Часть 1. /Фальш за место правды/

Что такое любовь? Кто-то скажет, что это ощущение полного доверия к человеку, а некоторые ответят, что это чувство близости с кем-то, которое чувствуется на подсознательном уровне. Но вообще, многие пишут о том, что понятие любви довольно индивидуально. Для каждого она разная, однако дарит целый спектр ярких и запоминающихся эмоций и воспоминаний на долгие годы вперёд. Правда, он не считает её таковой. Почему? Да если бы всё было так, парень не стоял бы на балконе под проливным дождём и не мешал бы свои горькие слёзы обиды и разочарования с холодными каплями воды, падающими на его лицо и стекающими вниз под ворот насквозь мокрой футболки. Пау не понимает, как всё пришло к этому. Жил вроде обычной жизнью, играл в футбол, готовился к поступлению в университет… Пока в его размеренную, возможно местами скучную реальность, не вторгся один конкретный человек, от которого ещё тогда стоило бежать без оглядки как можно дальше. Всё с самого начала к этому шло. Кубарси впервые не мог оторвать своего взгляда от спортивного, в меру накаченного тела, ни на секунду. Ламин потом долго над ним шутил, мол приятель, у тебя у самого такое же, чего ты так залип. А Пау сам не понимал, почему его привлекает чужой пресс, просвечивающий через тонкую ткань одежды и руки, с выпирающими венами. Этот человек точно сошёл с небес, ведь до этого он никогда так никем не восхищался, даже несмотря на то, что и видел своих товарищей по клубу и сборной обнажёнными по пояс настолько часто, что вид голой груди или спины уже не должен был смущать. Тогда почему он чувствовал, как краснеют его скулы, когда каждое утро на сборах он видел его, заспанного, но при этом такого привлекательного и милого, что аж дыхание прерывалось на несколько секунд и приходилось вновь вернуть себе хоть какие-то зачатки разума? Кубарси старался не показывать, что что-то идёт не так. Много шутил, общался с ребятами, ради приличия специально продул пару раз в приставку Хёйсену. Всё было относительно нормально, пока чёртов Рауль Асенсио не выловил его в коридоре, после отбоя и не прижал к стене, тем самым вогнав Пау в минутный ступор. При этом тот смотрел с примесью негодования, как будто пытался понять важную для себя вещь, но ему не хватало каких-то деталей пазла. Это пугало подростка больше, чем незапланированная ночная встреча. - Я не люблю ходить вокруг да около, потому спрашиваю сразу. Почему ты меня игнорируешь и сбегаешь при любой возможности? – говорит шёпотом тот, по-прежнему не прерывая зрительного контакта с ним и, если бы был включён свет, он бы точно увидел, как нервно младший до крови закусывал губу, стоило носу уловить едва заметные нотки чужого парфюма. – Это по соображениям клуба, или я просто тебе неприятен? Что нужно сказать? Что Пау уже несколько дней не может нормально спать, потому что ему снится только один определённый парень? Или то, что он каждый раз пытается найти его в толпе на тренировке, но всегда вовремя отводил свой взгляд, чтобы не увидеть карие, прожигающие до тла глаза игрока Мадрида? Пока они не приехали в расположение Испании, он даже не подмечал, насколько Рауль, красив, обычно бегло с ним здороваясь на играх чемпионата и других соревнованиях без особого энтузиазма. Почему всё изменилось именно сейчас? -Тебе кажется, Асенсио. И вообще, ты слишком много на себя берёшь! – отвечает на удивление уверенно младший, отталкивая от себя собеседника. – И вообще, ты именно с этой целью выловил меня после комендантского часа? -Я терпеть не могу, когда в коллективе присутствует некая недосказанность, потому и решился с тобой поговорить, а иначе как так тебя и не выловишь. – говорит он, и в лунном свете, пробирающимся сквозь открытое настежь окно, Кубарси видит, как его новый знакомый по-доброму ухмыляется. – Ладно, дуй спать, будем считать, что я поверил в твои слова. – дополнил и ушёл прочь, оставляя после себя только шлейф древесных духов с запахом кедра и чего-то ещё. Пау ещё пару минут стоит так же неподвижно в полном