Вернутся к фанфику

Часть 32: for better or for worse

21 октября 2024, 10:26
Гейл возвращается в спальню ближе к 4 утра, и фигура под одеялом почти не шевелится. Дрожа всем телом, он снимает вещи и вешает их на радиатор в ванной, с промокшей одежды на пол стекает вода. Вытирая волосы полотенцем, он снова входит в комнату, стараясь ступать как можно тише. Возле кровати загорается светильник. «Гейл?» – Спи, – шепчет Гейл, инстинктивно прикрывая глаза от внезапного света. Астарион недовольно ворчит. – Ты насквозь промок, – говорит он. Гейл морщится. «Там пошел дождь», – отвечает он, стараясь не стучать зубами. «А я не надел пальто». – Ты вообще ничего не надел, – замечает Астарион, похлопывая по краю кровати. – Иди сюда, дорогой. Гейл нерешительно подходит ближе и ложится рядом с Астарионом. Ткань постельного белья моментально согревает озябшую кожу. – Извини, – тихо говорит он. – Я не хотел… – Дать себе немного времени? – перебивает его Астарион. – Отстраниться от ситуации, к которой ты не был эмоционально готов? Гейл неловко посмеивается. «Ну, когда ты так говоришь…» Непонятно, можно ли ему дотрагиваться до Астариона, или в качестве наказания за свою маленькую истерику ему придется лежать на расстоянии вытянутой руки. К счастью, Астарион приходит на помощь, притягивая Гейла к себе. Подавшись вперед, Гейл обнимает Астариона за талию, упираясь лицом в его плоский живот. «Неважно. Извини, что оставил тебя одного». – Я едва заметил, – беспечно говорит Астарион. – Я спал. Звучит как ложь. Гейл резко вдыхает, когда Астарион проводит рукой по его влажным волосам, длинные пальцы собирают холодные капли. Он нежно массирует кожу, надавливая и поглаживая. Гейл прикрывает глаза, и напряжение постепенно улетучивается. – Тебе, наверное, интересно, что случилось, – наконец произносит Гейл. Астарион еще раз гладит его по голове. – Твоя мать мне рассказала, – признается он. Гейл стонет. «Чувствую, завтра меня отчитают за то, что я имел наглость оставить тебя одного». – Сомневаюсь, любовь моя. Ты просто отстоял свои границы. – Ну, да, – натянуто отвечает Гейл. – Старшему поколению в целом и моей матери в частности не хватает адекватного восприятия границ. – Твои слова, не мои, – говорит Астарион, крепко обнимая Гейла. На какую-то долю секунды Гейл пытается сделать вид, что это некий знак защиты. – Родители, – бормочет Гейл. – Но я люблю ее. Очень люблю. Это глупо. Он должен заботиться о ней. Защищать ее. Она так много сделала для него, а в ответ он женился на Мистре. Вряд ли он когда-нибудь сможет простить себя, если его мать в конце концов потеряет свой магазинчик. Астарион напрягается в его объятиях. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Гейл тут же садится, едва не врезавшись в подбородок Астариона. «Звучит не совсем радостно». – Это не имеет отношения… к нам, – быстро говорит Астарион. – Но имеет отношение… к Мистре. Гейл бледнеет. «Звучит совсем не зловеще». – Хотел бы я сказать обратное, – язвительно улыбается Астарион. – Просто перейду к делу. Ты знаешь, когда меня… эээ, похитил… Касадор… Гейл кивает. «Ужас». – Можно и так сказать, – Астарион выглядит удивленным, но быстро приходит в себя. – Думаю, Мистра как-то в этом замешана. Гейл и представить себе не мог, что существуют слова, способные вселить в него такой парализующий страх. Во всяком случае, до этого момента. В голове проносится сотня вариантов ответа, а затем шквал шума, в котором нет ничего ценного, кроме, грубо говоря, – о, черт. В конце концов, он выдавливает из себя: «Прошу прощения?». Астарион как будто извиняется. «Я думаю, она была замешана», – повторяет он. Гейл непонимающе моргает. – Прости, – говорит Астарион. – Я должен был сказать тебе раньше. Очевидно, хочет сказать Гейл. Он разрывается между желанием заключить этого милого мужчину в объятия и желанием свернуть его бледную, тощую шею. Вместо этого он произносит: – Ты уверен? Астарион качает головой. «Не совсем, но у меня были подозрения… бандиты, которые держали меня, говорили, что их наняла какая-то женщина, а я достаточно хорошо знаю Касадора, чтобы понять, что его паранойя не позволила бы делегировать… эээ, этот вопрос кому-то другому». – Это совсем не осуждающе, – отвечает Гейл, хотя внутренности неприятно скручивает. Астарион кивает. «Понимаешь, почему я не решался рассказать тебе. Но учитывая то, что происходит с твоей матерью, я…» Астарион осекается, и намек столь же ясен, сколь и трогателен: он беспокоится о безопасности Морены. – Спасибо, – наконец говорит Гейл. – Конечно, жаль, что ты не сказал мне об этом раньше… – И мне очень жаль, дорогой, правда… – Но тем не менее я ценю это. Гейл прижимает Астариона к груди и закрывает глаза, вдыхая успокаивающий аромат его кожи. Знакомая смесь бергамота и бренди, запах, который ассоциируется у него с домом. – Я рад, что с тобой ничего не случилось, – приглушенно говорит Гейл. Астарион ничего не отвечает, но крепче обнимает Гейла за талию. Во всем этом так много двусмысленности. Почему-то Гейл очень сомневается, что Мистра стала бы сотрудничать с таким ублюдком, как Касадор, хотя бы исходя из репутационных рисков для своей семьи. Однако с каждым днем он все меньше верит в свои убеждения касательно нее. Каждое открытие отдаляет ее от той личности, что он знал, и Гейл невольно задается вопросом, мог ли он предотвратить все те беды, выпавшие на их долю, если бы не столь категорично заявлял, что знает ее. Все повторяется, снова и снова. Он чувствует себя мухой, попавшей в паутину. – Ты снова это делаешь, – бормочет Астарион. Гейл вздрагивает. «Что?» – Застреваешь в своих мыслях. Он устало усмехается. «Даже жутко, насколько легко ты можешь меня прочесть». – Ну, я действительно тебя обожаю, – отвечает Астарион, целует его волосы и опускается с ним обратно на кровать. Гейл расслабленно откидывается на подушку, прикрывая глаза. Некоторое время они лежат в благостной тишине, если не считать тихого гудения обогревателя на фоне. Гейл уже почти начинает дремать, когда Астарион вдруг откашливается. – Знаешь, ты ошибаешься, – говорит он. – В том, что это то же самое дерьмо, что и раньше. Гейл вновь открывает глаза. Астарион смотрит на него, этот взгляд пронзает даже сквозь полумрак. Почти как у кошки. Может, это такая эльфийская черта? – Я этого не говорил, – отвечает он беззлобно. Астарион фыркает. «Ты пробормотал это вслух». Гейл молчит, прикусив губу. Астарион тянется и тычет его пальцем в ногу. – Это совсем другое дело, – продолжает он. – Потому что ты больше не один. Он сжимает руку Гейла, большим пальцем выводя маленькие круги на ладони. «Мы разберемся с этим. Вместе». Гейл не может отвести взгляд, как бы ему этого ни хотелось. «Это несправедливо по отношению к тебе. Ты не обязан терпеть мой багаж прошлого». – Говорит человек, который ворвался в дом моего бывшего мужа, как супергерой по скидке. Мог хотя бы надеть спандекс. Гейл сухо смеется. «На будущее буду иметь это в виду». Возможно, Астарион прав. Возможно, ему не нужно справляться со всем в одиночку. Он так долго сражался один, что принять чужую помощь кажется немыслимым. И все же рядом с Астарионом он чувствует себя живым. Это придает Гейлу больше сил, чем он сам способен осознать. Астарион придвигается ближе. «Могу я задать тебе вопрос?» Гейл кивает. «Давай». – Морена не знает, да? Обо… всем? – Тебе придется уточнить, милый. – Поступки Мистры. Смерть Касадора. Черт возьми, мое похищение. – Астарион резко вдыхает, а затем добавляет, почти неслышно: – Твоя авария. Гейл криво усмехается. «Определенно я не счел нужным рассказывать ей об этом, и сомневаюсь, что