорит она, осматривая свои ногти. – Я здесь не для того, чтобы доставлять тебе неприятности. Я просто предложила факультету щедрое пожертвование. В конце концов, изучение магии – это умирающая наука. В отличие от Блэкстаффа, у этого места почти нет возможностей построить себе нормальную лабораторию для изучения артефактов. Поэтому неудивительно, что наука здесь такая... чисто теоретическая.
Картина проясняется. Внезапное расследование обстоятельств его найма. Косые взгляды всех сидящих за столом. Эти попытки не смотреть ему в глаза. Он здесь не потому, что они хотят что-то выяснить, а потому, что Мистра снова сунула свой мерзкий нос туда, куда ее не просили.
Он всю жизнь вкалывал, чтобы добиться успеха. Она же родилась с серебряной ложкой во рту. Она всегда будет иметь над ним власть, но есть одна вещь, которую она не сможет купить, – его достоинство.
– Ты не сможешь меня выкупить, – говорит он, но ложь в его словах очевидна даже для него самого.
– Мне и не нужно тебя выкупать, – отвечает она, невесело улыбаясь. – Для этого есть университетский совет.
Она уходит, а он остается стоять в коридоре.
А поскольку этот мир хочет его смерти, в самый разгар нервного срыва раздается телефонный звонок. На экране высвечивается неизвестный номер, и он уже собирается его проигнорировать… но вдруг это что-то важное?
– Гейл Декариос?
– Слушаю.
– Я звоню из больницы. Вы можете говорить?
Может ли он говорить? Гейлу хочется рассмеяться в истерике, а потом, возможно, разрыдаться.
Вместо этого он говорит: «Да, продолжайте».
Остальная часть разговора проходит как в тумане – не потому, что он слишком отвлекся, а потому, что в ушах стоит звон, и по мере того как женщина на другом конце линии сообщает ему результаты обследования, он становится все громче. Слова доносятся до него каким-то обрывками:
«…все чисто… небольшие осложнения… совершенно нормально, беспокоиться не о чем… антибиотики… записаться на прием… связаться с прошлыми партнерами… необязательно…»
Его разум как будто выбрался за пределы тела и теперь наблюдает за ним со стороны. За человеком, вся жизнь которого разрушается уже во второй раз за столь короткий срок. За человеком, который никак не может отделаться от своей богопротивной, проклятой бывшей, и который, кажется, не может получить ни единого мгновения чертова покоя и...
Хламидиоз. У него хламидиоз.
На этот раз он действительно смеется. Возможно, он сходит с ума, потому что, начав, он уже не может остановиться. Хламидиоз! Кусочки паззла начинают вставать на свои места, и как бы он ни старался, он не может бесконечно убегать от очевидного.
Факт первый: он уже сдавал анализы, еще в Глубоководье, перед своим назначением в Блэкстафф, и тогда все было чисто.
Факт второй: с тех пор он спал только с Мистрой, а с Астарионом встречался уже после нынешнего похода к врачу.
И факт третий – пожалуй, самый неприятный из всех: в середине их отношений, когда ее назначили деканом, она была полностью здорова. Если они оба были чисты, оба состояли в браке, то где, черт возьми, она могла заразиться?
Он заставляет себя несколько раз глубоко вдохнуть. Получается не очень.
Ответ, конечно, очевиден, и первая его мысль – не строить предположений. Возможно, она – или даже он, если уж на то пошло, – заразилась где-то еще – с сиденья унитаза, например? Может, он сам так и заразился? При всей его эрудиции, он мало что знает об инфекциях, передающихся половым путем.
Потому что с чего бы ему о них знать? У него никогда не было причин для беспокойства!
Вторая его мысль: хватит пытаться быть правильным и хорошим для всех, он еще как будет строить предположения на ее счет, потому что... да пошла она! Он не из тех, кто посылает людей направо и налево, но: пошла она и все, что с ней связано. Гейл никогда не считал себя особенно злопамятным человеком – единственный раз, когда он сыпал проклятьями в чей-то адрес, был в тот день, когда на книжном аукционе у него из-под носа умыкнули первое издание «Тархиатского Кодекса». В тот момент ему больше всего на свете хотелось придушить этого самодовольного ублюдка с длинным носом и жирными волосами.
Да, мстительным он никогда не был. И не хотел бы становиться сейчас: бог ему свидетель, она и так многое у него отняла.
Но какие еще есть варианты?