одиночестве, прежде чем пойти на ватных ногах в свой номер, где Дин видел уже тридцать третий сон. ———————————————————————— Прошло ещё немного времени. Мучительного для него, потому что Рауль, наверное, всё-таки пытался вывести его на чистую воду, решив поиграть в лучших друзей. До невозможности глупо, но способ точно не был провальным, потому что игроки уже начали верить, что те стали хорошими приятелями всего-то за два-три вечера. Близилась первая игра с Нидерландами, но почему-то парни продолжали акцентировать внимание не на важном матче, а на личных отношениях в команде, как девчонки обсуждая всех и вся. О появившихся сплетнях, Кубарси узнал от Феррана, который затем получил подзатыльник от Педри c просьбой не портить всё, хотя бы до выхода в полуфинал, а тот ведь бесспорно мог случайно, проболтавшись, перессорить всех между собой, зачастую даже не имея каких-то злобных помыслов. Однако, дурное предчувствие уже прочно поселилась в мыслях Пау, потому и отзывчивость Асенсио начинала ещё сильнее давить на него, и косые взгляды окружающих тоже. Ямаль и Дин хором говорили, что он загоняется по мелочам и совершенно не должно волновать, что кто-то любит перетереть языками не по делу, но Кубарси не мог так легко к этому относится. Скептицизм, как и говорила ему сестра в детстве, штука не очень хорошая. На тренировках он старался отключиться от реальности, по-прежнему разговаривать с другими, прислушиваться к советам главного тренера и самое главное – общаться с Раулем. Кубарси не мог допустить, чтобы у того появились какие-то близкие к правде догадки, иначе всё рискнуло испортиться без поворотно, а ему страшно не хотелось терять его, но и признаться в своей симпатии и заинтересованности было невозможно. Пау боялся. Но в конце концов, страх не самая же плохая эмоция в нас? С ним можно справиться своими силами, но он либо плохо старался, либо был мазохистом, которому нравиться видеть себя в таком подавленном состоянии. –—————————————————————— После двух тяжёлых игр в четвертьфинале, они прошли в следующую стадию турнира, но бурно праздновать никто не собирался, потому что большинство устали до такой степени, что практически доползали до своих кроватей при помощи тех, кто более-менее держались бодрячком. Пау всё равно не сыграл из-за чертовски досадной травмы правой лодыжки, и наблюдал за всем с трибун, вместе с болельщиками, так что помочь другим товарищам вызвался без проблем. Поздней ночью, когда стрелка настенных часов в комнате перевалила за три часа ночи, он выключает телефон и кладёт его экраном вниз на тумбочку. Дин уже давно спал, и тишина в комнате разбавлялась лишь чужим негромким сопением. Кубарси укрывается одеялом по самую макушку и закрывает глаза, но тут же раскрывает веки, когда слышит едва слышимый стук во входную двери. Сначала ему кажется, что у него уже начинаются галлюцинации от скопившегося недосыпа, но спустя минуту звук повторяется. Кто же это может быть в такое-то время? Он встаёт с кровати и хватает с комода зарядник, чтобы иметь при себе хоть какое-то орудие самообороны на случай, если за стеной стоит неадекватный незнакомец. Может он конечно пересмотрел ужастиков с Эктором на их последней ночёвке, но так всё же было спокойнее. И когда Кубарси открывает дверь, то вновь начинает задумываться над тем, не спит ли он, ведь на пороге стоит Рауль. Рауль в шортах, низко сидящих на его тазовых косточках, тем самым демонстрируя резинку от нижнего белья. Рауль в безрукавке, благодаря которой Пау вообще пожалел, что залип в социальных сетях и не лёг раньше, потому что чужие накаченные руки и ключица, которая так и манила оставить на ней парочку багровых отметин, снова смущали и он молился, чтобы Асенсио не увидел его бегающего взгляда и румянца на щеках. А ещё тот смотрел по-другому, никак все предыдущие дни. Притворство и хитрость ушли на второй план, освобождая место безнадёжности, словно Кубарси был единственным человеком тут, кто мог его понять. Как-будто он один во Вселенной сможет его поддержать и не