алгоритм в MagicMirror покажет ей сплетни из Врат Балдура. Кроме того, я… не хотел заставлять ее переживать еще больше, не в ее возрасте. Она бодра, но с моим разводом и отъездом, думаю, ей пришлось изрядно поволноваться. А это не так уж и мало». – Она будет в ужасе, если узнает правду, – говорит Астарион. Гейл звонко смеется. – Вот почему она никогда ничего не узнает. Они снова погружаются в уютное молчание, Гейл выводит узоры на животе Астариона. Через некоторое время он понимает, что уже как минимум четыре раза нарисовал сердце. Интересно, заметил ли это Астарион? *** На следующий день после обеда Гейл галантно спрашивает Астариона: «С чего бы ты хотел начать экскурсию по городу?» На что Астарион отвечает: «С твоего любимого места». Вот так они оказались перед витриной магазина – покосившегося деревянного здания, которое кажется таким несовременным на фоне своих соседей из светлого кирпича. Пережиток прошлого, один из немногих независимых книжных магазинов, оставшихся в Глубоководье. – Я должен был догадаться, – говорит Астарион без энтузиазма. Гейл краснеет, опуская голову. – Я тебя предупреждал, – бормочет он, глядя на потрепанную вывеску. Над дверью громко звенит колокольчик, когда пара молодых женщин выходит на улицу, сжимая в руках сумки. Гейл чувствует, как сердце начинает биться чаще в предвкушении. Он скучал по этому месту. – Это одно из немногих мест, где я по-настоящему мог почувствовать умиротворение, – говорит Гейл. – Когда я ругался с Мистрой, я приходил сюда на час или два, просто… погружаясь в мысли. Книги предсказуемы, понимаешь? Не нужно сомневаться в том, что ты читаешь, в отличие от людей. Астарион пристально смотрит на него, и Гейл задерживает дыхание. – Спасибо, что поделился им со мной, – наконец говорит он, и его улыбка становится до боли нежной. – Это чудесно. Облегчение переполняет Гейла, когда Астарион жестом указывает на вход. «Тогда вперед. Навстречу пыльным томам». Гейл принимается изучать полки. Астарион послушно следует за ним, тыча пальцем в несколько заинтересовавших его корешков, но ничего не добавляет к неуклонно растущей стопке Гейла. – Знаешь, – непринужденно говорит Астарион. – Мне нужно кое-что обсудить с тобой, если ты не против. Гейл бормочет что-то себе под нос, его мысли остались где-то между «Этикой войны» Суэльто и специальным изданием «В мире фей» в твердой обложке. О, как он скучал по тем временам, когда самым сложным вопросом был выбор книг для полок! В самом деле, Гейл не мог быть счастливее. Он останавливается и ободряюще улыбается. «Я слушаю». – Думаю, я наконец пришел в себя, – начинает Астарион. – У меня все хорошо. Конечно, это не только моя заслуга. И мне хотелось бы… эээм, отдать долг. В каком-то смысле. – Это замечательно, – рассеянно говорит Гейл. Обычно он не из тех, кто так разбрасывается мыслями, по крайней мере, когда дело касается Астариона. Но он уже больше года он не был в своем любимом книжном магазине в Глубоководье. Понятное дело, что он немного взволнован. – Правда? – говорит Астарион, страстно кивая. – К тому же люди в интернете продолжают плодить теории по поводу всего произошедшего, хотя я ясно дал понять, что не хочу копаться в прошлом. – Безусловно, – соглашается Гейл. – Это твое личное дело. Конечно, дома еще есть место на полках. Да и в чемодане не так много вещей. Что такое две маленькие книжки в грандиозном деле стремления к знаниям? – Если уж им так нравится сплетничать, я бы предпочел, чтобы они говорили о моей работе, – беспечно говорит Астарион, обнимая Гейла за талию. Он кладет голову Гейлу на плечо – поза крайне неловкая, учитывая, что они примерно одного роста. Но от него невероятно пахнет, и после месяцев молчаливого томления даже столь легкий контакт очень даже кстати. Гейл на мгновение поворачивается, чтобы поцеловать Астариона в макушку, а затем вновь возвращается к книгам. О, но ведь прошел целый год! Кроме того, всегда полезно поддержать местный бизнес. Если уж на то пошло, это инвестиция. Очень разумная, очень рациональная инвестиция. Довольный своими умозаключениями, Гейл отбрасывает осторожность и аккуратно кладет обе книги в корзину. – Вот почему, – почти восторженно говорит Астарион, – я хочу провести благотворительный стрим. Вот теперь Гейл весь внимание. – Взрослого характера? – подтверждает он, и его мозг слегка отключается. Ухмыльнувшись, Астарион кивает и отстраняется от Гейла, чтобы изучить фолиант по магии Тхая. Гейл втайне уже начинает скучать по утерянному контакту. – Нет, я бы снял, как я готовлю, – добродушно говорит Астарион и подталкивает его в бок, когда Гейл корчит рожицу. – Да, дорогой. Взрослого характера. – Звучит прекрасно, – говорит Гейл. – А мне можно будет посмотреть? – Я обижусь, если ты не посмотришь, – говорит Астарион. Гейл кивает и проводит большим пальцем между двумя книгами, чтобы достать третью, спрятанную на полке, потрепанное второе издание «Вампирского проклятия» с подозрительными бурыми пятнами на обложке. Вот так находка! – У меня больше двухсот тысяч подписчиков на MagicMirror, – добавляет Астарион, небрежно прислонившись к полке. Гейл в ужасе хлопает его по плечу, и Астарион поспешно выпрямляется. – Думаю, у тебя будет большая аудитория, – комментирует Гейл. – Какую благотворительную организацию хочешь поддержать? – Ну, – начинает Астарион. – На самом деле это не такая уж и благотворительность. – К его удивлению, Астарион выглядит почти смущенным, щеки приобрели бледно-розовый цвет, взгляд сверлит пол. Гейл откладывает книгу, теперь все его внимание приковано к Астариону. – Это столовая для бездомных, – наконец говорит он. – В первые дни моей… свободы я почти ничего не зарабатывал на стриминге. До прихода первых подписчиков на Шарресс мне пришлось жить впроголодь, чтобы оплачивать больничные счета и аренду. Гейл хмурится. «Мне казалось, Далирия не из тех, кто позволит кому-то голодать». Астарион пожимает плечами. «Она не знала». – И ты ей не сказал? Астарион устало улыбается в ответ. «Ты бы попросил помощи у друзей? Признался, что едва ли можешь выложить доллар за пачку рамена?» Гейл медленно выдыхает. «Ты прав. Я бы этого не сделал». Астарион снова пожимает плечами, как бы говоря: «Видишь?». Отвернувшись, он проводит пальцем по корешку книги, его спина вздрагивает. Гейл терпеливо ждет, пока Астарион по всей видимости собирается с духом. – Лаэзель говорила, что у меня недостаточный вес. Что мне нужно больше есть. Это было еще до того, как мы подружились. В какой-то момент она пригласила меня пообедать с ней в больничном кафетерии, чтобы вместе просмотреть выписку из моей карты. Она всегда брала слишком много еды и просила меня помочь ей доесть. Затем он поднимает голову и слегка поворачивается лицом к Гейлу. «Тогда я не придал этому значения, но, сейчас понимаю, что она, вероятно, знала, что мне приходится нелегко. Как бы то ни было, однажды я нашел в кармане своего пальто листовку соседней столовой для бездомных». – Ее рук дело, – догадывается Гейл. Астарион пожимает плечами. – Думаю, да. Мне потребовалась целая неделя, чтобы собраться с силами. Но как только я туда попал, я был удивлен тем, насколько… все были добры. Этим местом управляет пожилая пара, и они почти все делают сами. Никто не смотрел на меня с жалостью. Еда была сытной и горячей. Мне было слишком неловко, чтобы с кем-то там познакомиться, но я дал себе слово, что если у меня когда-нибудь появятся деньги, я верну им долг. Он делает рукой неопределенный жест. «Так что стрим. Я удвою каждый полученный доллар». – Ты же можешь просто взять сумму из банковской ячейки