***
Большая чашка зеленого чая, покупка второго издания «Анналов Карсуса» на eBay, плейлист «Звуки дождя» на Spotify – все это пришлось пустить в ход, чтобы достаточно успокоиться и быть в норме к условленному часу свидания. Гейл даже подумывал отменить встречу, потому что, честно говоря, он совсем в неподходящем состоянии, и меньше всего ему хотелось бы случайно вылить весь свой гнев на Астариона.
Но как бы то ни было, его тело, видимо, работает в автоматическом режиме, и хотя он уверен, что был в себе и ни на что не отвлекался, внезапно он обнаруживает, что сидит в машине, в переулке рядом с офисом Астариона.
А там – он. Стоит возле неприметного здания, на нем строгие серые брюки и белая рубашка. Поверх нее – жилет в полоску. Он застегнут на все пуговицы и изящно подчеркивает его тонкую талию. Через одно плечо перекинута потертая кожаная сумка. Гейл наблюдает, как Астарион то крутится на одном месте, то проверяет свой телефон. Как будто кого-то ждет.
Потому что так и есть, правда? Он ждет Гейла.
Гейла, которому каким-то образом удалось затащить на свидание этого замечательного человека. Астариона, умного и веселого, спящего в непонятное время суток и посылающего ему странные сообщения. Бесконечно жалующегося на своих ужасных соседей по квартире, но при этом продолжающего угощать их плодами своих кулинарных экспериментов, чтобы они могли взять еду с собой на работу.
Но ведь в этом-то все и дело, не так ли? Когда он впервые встретил Мистру, он был молод и свеж, хоть и обременен университетскими долгами и амбициями. Она была намного старше и намного опытнее, она покорила его своим блестящим умом и потрясающей красотой. Она была всем, о чем он когда-либо мечтал.
Теперь он смотрит на Астариона, который совсем не похож на Мистру, но в то же время так же очарователен. Он дает Гейлу надежду – на будущее, на возможность снова научится любить, – и это одновременно волнует и настораживает. Перспектива снова открыться, стать уязвимым и пустить кого-то в свое сердце...
…пугает его. Потому что, хотя Мистра и забрала у него почти все, он еще не готов потерять то малое, что все же осталось.
А теперь все еще хуже. Потому что, о боги, у него чертов хламидиоз, и он наверняка передал его Астариону. Об этом даже думать больно, потому что он не только дает Гейлу надежду, но и сам является ее путеводной звездой. Он говорит о себе с ужасной долей самоуничижения, и Гейлу невероятно больно это слышать, но он по-прежнему смотрит на мир широко открытыми глазами и, несмотря ни на что, продолжает пытаться.
Он еще не сдался, и Гейл не хочет быть тем, кто погасит этот огонь в его глазах. Что он вообще может предложить Астариону?
Ну, судя по всему, хламидиоз.
Он видит, как Астарион оглядывается по сторонам, а затем снова достает свой телефон. Гейл чувствует, как телефон вибрирует в кармане.
Астарион:
[19:02] Я жду возле входа.
Он бросает последний взгляд на Астариона – великолепного, умного, опасного – и возвращается домой тем же путем, что приехал.
***
Астарион:
[19:12] Ты уже едешь?
[19:13] Не могу дождаться, когда снова тебя увижу.
[19:13] А еще я умираю с голоду.
[19:15] Пропущенный звонок
[19:23] Все хорошо? Я начинаю думать, что ты попал в аварию.
[19:24] Не то чтобы я волновался.
[19:24] Ладно, я немного волнуюсь.
[19:30] Три пропущенных звонка
[19:34] Так, Гейл, это уже не смешно. Ты меня игнорируешь?
[19:36] Я ведь не перепутал день, правда?
[19:37] Ты какой-то очень тихий, это на тебя не похоже.
[19:46] Я позвонил Лаэзель. Не думаю, что мне нужно говорить тебе, насколько странно, что ты добавлен в Life360 у Шэдоухарт, но она сказала, что ты дома...?
[19:48] Наши планы на сегодня в силе?
[19:52] Я что-то сделал не так?
[20:02] Ты мог бы хотя бы сказать, что тебе это больше не интересно.
[20:03] Я ждал тебя целый час.
[20:15] Шэдоухарт только что подтвердила, что с тобой все в порядке.
[20:16] Несмешная шутка, кстати.
***
У его входной двери стоит Шэдоухарт.