осудить. - Доброй ночи. – шепчет хрипло Рауль, пока Пау летает где-то в облаках. – Рад, что ты встречаешь меня с зарядным устройством, но при этом так им и не врезал мне по лицу. «Да я даже при всём желании никогда не смогу тебя ударить» - мысленно подмечает младший, но в слух этого не говорит, а только вопросительно выгибает бровь. – Зачем ты тут, иначе всё-таки стукну этой пластмассой по твоей черепушке. - Не нужно. – усмехается парень. – Хотел предложить тебе прогуляться немного по территории, потому что из всех ребят только ты ещё не спишь, а одному ходить как-то не хочется. - Думаешь, я пойду куда-то? У меня в девять утра рейс в Барселону, а тебе улетать в Мадрид между прочим раньше, чем мне. - Я не собирался сегодня вообще хотя бы дремать, Пау. Да и ты тоже уже не уснёшь, так что пойдём, всё будет нормально. – уговаривает его Асенсио и Кубарси, недолго подумав, кивает головой в знак согласия. На улице дует прохладный ветерок, и он ощущает мурашки, бегающие по коже, даже несмотря на то, что перед выходом Пау накинул толстовку Хёйсена, так как в темноте не нашёл свою. Рауль шёл впереди и пока они не обмолвились ни словом. Вся эта обстановка начинала напрягать в меру его чрезмерной в характере осторожности и сильного любопытства, но он не решался вывести парня на откровенный разговор, потому что у него не сильно получалось подбирать нужные слова в такие моменты. Зато у Рафиньи это получалось прекрасно и вовремя дискуссий и споров, тот всегда умел остановить назревающею драку или ссору, как самый настоящий дипломат. Наконец-то они доходят до тренировочного поля, освещённого яркими фонарями, излучающими ядовито белый свет. Асенсио идёт в сторону трибун и Пау идёт следом, не решаясь поднять глаза вперёд, смотря на свои новенькие кеды, которые уже местами были испачканы в грязи. Рауль останавливается рядом с последним ря́дом и присаживается на крайнее место, жестом приглашая Кубарси присоединиться. Он только цокает в ответ на эту наигранную гостеприимность, но всё равно бухается с ним рядо́м, принимая из рук того термос с чем-то горячим. - Я заварил нам попить чего-то согревающего, сейчас же не лето и не хочется чувствовать себя виноватым, когда ты сляжешь в конце сезона с каким-нибудь гриппом. – говорит он, видя удивлённый взгляд собеседника с забавно нахмуренными бровями. – Не думай слишком много, тебе ни к чему переживать. - Если потом меня найдут мёртвым в лесу, то ты будешь главным подозреваемым. – сказал Пау, отхлебывая немного напитка и тут же чувствует вкус ягодного чая на языке. Чёрт, Асенсио даже не добавил сахар, будто зная о чужих предпочтениях. Неужели поинтересовался у Ламина? - Вот скажи мне – в чём смысл нашей с тобой профессии? Просто попинать мячик за деньги и мировую славу, или во всё этом есть что-то более глубокое? – сказал Рауль, смотря мечтательно на яркое звёздное небо. - А тебе не доставляет удовольствия бегать, как ты говоришь «пинать мячик», зарабатывать миллионы и известность, ловить кайф от того, что ты играешь важную роль в команде? – интересуется Кубарси, на что Рауль опять только ухмыляется. – Что за странная реакция? - Я всё чащу ловлю себя на мысли, что ты не до конца догоняешь суть. – отвечает он, к удивлению Пау, доставая из кармана помятую пачку сигарет и зажигалку. Асенсио достаёт сигарету и поджигает ее кончик, озаряя свое лицо светом горящего фильтра. И нужно признать, что в это мгновение он выглядел, как герой какого-нибудь Голливудского фильма. – Ничто не заменит тебе обычного человеческого счастья. Игра в футбол, деньги на счету в банке, популярность… Это временно, а дело должно доставлять счастье всегда. -К чему эта философская беседа? Тебя тронуло то, что ты не дебютировал за сборную в этот раз, или дело в чём-то другом? – всё ещё пытается понять суть разговора парень, так как Рауль не говорил прямо, что его волнует и как он может ему помочь. Эта монотонная беседа, честно, уже начинала раздражать и без того зевавшего каждую минуту подростка. - Нет, это лишь один из факторов, Пау. – сказал