Касадора, – предлагает Гейл. – Ты же не тратишь их ни на что, кроме приюта. – Можно и так, – соглашается Астарион, ерзая на месте. – Но, если честно, я не совсем альтруист. Если я проведу стрим, и людям будет о чем поговорить, кроме похищения. По правде говоря, Гейл не видит в этом никакой связи. Но он также довольно… плохо разбирается в социальных сетях. Возможно, Астарион понимает их лучше. – Звучит замечательно, – честно отвечает Гейл, складывая третью книгу в корзину. Удастся ли убедить Астариона положить некоторые из них в свой чемодан? Конечно, можно все упаковать и засунуть в багажник, но мысль о том, что им придется ехать в хлипком куске картона, заставляет его содрогнуться. – И это все, что ты можешь сказать? – спрашивает Астарион. В его тоне слышится что-то неопределенное, и этого достаточно, чтобы Гейл задумался. Медленно оторвав взгляд от полок, он переключает внимание на Астариона. Тот переминается с ноги на ногу, его взгляд перескакивает с места на место. – Я… с нетерпением жду этого? – предпринимает еще одну попытку Гейл. – …Я бы задонатил тебе? – Я… нет, милый. Дело не в этом. Он прослеживает взглядом за Астарионом, пока тот вышагивает взад-вперед по проходу, и упорно старается не смотреть на очередное манящее первое издание. – Каким ты видишь этот стрим? – спрашивает Гейл. Плечи Астариона напрягаются. – Я не уверен, – говорит он. – Мне нужно подумать. Гейл кивает, но Астарион все еще выглядит несколько озадаченным. – Возможно, тебе придется подсказать мне, любовь моя, – говорит Гейл в конце концов. – Я не совсем понимаю, какую реакцию ты ожидаешь. Наконец Астарион останавливается и разворачивается к нему лицом. – Ты действительно думаешь, что это замечательно? – спрашивает он с неуверенным выражением на лице. Гейл кивает. – И ты не расстроен? – продолжает напирать Астарион. – С чего бы мне расстраиваться? – Гейл озадаченно хмурит брови. Астарион теребит рукав, опустив глаза. – Я подумал, что… ну, раз уж мы теперь вместе. Возможно, ты не захочешь, чтобы я… продолжал. Заниматься вебкамом, я имею в виду. Гейл моргает пару раз, услышав слова Астариона. Вместе. Он только что подтвердил, что они вместе. Затем он понимает, что Астарион все еще очень нервно ждет его ответа. И… ладно, Гейл не из тех, кто готов делиться своим партнером. Если уж говорить начистоту, он тот еще собственник. Но Астарион – самый верный человек на свете. А Гейл достаточно взрослый, чтобы понимать это. Его работа не означает его преданность, но и не отменяет значимости их отношений. Возможно, у него определенные сомнения насчет того, что тело его возлюбленного будет выставлено на всеобщее обозрение. Но Астарион много лет не мог распоряжаться своей жизнью. И последнее, что сделал бы Гейл, – это снова лишил бы его этой возможности. Если уж на то пошло, он осознанно подошел к этим отношениям. Он сам должен преодолеть свои сомнения. – Я не против, – честно признается Гейл. – Лишь бы ты был счастлив и в безопасности. Астарион моргает. «Правда?» Гейл кивает. «Если уж говорить честно, прямо сейчас меня больше беспокоит количество книг, которые я собираюсь купить. Думаю, можно взять еще один чемодан, но это достаточно дорогая покупка, и наверно лучше переслать книги напрямую во Врата Балдура». – Ты можешь сложить часть в мой чемодан, – предлагает Астарион. Гейл берет его руку и горячо целует костяшки пальцев. – Я надеялся, что ты это скажешь, – признается он, и Астарион смеется с удивлением и радостью одновременно. *** Остаток дня проходит как в тумане. Гейл проводит для Астариона экскурсию по Замковому району, в том числе делает множество фотографий на фоне «Ловца богов». Весьма неплохо для первого дня отпуска. Конечно, во многом это объясняется тем, что Астарион с большим энтузиазмом смотрит абсолютно на все и вся. Он подходит к миру с открытой душой и задает бесконечные вопросы, на которые Гейл с удовольствием отвечает. В кои-то веки Гейл не чувствует, что болтает без толку, и это, возможно, его любимая часть дня. Вечером Морена снова приглашает их на ужин, и Астариону приходится уговаривать Гейла согласиться. По правде говоря, Гейл с нетерпением ждал возможности посетить свой любимый стейк-хаус, но стоит отложить эту трапезу, чтобы насладиться прекрасными отношениями, которые складываются у Астариона и его матери. После десятилетий постоянного посредничества между Мистрой и Мореной, то, как легко последняя приняла Астариона – истинное облегчение. Отчасти Гейл объясняет это невероятным аппетитом Астариона. Если и есть верный способ расположить к себе Морену Декариос, так это смести всю еду со стола. И Астарион более чем способен на это, к большой радости его матери. К ее разочарованию, они покидают ее дом, и все же заселяются в гостиничный номер тем же вечером – отчасти потому, что Гейл не хочет, чтобы его мать находилась в соседней комнате, когда он уютно расположится между ягодиц Астариона. – О, боже, – тихо произносит Астарион, входя в комнату. Гейл выглядывает из-за его спины и видит сплошь стеклянную стену от пола до потолка с захватывающим видом на Замковый район. Номер обошелся ему в кругленькую сумму, но, глядя на огромную ванну возле панорамных окон, Гейл решает, что он стоил каждого цента. Кроме того, это первый отпуск Астариона без Касадора. Гейл хочет провести его с пользой. Астарион набирает ванну, пока Гейл распаковывает вещи. Очаровательно, что в чемодане Астариона находятся и плюшевый трессум Гейла, и его медвесыч —они оба обычно живут в лофте. Они немного помялись в дороге, но стоит их как следует встряхнуть, как оба быстро принимают правильную форму. Астарион предостерегающе оборачивается, когда Гейл начинает бить медвесыча. – Гейл! Его обида восхитительна. Гейл успокаивает его, целуя пернатую голову игрушки, а затем аккуратно укладывает обоих на кровать. В конце концов Астарион все же мстит, брызгая в его сторону водой с цитрусовым ароматом, когда опускается в ванну. После этого они целуются и нежатся в ванне, возбужденные члены трутся друг о друга. Однако это ни к чему не приводит, потому что вскоре они осознают опасность плохо изолированных стеклянных окон в ванной посреди зимы. Вода остывает слишком быстро. Они торопливо вытираются, забыв об эрекции (точнее, о том, что от нее осталось). Гейл не возражает. Не менее приятно наблюдать, как Астарион возится с волосами. Его вечерние процедуры – целое зрелище: крем для лица, лосьон для тела, масло для волос. Он молча наблюдает за происходящим, прислонившись к стене ванной комнаты, и лишь затем быстро скрывается в спальне, когда Астарион начинает говорить, что ему следует восстановить свой кожный барьер, что бы это ни значило. К моменту, когда Астарион входит в спальню, Гейл уже сидит у изголовья кровати с электронной книгой в руках. Это конечно слабая замена физическим изданиям, но ему говорили, что крайне неразумно отказываться от нижнего белья (или всей одежды, если уж на то пошло) и вместо этого брать с собой в путешествие несколько книг. Астарион присаживается на кровать и достает ноутбук. Это… приятно и мало чем не отличается от их обычных вечеров, хотя успокаивающая домашняя атмосфера после напряженного дня кажется еще лучше. Гейл удовлетворенно вздыхает. Позади сытный ужин и тысячи шагов после прогулки по городу. Астарион лежит поперек кровати в пушистой пижаме. Обогреватель хорошо прогревает комнату, чтобы он мог снять рубашку, предпочитая, как он выразился, «наслаждаться мягкость простыней». Гейл настолько очарован Астарионом, что почти не замечает вырвавшегося из его уст огорченного вздоха. Почти. Гейл быстро откладывает