Она у его двери, и она в ярости. Действительно в ярости. Не в стиле «эй, ты что, съел последний пельмешек с креветкой?». Скорее в духе «ты облажался по полной программе».
Конечно, даже у понятия «облажался» есть своя градация, но она с силой колотит в дверь и угрожает его расчленить, так что он готов поставить деньги на то, что она сейчас находится на довольно высоком уровне ярости. Он подумывает о том, чтобы вылезти из окна гостиной, но вряд ли это хорошая идея, потому что его дом находится над его же гаражом.
Человек без проблем с коленями мог бы уйти целым и невредимым. Увы, его ноги оставляют желать лучшего. И спина. И его…
Ой, да к черту. Он уже большой мальчик. Он способен это вынести.
Гейл открывает дверь, и Шэдоухарт дает ему пощечину.
– Он милый парень, – кричит она, складывая руки. – И хороший человек. Самый лучший! Как ты мог?
Действительно, как он мог? Он идиот.
– Новости распространяются быстро, – прокомментировал он, потирая горящую от удара щеку.
– Новости распространяются быстро, – подтверждает Шэдоухарт. – И Лаэзель – один из узлов этого… распространения. Так что в обозримом будущем советую тебе не появляться у нас на пороге.
Гейл сглатывает. «Я... я бы испортил ему жизнь. Он полон надежд, Джен. А я бы просто задавил его своим багажом прошлого, горьким отношением к жизни и всем прочим». Тут ему в голову приходит мысль. «Если я уже не убил его надежду, бросив после... всего».
Пауза, а затем:
– Я так не думаю, – холодно говорит Шэдоухарт. – Ты слишком высокого мнения о себе. Он пережил гораздо больше, чем ты даже можешь представить, и с этим тоже справится.
Она наклоняется вперед.
– А ты, Декариос? Ты – всего лишь временная неприятность.
Гейл знает, что она пытается сделать ему больно, и, боги, он действительно это заслужил, но в ту же секунду с его плеч падает гора, потому что, по крайней мере, в конце концов у Астариона все будет хорошо.
Хорошо. Он все равно попадет в ад, так что можно теперь признаться во всех своих грехах.
– У меня хламидиоз, – устало говорит он. – Мистра заразила меня. Я, наверное, умру. Возможно, я передал его Астариону. Он тоже, наверное, умрет.
Гейл многое повидал на своем веку. Но он впервые видит Шэдоухарт, застывшую в молчаливом ошеломлении.
– Что ж, – в конце концов она обретает голос, хоть и очень слабый, – Астарион не может умереть. Его смерть негативно отразится на всеобщей красоте Врат Балдура.
Его глаз дергается. «А что насчет меня?»
– С тобой все в порядке, – беззаботно говорит она. – Твоя смерть повысит наш общий уровень интеллекта.
У Гейла округляются глаза.
– Я... – он чертов академик! Один из самых ярких умов своего поколения! Две докторские степени! В смежных областях, конечно, но у Шэдоухарт даже нет...
Она снова дает ему пощечину.
– Черт возьми, женщина, вторая-то за что?
– За то, что потенциально заразил Астариона венерической болезнью, а затем бросил его на обочине, – говорит она. – И за то, что действительно думаешь, что хламидиоз тебя убьет.
– Я не говорил, что убьет, - угрюмо говорит Гейл. – Я сказал, что может.
– Правда что ли? А я и не знала, что у тебя есть какие-то хронические заболевания.
– Потому, что у меня их нет.
– Тогда, – говорит Шэдоухарт, делая глубокий вдох, – ты не можешь, черт возьми, умереть от этого!
Оу. Оу. Эта информация должна была бы заставить его чувствовать себя немного лучше, но... почему-то не заставляет.
– По факту у нас не было секса, – уточняет Гейл. – Так что, возможно, он не...
– Какой-то контакт был? Рот, члены...
– Ну, – неловко говорит Гейл. – Мы... терлись... эээм, членами...
– Это все, что мне нужно знать, – говорит Шэдоухарт, жестом приказывая ему замолчать. – На будущее, профессор, хламидиозом можно заразиться только при сексуальном контакте. Гениталии к гениталиям, рот к гениталиям. Проникновение не требуется, эякуляция тоже не требуется.
Лицо Гейла пылает от смущения. Мало того, что у него хламидиоз, так теперь ему еще и читают про него чертову лекцию.
– О, хватит на меня дуться, – говорит Шэдоухарт, закатывая глаза. – Ты сам всегда говорил, что знание – сила.