тот, выдыхая едкий противный дым и заново затягиваясь. – Больше всего меня напрягаешь ты. – продолжает и выбивает тем самым весь воздух из лёгких Кубарси, который запутался во всём окончательно, полностью теряя логическую нить. Асенсио думает о нём, да до такой степени, что это уже стало его бесить? Чёрт, сказал бы кто-то об этом утром, он бы уже летал где-то на седьмом небе от радости, но только в своих мечтах, конечно. Однако глубокой ночью Пау не осознавал полностью это признание, которое на удивление было так легко сказано, даже без тени волнения в голосе, будто Рауль каждый день говорит такое. У него без заиканий точно бы не получилось. Асенсио пристально смотрит прямо в его глаза, полностью теряя интерес к созерцанию небосвода, на горизонте которого уже скоро должно было подняться солнце. Оба хотели прямо сейчас остаться во всём мире вдвоём, чтобы никто не посмел разрушить их хрупкую, но при этом нужную идиллию. - Ты серьёзно? Если это очередная попытка выбить из меня правду о том, почему я с тобой не хочу сближаться, то идея мягко говоря отстой. – шепчет почти бесшумно Пау, по-прежнему пытаясь убедить себя в том, что быстрое сердцебиение в его возрасте не является признаком тахикардии, виновником которой являлся симпатичный Мадридист. - То есть, ты считаешь, что я специально начал с тобой общаться, чтобы узнать какую-то там информацию? Кубарси, прекращай смотреть дешёвые сериалы про криминал и спец агентов со своими недалёкими друзьяшками. - Недалёкие только твои одноклубники, придурок. И вообще, что я должен был себе надумать? Ты ничего не объясняешь, и я вынужден делать выводы сам. – отмахивается младший, но вновь замирает истуканом, когда чувствует прикосновение чужой холодной ладони на своей щеке. – Что ты опять делаешь? - Признаю, что я заигрался во взрослого. – отвечает он и целует Пау, свободной рукой приобнимая того за талию. Кубарси не решается углубить поцелуй первым, но точно расплывается как желе в руках Асенсио и тонет из-за терпкого вкуса оставшихся крупиц табака на чужих губах, от потушенной в спешке сигареты. Рауль тоже не торопился брать полностью контроль на себя, потому дальше они так и не зашли, осторожно касаясь друг друга. Его пальцы сминали ткань толстовки, и Пау слышал, как у старшего сбилось дыхание. Чувствовал, как тот местами сдерживается, чтобы не перейти грань, так как наверняка догадывался, что у Кубарси опыта в таких вопросах гораздо меньше в силу юного возраста. И ощутив эту аккуратность и неторопливость со стороны своего партнёра, младший сквозь поцелуй едва заметно улыбается. - Что сейчас было? – спрашивает на выдохе Пау, пока они оба пытаются отдышаться, спустя несколько минут. – Теперь ты точно обязан всё поведать, иначе это был последний раз, когда между нами происходит такой близкий контакт. - Я не умею говорить. Я умею только показывать. – отвечает Рауль, по-прежнему обнимая одной рукой чужую талию. – И не могу ничего обещать, однако я хочу быть для тебя кем-то большим, чем обычным партнёром по сборной и соперником на поле. Мне нужен ты, милый, исключительно ты. – продолжает Асенсио, и Кубарси готов поклясться, что тот момент был самым красочным за всю его недолгую жизнь. - Давай попробуем. – соглашается Пау, на этот раз целуя первым. Ту холодную мартовскую ночь в Валенсии он точно не сможет забыть уже никогда. ------------------------------------------------------------------------ Но всё началось рушиться, толком не начавшись. Сначала они много переписывались и созванивались. Он уже не мог представить ни одного дня без привычного «Доброе утро» или «Спокойной ночи». Не мог заснуть, если до этого не разговаривал несколько часов подряд с ним по видеосвязи, пока делал домашнее задание, с которым Рауль даже нередко ему помогал. Пересмотрев все фильмы, которые ему любезно порекомендовал его молодой человек, Пау смотрел их снова и снова, включая их перед тем, как ложиться спать. Так он хотел верить, что Асенсио в эту секунду находиться рядом, а не за тысячу километров