электронный ридер в сторону. «Все в порядке?» На мгновение Астарион выглядит слегка растерянным, но затем приподнимается на локтях и встречается взглядом с Гейлом. «В университете Балдурана есть это назойливое требование, согласно которому каждый студент должен пройти стажировку, прежде чем получить допуск к выпускным экзаменам», – говорит он. Гейл кивает и выпрямляется. «Стажировка в исследовательской лаборатории тоже считается», – услужливо предлагает он. Астарион качает головой. – Не для юриспруденции, – отвечает он. – По понятным причинам. Верно. Он часто забывает, что не все факультеты уделяют одинаковое внимание исследованиям. Он скрывает свою оплошность, придвигаясь ближе к Астариону. «Но рановато ли искать место для стажировки? Ты только закончил первый семестр». – Не думаю, что в следующем году у меня будет время, – говорит Астарион. – Работы в поместье скоро закончатся, и я буду занят обустройством приюта. – Я помогу тебе, – машинально предлагает Гейл. Астарион улыбается. «Это очень мило с твоей стороны», – говорит он. «Буду держать тебя в курсе». Веселье исчезает с его лица, когда взгляд возвращается к ноутбуку. Не говоря ни слова, он разворачивает экран к Гейлу. Гейл быстро просматривает письмо – похоже, это стандартное письмо с отказом от фирмы. Этого следовало ожидать, честно говоря. В последнее время на рынке царит дикая конкуренция. Затем Астарион переключает вкладку на еще одно письмо с отказом. И еще одно. И еще одно. Пока Гейла не осеняет, чем именно он так разочарован. – Нет, – потрясенно говорит Гейл. – Все до единого? Астарион кивает. «Мне удалось побеседовать с большинством из них. Половину Уилл лично рекомендовал за их антидискриминационную политику». Гейл хмурит брови. «Они указали, в чем дело?» – Все пишут одно и то же, – говорит Астарион, криво улыбаясь. – На бумаге – ничего предосудительного. Несоответствие личностных характеристик, отсутствие опыта, плохая совместимость. Вполне возможно, я просто придумываю. Возможно, я действительно плохо прошел все собеседования. – Сомневаюсь, – честно говорит Гейл. – Я видел, как ты ведешь себя на публике. – Прикасаться к себе – это совсем другое, милый. – А вот умение нравится людям – нет, – возражает Гейл. – Если ты способен расположить к себе бесчисленных незнакомцев, тебе не составит труда перенести эти навыки в другой контекст. Особенно, если ты знаком с внутренним устройством юридической фирмы. Астарион лишь пожимает плечами в ответ. Его улыбка не отражается в глазах и выглядит натянутой. Гейл снова просматривает файлы. Боги. Это ужасно. Он никогда не видел столько писем с отказами, с тех пор как пытался получить финансирование для независимого исследования, которое Мистра… Черт. Осознание всей серьезности этой проклятой ситуации сбивает с ног не хуже грузовика. Однако прежде чем он успевает высказать свои мысли, Астарион прочищает горло. – Это нелепо, – бормочет он душераздирающе тихим голосом, и Гейл заставляет себя снова переключить внимание на Астариона. – Любовь моя? – Ты, – тихо и отстраненно начинает Астарион. Гейл ждет, когда Астарион закончит фразу, но тот лишь заламывает руки и опускает глаза, с трудом подбирая слова. Как раз когда Гейл начинает думать, что Астарион, возможно, передумал, он наконец снова начинает говорить. – Ты думаешь, я совершил ошибку? Слова еле слышны. Гейл хмурится, сбитый с толку. «Ты о чем?» – Вебкам, – наконец говорит Астарион. – Тогда это казалось хорошей идеей. Да и сейчас, честно говоря, тоже. Но с учетом всего происходящего… Его голос обрывается, и Гейл понимает, о чем он думает. Об ужасных хейтерских комментариях, которые он продолжает получать каждый день. Об жуткой подаче истории его похищения в местной газете. Об осуждении, с которым он сталкивается в университетском городке, а теперь еще и о множестве писем с отказами. – Астарион, – начинает Гейл в смятении, но Астарион устало качает головой, фактически заставляя его замолчать. – Такое ощущение, что я несколько принизил свою значимость, не так ли? Он подтягивает колени к груди, затравленно глядя вокруг. Затаив дыхание Гейл ждет, пока Астарион успокоится, а затем снова заговорит. – Никто не воспринимает меня таким, какой я есть, – тихо говорит он. – У каждого есть какое-то предвзятое мнение обо мне. Они видят меня на экране и думают, что знают меня. Гейл протягивает руку, нерешительно колеблясь. Кажется, его никто не замечает. – Черт, – говорит Астарион хриплым голосом. – И подумать только, я хотел провести еще один стрим! О чем я только думал? – Ты думал о том, чтобы отплатить обществу, – пылко отвечает Гейл. – То, что ты воспользовался чуть менее традиционными способами, ничуть не умаляет его важности. – Так оно и кажется, – бормочет Астарион, глядя вдаль и заламывая руки. – Касадор всегда говорил, что без него я ничего не добьюсь. – Это неправда, – горячо возражает Гейл. – Астарион. Боги. Я не хочу, чтобы ты вообще когда-либо так думал. – Я ни в коем случае не думаю так о себе, – возражает Астарион. – Не тогда, когда это правда. Его голос надламывается в самом конце, а руки трясутся, когда он яростно проводит по лицу. Гейл взволнованно пододвигается еще ближе. Это неправда. Совсем неправда. Но ему, как никому другому, известно, каких невероятных усилий стоит взять себя в руки, обрести в себе ценность после многих лет заявлений, что его недостаточно. – Ты расцвел без него, – мягко говорит Гейл, хотя его сердце невыносимо болит. – Напротив, то, что ты был с ним, мешало тебе следовать за своими мечтами. Он хотел контролировать твою жизнь из-за того, насколько ты силен. Астарион смотрит на него, в уголках его губ появляется грустная улыбка. «Мне как-то трудно в это поверить, дорогой, как бы мило ты ни пытался убедить меня в обратном». – Это правда, – возражает Гейл. – Прости за такое выражение, но разве есть какое-то достоинство в том, чтобы сломать того, кто уже сломан? Такие люди, как Касадор, жаждут власти, сокрушая сильную волю своей хваткой. А у тебя, любовь моя, воля сильнее, чем у кого бы то ни было. Но Астарион все еще выглядит болезненно неуверенным. Гейл решительно продолжает. – Черт возьми, Астарион. Верь во что хочешь, но знай: я горжусь тобой. Я горжусь тем, что я с тобой. Я горжусь тем, что я… ну, твой. Любой бы гордился на моем месте. Астарион скептически смотрит на него. «Я бы не стал тебя винить, если бы ты стыдился меня». – Я не стыжусь, – говорит Гейл, возможно, слишком горячо. – Что навело тебя на эту мысль? – Ничего, – признается Астарион. – Я просто подумал, что ты не захочешь, чтобы весь мир узнал о том, что ты, уважаемый ученый, спишь с потрепанным камбоем. Похоже на пощечину, но Гейл стойко держится. – Послушай, – наконец говорит он тихим голосом. – Я не стал бы распространяться о наших отношениях по той же причине, по которой я не рассказываю всем подряд о том, что дружу с Уиллом или даже Шэдоухарт. Это не имеет никакого отношения к тебе, и вызвано лишь соображениями приватности. Он откидывается на спинку кровати, опустив плечи. «Быть с Мистрой было особым разочарованием, потому что наши отношения всегда становились достоянием общественности. Мы постоянно находились под пристальным вниманием, и в областях, где должны быть важны только академические достижения, я постоянно сталкивался с вопросами о чем угодно, только не об этом». Астарион сочувственно смотрит на него. «Это отвлекало внимание от твоей работы. Твоего… творчества». Гейл устало кивает. «Именно так. Мне никогда не нравилось смешивать личную жизнь и профессиональную. И это единственная причина, по которой я не хотел бы выставлять