Говорил и много раз. Просто раньше у него было ситуаций, в которых его подвергали подобному допросу. Гейл опускает голову, с трудом сглатывает и снова поднимает ее, чтобы встретиться с яростью в глазах Шэдоухарт.
– Мне... придется тебя кое о чем попросить.
Шэдоухарт окидывает его долгим взглядом и вздыхает.
– Да, – говорит она. – Я скажу Астариону, чтобы он тоже сдал анализы.
Гейл несколько раз моргает, удивляясь такому быстрому согласию. «Я думал, ты заставишь меня умолять. Или заставишь рассказать ему все самостоятельно».
– Но я не собираюсь заставлять его страдать из-за твоей глупости, – огрызнулась она. – Я знаю, что ты тоже не в восторге от этого. И кстати, тебе все еще нужно рассказать ему, что ты – один из его клиентов.
Гейл умолкает, укоризненно глядя на нее. В этот раз ее гнев почему-то кажется другим. Обычно в нем чувствовалось раздражение, досада, но сейчас она выглядит искренне разочарованной в нем.
И он, конечно, знает, в чем причина. И в этот раз он может винить во всем только себя.
***
Из-за гнева Шэдоухарта и мучительной вины за все произошедшее с Астарионом, Гейл почти не появляется на запланированной сессии у Стара.
В конце концов, рациональная часть его разума побеждает. Сердце подсказывает, что Астарион будет очень расстроен, но объективно он понимает, что, хотя ему будет больно, он, скорее всего, сочтет всю ситуацию забавной. Он ведь не лгал Астариону неделями – прошло всего несколько дней. По правде говоря, даже этих дней было слишком много, но, если судить по их общению, Астарион – человек довольно рациональный, если не сказать немного авантюрный. Если кто и мог понять его, так это он.
По крайней мере, именно в этом Гейл пытался себя убедить. Наполовину ему это даже удалось.
Да кого он обманывает? Гейл готов умолять о прощении. Если жизнь с Мистрой и научила его чему-то, так это навыку профессионально просить прощения.
Поэтому тем вечером Гейл подключается к стриму с намерением рассказать Астариону всю правду.
Однако картинки на его мониторе достаточно, чтобы все мысли резко покинули голову. Астарион лежит на кровати в одних только домашних штанах. Он слегка улыбается, но под глазами у него круги, и только благодаря тому, что Гейл уже досконально выучил каждую его черточку, он может сказать, что у него слегка припухли щеки.
Надеюсь, он не плакал, расстроенно думает Гейл. Надеюсь, это не из-за меня.
Однако он знает, что если слезы и будут, то почти наверняка по его вине.
На экране Астарион слегка сдвигается. «Добрый вечер, профессор», – мурлычет он. – «Какие у тебя планы на меня сегодня?»
Он слегка наклоняется вперед, и Гейлу кажется, что он выглядит немного бледнее обычного. Волосы уложены, но несколько прядей выбилось. Он выглядит усталым и печальным. У Гейла разрывается сердце. Ему хочется пройти сквозь экран и обнять этого человека, извиниться перед ним, загладить свою вину.
Вместо этого он говорит: «Вижу, ты перешел непосредственно к делу», и губы Астариона изгибаются в лукавой улыбке.
– Что я могу сказать? – отвечает он, откидывается на спину и приглашающе раздвигает ноги, слегка склоняя голову в бок. – Мне так... не терпится сегодня.
Сейчас – лучший момент, чтобы признаться. Пока они не зашли дальше, и пока Гейл не начал думать своим членом, а не головой.
Но как только он открывает рот, из него не вырывается ни звука. Наконец до него доходит: он боится. Боится реакции Астариона, боится потерять этого замечательного человека, который каким-то образом так быстро поселился в его сердце.
В этот момент Астарион поднимается и бесцеремонно стягивает брюки. Он обильно смазывает пальцы лубрикантом и начинает неспешно растягивать себя.
– Ты сегодня какой-то тихий, – говорит Астарион. – Или... лучше сказать, рассеянный?
Один палец превращается в два, и Гейл сглатывает. «Не хочешь рассказать мне, чем ты занимаешься?»
– Просто подготавливаю себя к тебе, – говорит он беззаботно. – Ты ведь только что пришел с работы, правда, дорогой? Я весь день был один, лежал в постели и думал о том, как меня заполнит твой член.