отсюда. Продолжались тренировки, скоро должен был быть финал кубка и Флик был настроен серьёзно, гоняя своих подопечных. После такого кардио, хотелось только рухнуть на газон в теньке и не вставать минут тридцать. Однажды после такого дня с ним вызвался поговорить Гонсалес, подзывая его в подтрибунку на время короткого перерыва. - Ты чего-то хотел? – спрашивает Кубарси, вытирая пот со лба полотенцем. – Мне стоит бояться? - Нет, просто я хотел предупредить тебя насчёт Рауля. – отвечает тот, игнорируя удивлённый взгляд собеседника. – Он не тот, каким кажется тебе, Пау. - Что ты несёшь? – обескураженно говорит младший, собираясь уходить, но приятель тормозит его, успев схватить за предплечье. - Когда у тебя откроются глаза самостоятельно, будет уже поздно. – сказал напоследок Педри, но Кубарси уже выдернул руку и удалился прочь, не задумываясь над смыслом чужих слов. Хотя надо было бы прислушаться. ------------------------------------------------------------------ Матч за трофей выдался трудным. После финального свистка Барселона радуется тяжёлой победе над Реалом, но Пау смотрит только на расстроенного Рауля, к которому подошёл не менее уставший Джуд, что-то шепча на ухо. Кубарси, вопреки здравому смыслу, хотел подойти к нему и также поддержать, плевав на то, что он, во-первых, не умеет этого, а во-вторых команда уже начала праздновать выигрыш. Волновал только Асенсио и никто больше. Но тот даже не посмотрел в его сторону, что конечно же было неприятно, но он старался успокоить себя тем, что у Рауля не очень хорошее настроение в связи с проигрышем и потому тот так себя ведёт. Самовнушение ещё никогда так не выручало, как сейчас. Однако парень не брал трубки и после, заставляя Пау волноваться. Рядом лежащий Форт уже битый час уговаривал его забить на всё, но Кубарси был непреклонен и выяснив через интернет отель, где жили игроки Мадрида вызвал себе такси, выбежав на улицу в одной растянутой футболке и шортах до колен. Узнать номер, где остановился Рауль не составило проблем, так как ему в этом помог Гави, выпутав информацию у Камавинги, правда Пабло взял с них двоих слово, что один сохранит конфиденциальность для влюблённого по уши подростка, а второй потом обязательно расскажет, как всё прошло. Эдуардо встретил его у стойки регистрации и договорившись без особых проблем с администратором, повёл его в сторону лифта. - Будь помягче. Асенсио слишком близко принимает всё к сердцу, особенно поражение от такой команды, в какой играешь ты. – дал напутствие француз, удаляясь прочь и оставляя Пау одного перед дверьми нужной комнаты. Несколько секунд обдумав всё ещё раз, он уже собирался стучать, но неожиданно та открылась, едва ли не задев его. - Бэллингхэм, куда ты чёрт возьми? –спрашивает из глубины комнаты Рауль. - Я пойду позвоню своей девушке, хочешь проконтролировать наш разговор? - спрашивает с издёвкой Джуд, стоящий напротив Кубарси. – А ты, прошу не сливай ему, что на самом деле я буду зависать у Килиана. – обращается уже к нему и улыбаясь на прощание уходит. Чёртов Эд с Гави даже тут всё продумали. Пау ещё раз вздыхает. Ну же, почему он стоит на месте и не решается зайти? Столько людей ради этой авантюры пришлось подключать, а теперь парень даже не уверен, что Асенсио сейчас нужно его присутствие рядом. Чёрт, надо что-то делать со своей импульсивностью. Заходя в номер, Пау тихо закрывает входную дверь и старается без лишнего шума снять обувь. В апартаментах был слышен звук рабочего телевизора, где телеведущая рассказывала о событиях минувшего дня. Рауль лежал на кровати, стеклянным нечитаемым взглядом наблюдая за событиями на экране. Кубарси удалось пройти незамеченным, в частности из-за того, что тот в принципе летал где-то в облаках, и, наверное, вопрос своему приятелю, когда тот уходил, задал чисто для галочки. - Эй… - говорит младший, щёлкая пальцами перед чужим лицом, для привлечения внимания. Рауль наконец-то смотрит в его сторону, но вместо ожидаемого удивления и радости, он чувствует холод, который отталкивал и