напоказ наши отношения. Даже если бы ты был… скажем, Уиллом, я бы сделал все возможное, чтобы сохранить их в тайне». Ему остается только надеяться, что Астарион его поймет. – Дело не в том, что мне стыдно, – заканчивает Гейл. – Меня не волнует, что думают мои студенты. Если уж на то пошло, я бы только гордился тем, что такой человек, как ты, хочет быть с кем-то вроде меня. Если бы меня увидели с тобой, это, вероятно, улучшило бы мой… как сейчас дети говорят? Уличный авторитет? – Такой человек как я? – шепотом переспрашивает Астарион, прикусывая нижнюю губу. – Ну, да, – говорит Гейл. – Талантливый. Смешной. Блестящий. Астарион сглатывает. «И красивый, не забудь». – Ни за что, – обещает Гейл. – И красивый. Один из самых привлекательных людей, которых я видел в своей жизни. – Какие сладкие речи, – голос Астариона дрожит, когда он говорит это. – И, – решительно добавляет Гейл. – Если это поможет доказать, что я действительно горжусь тобой, я с радостью поцелую тебя на виду у всего класса. – Он делает паузу и уточняет: – В щеку. Поцелуй в губы был бы слишком неуместным. Астарион теребит рукав. «Ты бы это сделал?» Гейл кивает. «В мгновение ока». На секунду в комнате воцаряется тишина. Плечи Астариона на мгновение расслабляются, брови слегка нахмурены, он, кажется, размышляет о… ну, о чем-то. Гейл не уверен. Но напряжение постепенно спадает, и это все, что действительно имеет значение. – Я бы не стал просить тебя об этом, – в конце концов говорит Астарион. – Я знаю, что ты гордишься мной. Мне не нужно, чтобы ты это доказывал. Просто… Мне самому трудно в это поверить. Гейл наклоняет голову. «Я сделаю все, чтобы показать тебе. Только скажи». Он не хотел, чтобы это значило что-то большее, чем лихорадочное обещание, но по какой-то причине глаза Астариона темнеют от вожделения, розовый язычок высовывается, чтобы облизать губы. – Ты серьезно? Гейл скрещивает руки. «Разве я похож на человека, который не держит слово?» Астарион тихонько усмехается, переползая через кровать и устраиваясь между ног Гейла. Гейл чувствует, как замирает, когда Астарион смотрит на него широко раскрытыми глазами. – Тогда покажи мне, – шепчет он. – Покажи мне, насколько ты не против. Его голос становится опасно низким, и Гейл резко вдыхает. – Ты уверен в этом? Астарион вздергивает подбородок. «Никогда в жизни не был так уверен». Гейл хмурится, не убежденный. «Секс – не лучшая замена терапии». – Дело не в этом, – стонет Астарион. – То есть, я знаю, что так кажется, но на самом деле это не так. Гейл смотрит на него с сомнением. – Послушай, – говорит Астарион, и его слова обрываются разочарованным стоном. – Мне нужно почувствовать тебя. Черт возьми, Гейл. Я из кожи вон лезу, но когда я с тобой – внутри тебя, под тобой, в любой гребаной позе, – я чувствую себя живым. С тобой я чувствую себя целым, и я просто… Гейл молчит, широко раскрыв глаза, когда Астарион запускает пальцы ему в волосы и тянет. – Иногда ничто не кажется реальным, – говорит он наконец. – Кроме того, что есть у нас. Возможно, именно это мне сейчас и нужно. Потерять себя в тебе. В нас. Вопреки тому, что могут подумать его друзья, Гейл действительно понимает. Ему хорошо знакома мучительная жажда общения с людьми и одновременно желание побыть одному. – Я больше не хочу думать, – продолжает Астарион тихим голосом. – Я просто хочу быть рядом с тобой. Может быть, с твоим членом внутри меня. Хочу чего-то веселого. Возбуждающего. Чего-то, что будет только… нашим. Конечно, только если ты готов к этому. Гейл кивает. Кажется, он понимает. Игриво ухмыльнувшись, он жестом просит Астариона встать. – У меня есть идея, если ты не против, – говорит он и нажимает кнопку на панели возле кровати. Полупрозрачные шторы на окнах медленно разъезжаются в стороны. Астарион моргает. «Это то, о чем я думаю?» – О чем ты думаешь? – Перед окном? – Ты просил доказать, что я не стыжусь тебя, – замечает Гейл. – А секс на публике вроде как стал нашей фишкой, разве нет? – Один раз в машине – это еще не закономерность, – сообщает ему Астарион. Гейл лениво пожимает плечами. – Может, вместе со стримом будет два? А это третий? – Что ж, – сухо говорит Астарион. – Вполне справедливо. Хотя, должен сказать, я не ожидал, что ты предложишь трахнуть меня на виду у всего Глубоководья. – Это далеко не весь город, – замечает Гейл. – В лучшем случае, лишь большая часть Замкового района и горстка туристов. Он подходит вплотную к Астариону, тот улыбается и тянет его к окну – вполне возможно, это знак того, что он заинтересован. Гейл на пробу прижимает Астариона к стеклу, пальцами подцепляя резинку его брюк. Астарион стонет и льнет к нему в ответ. Он уже тверд, его член настойчиво прижимается к чувствительной складке бедра Гейла. Он чувствует все: мельчайшие подергивания члена Астариона, тепло его кожи, что ощущается сквозь тонкую ткань брюк. Со стоном Гейл притирается к члену Астариона. От неожиданного соприкосновения оба задыхаются, пальцы сжимаются сильнее. – Это стекло двойное? – спрашивает Астарион. – Они действительно видят мою задницу? Гейл очерчивает губами кромку его уха. «Тебя это беспокоит?» Он дразнится, его тон нарочито низкий и игривый. Но в нем чувствуется искренность, обещание, что Астарион сможет отказаться, если захочет. – Все зависит от тебя, любовь моя, – продолжает он, и Астарион вздрагивает, по коже бегут мурашки, когда его пальцы впиваются в спину Гейла. – Сделай это, будь ты проклят, – стонет он. – Трахни меня так, чтобы весь город увидел. – Еще раз, – говорит Гейл. – Глубоководье гораздо больше, чем видно отсюда. – Позволь эльфу притвориться, – отвечает Астарион, и Гейл усмехается в ответ, уткнувшись лицом ему в плечо. Боги. Секс с Астарионом – это нечто. Гейл знает, что никогда не устанет от него. – Ты мне доверяешь? – шепчет Гейл где-то возле шеи Астариона, и тот слегка вздрагивает, кожа покрывается мурашками, когда пальцы Гейла принимаются кружить вокруг соска. Он соблазнительно потирает его, отчего тот моментально становится твердым. Астарион прижимается к нему, упирается лбом Гейлу в плечо, наслаждаясь тем, как он ласкает его грудь. Все тело стало таким восхитительно чувствительным. Гейл обожает каждую его клеточку, особенно когда ему представляется возможность поклоняться ему. – Да, – наконец выдыхает Астарион. – Я доверяю тебе. Гейл проводит губами по острому кончику уха. «Обещай, что остановишь меня, если тебе станет некомфортно». – Хорошо, – раздается сдавленный ответ. – Обещаю. Большего Гейлу не требуется, и в следующую секунду он стягивает с Астариона джоггеры. Теперь он обнажен, слегка вздрагивает, когда пальцы сжимают ткань футболки Гейла. – Твоя очередь? – с надеждой спрашивает он, и Гейл подчиняется. Внизу мерцают огни улиц и крошечные человечки, спешащие по своим делам. Здание отеля, в котором они остановились, – одно из самых высоких в округе. Они видят всех, но если кто-то достаточно сильно прищурится, то сможет увидеть и их самих. Эта мысль заставляет Гейла дрожать от предвкушения, его член дергается, когда он уговаривает Астариона опереться на стекло. Гейл начинает растягивать его. Щедрая порция смазки и много терпения, и вот из дырочки Астариона уже практически капает, пальцы Гейла погружаются в него с непристойным звуком, который отзывается возбуждением где-то внизу живота. Астарион отчаянно задыхается, широко открыв рот, когда Гейл добавляет второй, а затем и третий палец. С кончика его твердого члена красиво капает смазка, и Гейл пока позволяет Астариону прикасаться к себе. – Такой замечательный, – шепчет Гейл. – Идеальный для меня, боги, если бы ты только