Его пальцы, похоже, нашли нужную точку, потому что он слегка стонет и хватается за простыни свободной рукой. Его член уже полностью тверд, покраснел и красиво изогнулся к животу. Гейл хотел бы попробовать его на вкус. Он говорит об этом Астариону.
– О, неужели? – выдыхает он, – Мне говорили, что стоны, которые я издаю во время минета, звучат просто прекрасно.
Он слегка приподнимает бедра, перед тем как добавить третий палец. «Ты все еще не сказал мне, что ты хочешь, чтобы я сделал сегодня».
Гейл сглатывает. Сейчас или никогда. «Может, мы могли бы поговорить? Я хотел бы...»
– О, – говорит Астарион. – Неужели мне посчастливилось снова найти применение твоему чудесному голосу?
Он слишком увлечен и рассеян, чтобы заметить, как подушка, на которую он облокотился, сползает с кровати. Гейл видит это и успевает его предупредить, но в последнюю секунду подушка все же летит вниз, и Астарион, потеряв равновесие, следует за ней.
С болезненным стоном он тяжело переворачивается на бок и падает, как Гейл предполагает, на пол.
– Стар? – нерешительно спрашивает Гейл. – Ты в порядке?
Поморщившись, Астарион опускается на кровать и с ненавистью смотрит на подушку. «Все в порядке, дорогой». Он поправляет подушку, прежде чем откинуться на нее. «Продолжим?» Судя по выступившей на лбу испарине, Гейл считает, что «все в порядке» – это сильное преувеличение.
– Ты уверен? Выглядишь так, будто тебе очень больно.
– Я в порядке, – говорит Астарион, стиснув зубы. Гейл видит, как он напрягается, как закрывает глаза. Но проходит всего мгновение, и он снова улыбается и соблазнительно раздвигает ноги. Правая рука обхватывает член, левая – яйца.
– Вы позволите мне потрогать себя, профессор?
Член Гейла безнадежно опал. Мысль о том, что Астарион испытывает столь явный дискомфорт, не дает ему покоя, и он уже не уверен, что сможет снова возбудиться, по крайней мере, точно не сегодня вечером.
Астарион, похоже, принимает его молчание за нерешительность, потому что его рука скользит ниже, прямо к дырочке, в которой теперь видна пробка. «Или ты хочешь, чтобы я оказался на твоем члене?»
Он еще больше раздвигает ноги, видимо, в попытке соблазнить Гейла, но тут же вскрикивает от боли: такое простое движение по-видимому оказывает слишком большое давление на его спину. «Ч-черт!»
– Стар, прекрати, – твердо говорит Гейл. – Я вижу, что тебе все еще больно. Ты ударился сильнее, чем кажется на первый взгляд. Может стоит обратиться к врачу, пока не стало хуже? – он знает, что звучит немного неодобрительно, но серьезно.
Как можно с таким вопиющим пренебрежением относиться к собственному здоровью?
Астарион тяжело вздыхает, но Гейл остается непреклонным. «Это старая травма», – наконец говорит он. Неохотно отпуская член, он медленно выпрямляется и потирает поясницу, тихо стонет, прежде чем повернуть шею и осторожно опуститься обратно на кровать. Когда он разводит ноги, Гейл понимает, что пробка все еще внутри него.
О том, как ему больно, свидетельствует то, что он, кажется, не замечает этого, пока не перекладывается на кровати в поисках более удобного положения. От этого пробка чуть сдвигается, и Астарион вздрагивает, когда игрушка выскальзывает из его раскрывшейся дырочки. Его член уже давно стал мягким, и, похоже, он пребывает в какой-то агонии. Между грустным выражением лица и его явно несексуальными стонами, Гейл вдруг понимает, насколько жестоко было бы настаивать сейчас на продолжении.
– Мне очень жаль, – говорит Астарион, и на секунду его лицо искажается от отчаяния. – Я... я знаю, что ты не этого ожидал от сегодняшнего вечера. – Он снова вздрагивает от боли в спине и вслепую тянется к фаллоимитатору. – Давай продолжим...
– Нет, – говорит Гейл. – Я не какой-то монстр, чтобы требовать от тебя подобное.
Астарион смеется, но даже от этого спина напрягается, а затем лицо опять кривится от боли. «Тогда я верну тебе деньги. И, возможно, дам скидку на следующий раз». Он делает паузу и поджимает губы: «Если тебя это еще интересует».