убивал всю хлипкую уверенность, даже несмотря на то, что Пау сделал вид, что равнодушие в родных карих глазах его ни капли не волнует. – Ты похож на зомби. Не держи всё в себе, давай поговорим. – просит Кубарси, проводя ладонью по небритой щеке старшего, но тот резко и грубо скидывает её, снова отворачиваясь. - Зачем ты пришёл? Понимаешь вообще, насколько твои действия безрассудны? –отчитывает его Асенсио, не замечая слёз, которые скатывались по щекам игрока Барселоны, оставляя влажные дорожки на коже. - Потому что не хотел оставлять тебя, в таком подавленном состоянии, одного. Я люблю тебя, как я мог не прийти? – шепчет Пау, на что Рауль начинает громко смеяться, а уже в следующую секунду тот делает то, что окончательно ломает подростка. Он ударяет его. Бьёт кулаком, в слепую, но со всей силы, прямо по шраму. Боль расползается медленно, и он потирает место ушиба, не веря, что Асенсио поднял на него руку. На того, кого по его же словам любил. На того, кого совсем недавно вжимал в белые свежие простыни, когда Пау, рискуя, сорвался к нему в Мадрид, на следующий день получив порцию ругательств от Ханси и волну негодования от близких друзей, которые не разделяли его воодушевлённости. Они наверное сразу поняли, что сближаться с Раулем ближе, чем партнёры по сборной, не вариант. А Кубарси ничего не видел и не слушал, проигнорировал те самые слова Педри в подтрибунке, решив, что тот несёт полный бред, ругался с Ламином, потому что тот также разделял взгляды Гонсалеса … Боже, какой он придурок. Все те клятвы в верности и безумной влюблённости, произнесённые Асенсио томным шёпотом, под сопровождение стонов Пау, который умолял того не останавливаться. Нежные и чуткие прикосновения. Сосредоточенный взгляд, благодаря которому он не побоялся и открылся ему, доверяя тело и душу. Неужели всё эта была сладкая ложь, лишь бы затащить его в постель? А ведь правда. После той встречи прекратились ежедневные звонки и сообщения, прекратились ответы в виде реакции «огонька» на каждую выложенную сторис. Тот словно старался оградиться от Пау, а тот всё никак не замечал очевидного, до последнего всё отричая и внушая, что у Рауля сложный период и ему не до него. Господи, какой же бред. - Скажи, а ты ко мне хоть когда-нибудь что-то чувствовал? – шепчет заплаканным голосом Кубарси, когда старший всё-таки решил проявить заботу и извиниться, принося ему тот же ягодный чай, что и тогда ночью, с которой началась их недолгая история. - Что за бред? – скалится он, смотря на Пау как на последнего дурака. – Ты спрашиваешь слишком очевидные вещи. - Ответь. – продолжает давить младший. – Ну же, три грёбанных слова, и я отстану. - Да что такое то? Я уже извинился, какие у тебя ещё требования? Сказать, что люблю? - срывается на крик Асенсио, хватая младшего за плечи, да с такой силой, что там позже обязательно появятся следы в виде кровоподтёков. – Окей, я тебя люблю, что дальше? - Понятно. – отвечает Кубарси, рывком выбираясь из крепкого захвата и выбегает в коридор, натягивая на ходу кроссовки под вопли Рауля. - Что тебе сука понятно? Что за дичь ты городишь и творишь? – продолжает старший, но Пау ничего не говорит и открывая дверь, практически убегает прочь, вызывая такси. Герои старых романов, когда их вторые половинки поступали по отношению к ним подло и некрасиво, убиваются горем. Раньше он не понимал их, а сейчас был бы не против, чтобы ему вырезали из памяти, весь этот проклятый месяц, проведённый в отношениях с таким мерзким агрессивным тупицей, а заодно склеили ноющие и разбитое на осколки хрупкое юношеское сердце. ------------------------------------------------------------------------- Когда через три недели Эктор показывает ему фотографию в одной из статей, где Рауля запечатлели с неизвестной девушкой, Кубарси только улыбается. Да, ему больно смотреть на эти кадры, но он силён и сможет не упасть духом. Да, это ударяет по самолюбию, ну и что? Найдётся тот, кто покажет ему настоящую любовь. Без фальшивых слов и предательств. Покажет правду, а не ложь.