мог себя видеть… Астарион громко стонет, прижавшись головой к стеклу, когда свободной рукой Гейл проводит по безупречному изгибу его упругой задницы. Она так превосходно ложится в ладонь, будто они – два идеально подходящих друг друга кусочка паззла. – Черт! – стонет Астарион, насаживаясь на пальцы Гейла. Он хнычет, пронзительно и ошеломленно, когда Гейл находит его простату. Астарион словно бархат облегает его пальцы, его вход горячий, влажный и такой восхитительно тугой, что Гейл едва способен думать. Он так тверд, так отчаянно хочет почувствовать, как этот жар окутает его. Хотя это не первый раз, когда он трахает Астариона, он впервые полностью контролирует ситуацию. И хотя Астарион не говорит об этом прямо, Гейл понимает, что такой уровень доверия дорогого стоит. Тем не менее это не мешает ему получать огромное удовольствие от того, как Астарион превращается в пластилин в его руках. Он извивается, выгибается и пытается вобрать Гейла глубже, хныча, когда Гейл слегка отстраняется. Он прижимается лицом к стеклу, когда Гейл начинает вводить и выводить из него пальцы, бедра толкаются навстречу стеклу в стремлении достичь хоть какого-то трения. – Я готов, – умоляет Астарион. – Трахни меня. – Ну надо же, – говорит Гейл, сгибая пальцы. – Уже требуешь, да? Попроси вежливо. Астарион издает сдавленный стон. «Пожалуйста». Отчасти Гейлу хочется продолжить дразнить Астариона, заставить его рассыпаться на части, услышать, как этот прекрасный, шелковистый голос умоляет его. Но Гейл так тверд, что он едва способен соображать. Он не хочет ждать ни минуты. Он убирает пальцы, с губ Астариона срывается прерывистый всхлип, когда его пустая дырочка сжимается от потери. Оставив поцелуй на влажном от пота плече Астариона, Гейл выравнивает член, приставляет его к манящему, теплому входу своего возлюбленного и начинает медленно погружаться внутрь. Астарион надрывно и низко стонет, переходя в резкий вздох, когда Гейл наконец входит до конца. – Боги, – хнычет Астарион. – У тебя такой толстый член. Мне так нравится чувствовать тебя внутри. Он притирается спиной к груди Гейла, лбом упираясь в стекло. Через его плечо Гейл смотрит на бесчисленные городские огни, на улицах кипит жизнь. Видят ли они, как он прижимает своего возлюбленного к окну? Замечают ли они, как Астарион продолжает пытаться тереться о стекло, как пальцы Гейла оставляют синяки на бледной коже? Отчасти Гейл надеется, что да. Он заставляет себя на мгновение замереть, чтобы дать Астариону время привыкнуть к проникновению, но у Астариона, похоже, другие мысли на этот счет. – Шевелись, – повторяет он. – Шевелись, Гейл, черт бы тебя побрал… Когда Гейл не сразу подчиняется, он начинает изворачиваться, а затем грубо насаживается на него с низким стоном. Гейл останавливает его на полпути, положив руку на бедро. Астарион негромко вскрикивает. «Гейл, клянусь, если ты не…» Слова обрываются сдавленным вздохом, когда Гейл почти полностью выходит и толкается обратно внутрь так сильно, как только может. Это, конечно, не самое удобное занятие, но он видел, как Астарион удовлетворяет себя на камеру. И действительно, Астарион задыхается, скребет пальцами по стеклу, сжимаясь вокруг Гейла. – Ах, – пыхтит он, как всегда требовательно. – Еще раз. Астарион вскрикивает, его спина выгибается, когда Гейл врезается в него еще раз. Руки упираются в стекло, прозрачная поверхность запотевает от неровного дыхания. Гейл нежно хватает его за голову и прижимает лицом к окну. – Смотри, – говорит он. – Только представь. Там, внизу все смотрят на тебя. Смотрят, как я разрушаю тебя изнутри. Взгляд каждого прикован только к тебе. – Да, – стонет Астарион, дрожа под ним, его ноги едва не подкашиваются. – Черт, Гейл. Покажи им, что я твой. – Вот тут-то они и ошибаются, – отвечает Гейл, его голос едва слышен. – Они не понимают, что это ты губишь меня. Астарион ахает, спина напрягается, член размазывает предъэякулят по стеклу. Гейл прижимается губами к длинной бледной шее, его зубы едва касаются кожи. – Ты – мое спасение, Астарион, – шепчет Гейл, вдавливая пальцы в стройные бедра до синяков. – И моя погибель. – Это самые странные пошлости, которые я когда-либо слышал, – хрипит Астарион. – И самые горячие. Одна рука сжимает волосы Астариона, другая впивается в бледную кожу на талии, и Гейл начинает двигаться. Он находит устойчивый ритм, от которого Астарион стонет так громко, что кажется, будто вот-вот соседи начнут жаловаться за шум, но когда никто не стучит, Гейл отпускает себя и несколько раз жарко выдыхает. – Громче, – умоляет Астарион. – Я тоже хочу тебя слышать. Гейл стонет, не потрудившись приглушить звуки плечом Астариона. Черт возьми, но Астарион ощущается просто потрясающе: расплавленный жар вокруг его изнывающего члена, нежная кожа под ладонями. Он беспорядочно подпрыгивает на Гейле, встречая каждый толчок с пылом, отражающим отчаяние самого Гейла. Когда Гейл протягивает руку, чтобы неуклюже подрочить ему, он чувствует, что с члена Астариона стекает смазка, размазываясь по всему горячему, твердому стволу. Он скулит, когда Гейл наконец обхватывает его рукой, бедра замирают, когда он прижимается к Гейлу и наклоняет шею. Восприняв это как приглашение, Гейл вонзает зубы в мягкую кожу, лижет и посасывает шею Астариона, оставляя на ней великолепный след, который наверняка позже превратится в синяк. Прикрыв глаза, Гейл представляет, как внизу собирается толпа. Люди указывают на них, смотрят, как они занимаются любовью возле окна, их тела видны каждому, лица блаженны от удовольствия, пока они ищут утешения в телах друг друга. Зеваки поднимают телефоны вверх, раздаются щелчки камер, кадры фиксируют их вопиющее желание и увековечивают его на долгие годы. Риск, что их поймают, грубо оттащат друг от друга, пока люди будут смотреть, глумиться и показывать пальцем. Адреналин бурлит в венах при одной мысли об этом, кровь еще сильнее приливает к члену. Он так возбужден, что почти не способен думать ни о чем, кроме великолепного мужчины в его объятиях и чистого возбуждения от того, что он делает что-то столь чертовски развратное. Боги. Эта мысль подталкивает его к краю. Он близко, так чертовски близко. Он больше не выдержит; не сможет, даже если попытается… – Сейчас кончу в тебя, – стонет Гейл, теряя ровный ритм движений. – Наполню тебя, любовь моя, чтобы все видели. – Сделай это, – невнятно бормочет Астарион. – Сделай меня грязным. Он хнычет, пронзительно и жадно, когда Гейл толкается в него один раз, другой, прежде чем излиться внутрь. Его член дергается, дырочка Астариона бесконтрольно спазмирует, сперма выплескивается наружу, когда Астарион вздрагивает, стонет и пытается потереться о стекло, его влажный член выскальзывает из дрожащей руки Гейла и оставляет пятна на окне. – Черт, – стонет Астарион. – Обожаю, как ты меня заполняешь. Внутри так мокро, так тепло… Он пытается повернуться лицом к Гейлу, но тот удерживает его на месте. «Я еще не закончил с тобой», – отвечает он, медленно потираясь о него бедрами. Астарион хнычет, в стекле отражаются его широко раскрытые, почти безумные глаза, когда он пытается встретиться взглядом с Гейлом. – Я не могу кончить, – задыхается он, его член шлепается о стекло. Гейл хмыкает и протягивает руку, чтобы сжать в кулаке его оставленный без внимания член, но Астарион яростно встряхивает головой. – Так не получится, – говорит он, и голос его срывается, когда Гейл снова толкается в него. – Ааа… ах! Гейл, подожди, дай мне закончить… – По-моему, ты только что сказал, что не можешь, – отвечает Гейл, и Астарион демонстративно крепко, почти до боли сжимается