Гейл качает головой, но быстро понимает, что Астарион его не видит. «Встречное предложение. Ты оставляешь деньги себе и проводишь оставшееся время, просто разговаривая со мной».
Из-за всего произошедшего ему кажется, что сейчас – не самый подходящий момент, чтобы вывалить на Астариона всю правду: он уже и так испытывает немалый физический дискомфорт. Не стоит добавлять к нему душевных страданий.
Астарион щурится. «Встречное предложение. Я возвращаю тебе деньги, но мы все равно поболтаем».
– Просто оставь себе деньги, – вздыхает Гейл. – У меня их слишком много. – Он делает паузу, затем откашливается. – О, боже. Получилось слишком... показушно, да? Извини. – Его щеки зарумянились, и он чертовски рад, что Астарион его не видит.
– Должно быть, это приятно, – отвечает Астарион и шарит руками в поисках брюк. Но в его словах почти не слышно тепла. Он начинает одеваться, но потом останавливается и неловко прочищает горло.
– Не будешь против, если я оденусь? Просто здесь довольно сильный сквозняк.
Гейл отшатывается. «Боги, не надо меня об этом спрашивать! Делай, что хочешь, Стар».
Астарион с улыбкой одевается. «Ты ужасно милый, знаешь. Большинство людей не такие, как ты. Они думают, что я им принадлежу только потому, что я готов прикасаться к себе за деньги в Интернете».
– Это ужасно, – категорично заявляет Гейл. – Ты – личность, заслуживающая такого же уважения, как и все остальные.
Астарион несколько раз моргает. Его уши начинают краснеть. Выглядит это совершенно очаровательно, но Гейл считает, что говорить об этом было бы невежливо.
– Я знаю, что не могу подарить тебе оргазм сегодня вечером, но вместо этого я мог бы рассказать тебе о том, как сломал спину.
– Ты мне ничего не должен, – устало говорит Гейл.
– Нет, но я хочу.
И тогда Астарион рассказывает ему. Он рассказывает Гейлу о своем браке с ужасным человеком по имени Касадор Зарр. Он ограничивал его во всем, издевался над ним, а Астарион просто терпел, потому что продолжал верить, что Касадор действительно любит его. И он терпел, и терпел, и терпел, пока однажды просто не смог терпеть дальше.
Его взгляд становится совсем мрачным, когда он рассказывает Гейлу, как попытался сбежать. Касадор пришел домой, когда он собирал вещи – насмешка судьбы, не правда ли? Ведь он даже не должен был находиться в этом проклятом городе, но, по воле богов, он вернулся раньше и застал своего партнера, своего питомца, пытающимся уйти.
Они ругались, Касадор толкал и бил его, Астарион отступал все дальше и дальше, пока не вышел из комнаты на лестничную площадку третьего этажа, а Касадор все продолжал теснить его, кричать и подталкивать, пока не толкнул слишком сильно, из-за чего Астарион сделал шаг назад и упал – на позвоночник, в лужу собственной крови, в фойе тремя этажами ниже.
Он пришел в себя уже в больнице, с огромным счетом и парализованными ногами. Касадор не вернулся к нему, вероятно потому, что все медики в один голос твердили, что Астарион никогда не сможет ходить. А Касадору калеки были не нужны.
– У меня был хороший физиотерапевт, – говорит Астарион, заканчивая свой рассказ. – Самый лучший, правда. Потому что видишь? – он встает и радостно кружится. – Я могу ходить. Они говорили, что я не смогу, но, – он наклоняется к камере, его щеки раскраснелись от волнения, – я доказал, что они ошибались.
Он так гордится собой, и внезапно Гейл вдруг чувствует ужасную вину, потому что эта информация не для Гейла Декариоса, который прокатил этого милого человека со свиданием и оставил трещину в его улыбке. Это информация для Профессора, безликого, таинственного существа в Интернете, которое каким-то образом оказалось достаточно любезным и уважительным, чтобы завоевать доверие Астариона.
Его разум кричит ему. Скажи ему. Скажи ему!
И все же, когда он в сотый раз открывает рот, правда отказывается выходить наружу.
[ЧТ 00:26] Стар вернул вам $500.00
[ЧТ 00:29] Стар: Не хочется брать твои деньги, тем более после такого приятного разговора.
[ЧТ 00:32] Стар: С нетерпением жду нашей следующей сессии. Спокойной ночи, профессор.
Гейл смотрит на экран и чувствует себя ужасным, ужасным человеком.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!