вокруг его обмякшего члена. – Предложение, ты, задница, – стонет Астарион. – Дай мне… ах, черт, да прямо здесь… Гейл, остановись! Дай мне закончить предложение. Гейл прикусывает заостренное ухо. «Слушаю». – Поза неудобная, – отвечает Астарион. – Спина болит. – Понятно, – отвечает Гейл и резко вытаскивает член. Теплый поток спермы стекает по внутренней стороне бедра Астариона, и одна капля падает на пол. Астарион шипит и тянется назад, чтобы вцепиться Гейлу в руку. – Небольшое предупреждение: в следующий раз… эй! Возле окна стоят два кресла. Не церемонясь, он толкает Астариона на одно из них – колени упираются в подушку, лицо в спинку, задница взмывает в воздух – и Гейл опускается на пол рядом, колени едва слышно скрипят, когда касаются ковра. – Гейл, – задыхается Астарион, руки крепко сжимают подлокотники. Гейл на мгновение любуется своим произведением искусства – Астарион розовый и приятно растянутый, по задней части его расщелины бежит тонкая струйка перламутровой жидкости. Зачарованный, Гейл вводит два пальца в отверстие Астариона и заталкивает свою сперму обратно. – Она выйдет только тогда, – говорит Гейл низким голосом, – когда вылижу ее из тебя. Это единственное предупреждение, которое получает Астарион, прежде чем Гейл обхватывает его дрожащие, блестящие от пота бедра и просовывает язык в его дырочку. Астарион задыхается. «О, черт…» Кто-нибудь смотрит? Он представляет себе, как выглядит со стороны: стоя на коленях, с обмякшим членом между ног, язык проскальзывает так глубоко внутрь, как только может, волосы спутались от пота, спина испещрена следами от ногтей. Будет ужасно стыдно, если из-за этого у них действительно возникнут проблемы. Законы Глубоководья о непристойном поведении гораздо обширнее, чем во Вратах Балдура, как, впрочем, и все их законодательство. Но, с другой стороны, он уверен, что никто не сможет обвинить его в том, что он занимается сексом в стенах собственного гостиничного номера. В худшем случае завтра он увидит свою голую задницу на местных сайтах со сплетнями. Бывало и хуже. Что такое небольшая нагота по сравнению с разрушенной академической карьерой? По крайней мере, на этот раз его никто не узнает. Если уж на то пошло, самое унизительное во всем этом то, как сильно его это заводит. Член снова стал твердым, чувствительная головка прижимается к гладкой обивке кресла. Возможно, существует научное объяснение, почему присутствие Астариона заставляет его тело забыть обо всех биологических ограничениях. Астарион под ним дрожит и хнычет, его рука трясется, когда он беспорядочно дрочит себе. – Гейл, я сейчас… Гейл немедленно отстраняется, и Астарион грубо дергает его за волосы, сквозь стиснутые зубы прорывается болезненный стон. «Зачем, черт возьми, ты так сделал?» – Вставай, – командует Гейл. Слегка нахмурившись, Астарион поднимается с кресла, ноги слегка подкашиваются. Гейл тут же устраивается на сиденье вместо него. – Садись, – говорит Гейл. Зрачки Астариона расширяются, он хрипло дышит и скрещивает руки. – Какой ты жадный. В награду он получает легкий шлепок по заднице. Астарион задыхается и прикусывает губу, когда Гейл начинает разминать мягкую плоть. Руки хватаются за подлокотники, и он осторожно располагается сверху: дырочка сжимается и дергается, когда Гейл щедро растирает по ней сперму блестящей головкой. Все в полном беспорядке: короткие завитки волос вокруг входа Астариона поблескивают и слипаются от смеси слюны и спермы. Гейл направляет свою возобновившуюся эрекцию внутрь, завороженно глядя, как дырочка Астариона красиво раскрывается перед ним. – Давай, продолжай, – ободряюще говорит Гейл, и Астарион легко опускается на него одним слитным движением. Ощущение заставляет Гейла стонать, когда тепло скапливается внизу живота, и Астарион издает короткий довольный смешок. – Будь осторожен, – говорит он, прижимаясь к коленям Гейла и слегка задерживая дыхание, – со своими желаниями. Без дополнительного предупреждения Астарион начинает двигаться, его тело дрожит, когда он снова гонится за своим удовольствием. Гейл смутно различает их отражение в окне. Астарион сидит на нем верхом, розовый член шлепается о живот, когда он грубо насаживается на него. По набухшему стволу стекают капли смазки, соски натерты неистовыми блуждающими пальцами Гейла. Ровный ритм начинает сбиваться, когда наслаждение вновь достигает пика. – Я не могу, – задыхается он, восхитительно сжимаясь вокруг Гейла. – Я больше не могу, пожалуйста, боги… – Никаких богов, – говорит Гейл. – Боюсь, здесь только я. Астарион скулит, его рука тянется вниз к оставленному без внимания, раскрасневшемуся члену. Гейл отбрасывает ее, и Астарион громко проклинает его, вздрагивая в объятиях Гейла. – Пожалуйста, – стонет он. – Гейл, позволь мне кончить, прикоснись ко мне, черт возьми, сделай что-нибудь… – Еще немного, – обещает Гейл, и Астарион испускает сдавленный вопль. – Это нечестно, ты уже кончил один раз… – Веди себя хорошо, – отвечает Гейл, крепко сжимая рукой его бедро. Астарион откидывает голову ему на грудь и тяжело дышит, пока Гейл поднимает его и снова опускает. С его губ срывается бессвязный поток речи, когда он неуверенно встречает толчки Гейла, бедра движутся все быстрее в погоне за освобождением. – Я не могу, – всхлипывает Астарион, член дергается, дырочка предупредительно сжимается вокруг Гейла. – Я не могу, я не могу, я сейчас… – Кончай, – говорит Гейл, и Астарион хнычет, из горла вырывается низкий звук, когда он изливается, так и не прикоснувшись к члену. Когда он кончает, его тело красиво напрягается, и это подталкивает Гейла за грань второй раз за вечер. Гейл снова наполняет его с низким стоном, яйца ноют, когда остатки спермы выплескиваются в теплое, подрагивающее тело Астариона. Кажется, оргазм Астариона длится целую вечность. Он прикусывает костяшки пальцев, чтобы заглушить рвущийся наружу вопль, глаза так сильно закатываются назад, что Гейл наполовину задается вопросом, не одержим ли он каким-то демоном. Он дергается, бедра судорожно трясутся, пока он переживает момент кульминации, прежде чем, наконец, обессиленно рухнуть на Гейла. Всем весом он опускается на ноющие бедра Гейла, на его животе – прекрасное месиво из жемчужного семени и пота. – Черт, – бормочет Астарион. – Черт, как хорошо. Это было так хорошо. Он безвольно обмяк в руках Гейла, дыхание сбивается, когда он пытается отдышаться в посторгазменном блаженстве. Гейл утыкается носом ему в плечо, пока Астарион не начинает неловко почесываться от высыхающих выделений на коже. Прежде чем он успевает запротестовать, Астарион осторожно приподнимается, мягкий член Гейла легко выскальзывает из него вместе с теплым потоком спермы. Вдруг Астарион отшатывается, ноги подгибаются. Гейл мгновенно встает и ловит его. Медленно он ведет своего партнера к кровати. Астарион падает на нее лицом вниз и со вздохом зарывается в простыни, его бедра измазаны спермой. Когда Гейл переворачивает его, он протестующе стонет, но не сопротивляется, когда его обнимают. Гейл держит его некоторое время, прижавшись губами к волосам, а руками обнимая стройные плечи. Когда Астарион вновь обретает способность стоять, Гейл звонит в обслуживание номеров, а затем помогает ему зайти в душ, где тщательно моет Астариона: теплые пальцы массируют кожу головы, достают остатки спермы из его дырочки, нежно намыливают спину и грудь. После этого он вытирает Астариона полотенцем и помогает ему вновь лечь в кровать. – В этом нет необходимости, – протестует Астарион. – Я в порядке. – Я знаю, – отвечает Гейл и все равно целует его в лоб, а затем проводит пальцами по бледной щеке. Несмотря на свои слова, Астарион все же сворачивается в клубок в руках Гейла. – Спасибо, – наконец говорит он тихим голосом, и Гейл улыбается. Некоторое время они обнимаются, в комнате царит тишина, слышен только ритм их дыхания. На заднем плане не шумит телевизор, который бы отвлекал их друг от друга, нет ничего, кроме гармоничного стука их сердец, бьющихся в унисон. Внезапный стук в дверь возвещает о прибытии еды. Вернувшись в постель с подносом в руках, Гейл с нежностью наблюдает, как Астарион принимается за свой второй ужин. – Знаешь, – размышляет он, аккуратно промокая губы салфеткой. – Для человека, которого так сильно заботят приличия, у тебя поразительно мало сомнений по поводу… кхм… полового акта более рискованного характера. Гейл чувствует, как вспыхивают щеки, и многозначительно смотрит в потолок. Астарион задумчиво смотрит на него, а затем подталкивает в плечо. – Тебе это нравится! – обвиняюще усмехается он. Гейл складывает руки на груди. «И что с того?» – С того, что я тот, чей член ты только что прижал к стеклу на виду у всего города… – Ой да ладно, если в дверь не стучит полиция, значит, никто не видел… – …они вполне могли бы… – …ты показываешь его на камеру каждую неделю… – …Гейл Декариос, где твои манеры… – …о, и ты туда же! Астарион смеется и еще раз пихает его в бок. Гейл вскрикивает и едва не опрокидывает тарелку на кровать. – Если тебе это нравится, – говорит Астарион с лукавым видом. – Можешь как-нибудь составить мне компанию на стриме. – Я уже делал это, – напоминает ему Гейл. Астарион качает головой. – Как полноценный участник, – говорит он. – Без твоей маскировки. Позволь мне трахнуть тебя. Или ты можешь трахнуть меня. Любой вариант подходит. Гейл медленно выдыхает. «Ты же знаешь, что я не могу, Астарион. Меня уволят быстрее, чем ты успеешь сказать «неправомерное поведение». – Тогда не снимай маску, – предлагает Астарион. – В лучшем случае они смогут только строить догадки. И он не ошибается. Гейл с удивлением обнаруживает, что действительно обдумывает просьбу Астариона. – Я не говорю «нет», – начинает он, и Астарион усмехается. – Но я и не говорю «да»! В ответ он лишь лениво пожимает плечами. «Со временем», – говорит Астарион, и это звучит как обещание, хотя Гейл уверен, что решение должен принять именно он. К его чести, он не настаивает, однако снова тянется к ноутбуку. – Наверное, мне стоит снова подать заявку, – говорит он с интонацией человека, направляющегося на виселицу. Рискуя испортить момент, Гейл хватается за шанс затронуть тему, которая не давала ему покоя весь вечер. Собравшись с духом, он напоминает себе, что нужно тщательно формулировать слова, чтобы облегчить Астариону это довольно неприятное откровение. – Я думаю, во всех этих отказах виновата Мистра, – выпаливает Гейл и борется с желанием спрятать лицо в ладонях. Что-то нечитаемое мелькает на лице Астариона, прежде чем он медленно кивает. – Понимаю, – наконец говорит он. – Честно говоря, милый, у меня были подозрения. Я просто не хотел, чтобы получилось так, будто я перекладываю вину на тебя. Гейл смотрит на него в растерянности, в ужасе. «Астарион, мне так жаль». К его удивлению, Астарион выглядит ни капельки не расстроенным. «Не стоит», – мягко отвечает он. «Ты ведь ни в чем не виноват, правда?» Его слова, возможно, также не были услышаны, потому что Гейл не обратил на них никакого внимания. Вместо этого он яростно моргает, пытаясь прочистить мозги. Такое чувство, будто его мир снова рушится, но на этот раз он утягивает за собой и всех остальных. Только сейчас до него начинает доходить серьезность этой совершенно запутанной ситуации. Боги. Этого не может быть. – Возможно, – тихо произносит Гейл. – Это была ошибка. Он чувствует, как сердце разрывается еще до того, как он начинает говорить. Ему требуется неимоверное усилие, чтобы встретиться взглядом с Астарионом, но когда он это делает… На лице Астариона с бешеной скоростью проносится множество эмоций: шок, горе, замешательство, растерянность, пока наконец он не останавливается на возмущении. – Нет, – говорит он ровным голосом. – Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы ты снова отстранился. Гейл потирает лоб. «Дело не в этом. Я не хочу, чтобы ты тоже пострадал. Только один из нас должен разбираться с этим, и…» – Неправильно, – перебивает Астарион, и Гейл хмуро смотрит на него. – Я не закончил предложение. – Я слышал, как ты сказал «один из нас», – отвечает Астарион. – Больше и не нужно, чтобы понять, что ты говоришь глупости. И все же Гейл не совсем убежден. «Ты уже достаточно натерпелся. Тебе не нужен еще и мой багаж прошлого». – Черт возьми, Гейл, – стонет Астарион. – Только не это. Если хочешь порвать со мной, можешь сделать это хотя бы через три рабочих дня после того, как трахнул меня на глазах у всего Глубоководья? Как и всегда, его грубая прямолинейность застает Гейла врасплох, настолько, что он забывает о своей дилемме. Он растерянно моргает. «Ну, когда ты так говоришь». – Я так и говорю, – раздраженно отвечает Астарион, складывая руки на груди. – Прекрати нести эту чушь, будь так добр. Гейл морщит нос. «И в третий раз повторяю:…» – Замковый район – это еще не все Глубоководье. Да, дорогой. Я в курсе. – Астарион ёрзает на кровати, его поза странно расслаблена для человека, на которого обрушился весь гнев того, кого Гейл считает живым воплощением зла. – Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе. Не позволяй ей победить, откладывая свою жизнь на потом. Решимость Гейла, и без того ослабленная, рушится. Он ведь сказал Айлин, что научится впускать людей в свой мир. Ему следовало бы знать, что сказать это легче, чем сделать. – Это будет нелегко, – бормочет Гейл, утыкаясь лицом в голые плечи Астариона. В тусклом свете гостиничного номера, освещенного лишь мерцанием ламп в изголовье кровати и отблесками города за окном, он чувствует какой-то странный покой, почти неуместный, учитывая все, с чем ему предстоит столкнуться. – Ты знаком с моим бывшим? – Астарион закатывает глаза. – Он пытался убить нас обоих. Мистра — прогулка в парке по сравнению с ним. – У ее семьи огромное влия… – И у Касадора тоже, – перебивает Астарион. – И где он сейчас? Бежит где-то по трубам. Гейл хмурит брови и непонимающе смотрит на Астариона. «Что, прости?» – Я смыл его в унитаз. Ну, его прах. Так что, если он каким-то образом найдет способ вернуться к жизни, ему придется пробираться через кучу нечистот, чтобы найти свои глаза. – Не думаю, что воскрешение мертвых происходит именно так, – говорит Гейл, забавляясь. – У меня есть пара книг на эту тему, если тебе интересно. – Я пас. Предпочту, чтобы он оставался мертвым, милый, – содрогается Астарион. Гейл разражается смехом и закрывает глаза. Он сосредотачивается на ровном биении сердца Астариона – тот как-то сказал, что ему нравится стук сердца Гейла, и теперь Гейл с удовлетворением обнаружил, что в этом звуке действительно что-то есть. – Мое предложение убить Мистру и закопать ее в поместье Зарр все еще в силе, знаешь ли, – внезапно говорит Астарион. – Или можем тоже ее смыть. – Никаких убийств или смываний, – говорит Гейл, шлепая его по бедру. – Я сам разберусь. – Убийство гораздо проще, – бормочет Астарион. Гейл надеется, что это шутка. К счастью, он больше не поднимает эту тему, хотя Гейлу приходит в голову кое-что еще. – Мне ведь не нужно расставаться с тобой через три дня? – обеспокоенно спрашивает он. Астарион фыркает и щелкает его по носу. – Спи, Гейл. Не пытаясь скрыть дурацкую улыбку на лице, Гейл так и поступает.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!