Вернутся к фанфику
Глава вторая «Тот, кто позволил отблагодарить»
25 марта 2024, 15:00Всё и правда так, Кид явно хотел бы. А кто-то по-прежнему должен своему спасителю от страшной участи… Раз так – решено! И Шиничи встал. Хотел быстро и резко, а получилось медленно и со второй попытки. То, как сместился Кид, показывало его готовность бежать в окно при малейшем подозрении на попытку схватить. Одно неосторожное движение – и он исчезнет. Назвать первой частью прозвища было хорошей мыслью – он развернулся обратно целиком, а не одной только головой, как было, пока создавал иллюзию не-отступления.
Спросив, как всё же тот узнал, что требуется его помощь, тем более в таком деликатном вопросе, получил в ответ отведённый в сомнениях взгляд – чего и добивался. Метнувшись вперёд, неожиданно понял, что чуть было не совершил и замер в шаге от лунного волшебника. Тот тоже понял, вжался в стену, желая отодвинуться, но не имея такой возможности. От напряжения воздух, казалось, загустел. Сделав шаг назад, детектив извинился за свой необдуманный поступок и на сей раз спросил разрешения приблизиться.
«Ты хотел меня поймать, вот прямо сейчас. Почему я снова должен тебе доверять?» – резонно вопросил Кид. Пришлось отвечать чистейшую правду – что ни в коем случае не хотел предавать его доверия, да и остановился до того, как… «Только поэтому я всё ещё здесь и разговариваю с тобой», – по-прежнему насторожено. Что совсем неудивительно… Шиничи собрал волю в кулак и признался, что вот сейчас уж точно не собирался его ловить. Разве что немного – чтобы ответить тем же. Увидел, что он тоже хочет, ну и…
«Может, я вообще не о тебе думал?!» – разозлился Кид – «Я по девушкам, сказал же!». На что был огорошен ответом, что не только он, вообще-то. Но это ничего не меняет, они же не трахаться собираются. Всего лишь маленькая услуга. Ответная помощь, так сказать. И вообще – нечестно!.. Именно последнее, похоже, убедило его в отсутствии злых намерений – как-то расслабился, облокотился на стену уже по-другому, не так, будто мечтает сквозь неё провалиться.
На вопрос, можно ли всё же подойти, кивнул. Подойдя вплотную, на расстояние меньше вытянутой руки, Шиничи остановился и спросил уже о прикосновениях, можно ли что-то снять. «Материя дорогая, будь осторожен», – тихо-тихо проговорил Кид, явно все ещё опасаясь. Но желание было очевидно больше страха – бугорок в его штанах ничуть не уменьшился не смотря на недавнюю опасную ситуацию. Однако чёткого ответа так и не прозвучало. На пробу положив руки на чужую талию, Шиничи пальцами ощутил содрогание. На его собственные плечи легли ладони в ледяных перчатках.
Легли и слегка сжали. Осторожно, нерешительно – вор-фантом точно не попадал в подобное положение ранее. Как в самом начале – вспомнилось, как эти же перчатки тоже будто бы на пробу притрагивались к лопаткам. Но руки Кида просто лежали, чуть обнимая – и всё. Очевидно, чтобы оттолкнуть, если что-то пойдёт не так. Нужно ему что-то контролировать – ладно. У каждого свои пунктики, вон, сам боялся изменить Ран даже в мыслях – это точно нормальным не назвать.
Спросив, можно ли снять пиджак, если он из такой дорогой ткани, получил разрешение только расстегнуть. И робкую просьбу ничего не трогать во внутренних карманах. Обещание далось легко, сам не собирался. Мало ли что там, вдруг свето-шумовая граната с легко выдёргивающейся чекой? Такого им точно не надо. Закончив возиться с пуговицами – на удивление туго сидящими в своих петельках, и как он так быстро переодевается под прикрытием дымовой завесы? – задал следующий вопрос: можно ли выдернуть рубашку из брюк и запустить руки под неё.
«Да и да», – уже более уверенный ответ. Вот и хорошо. Показать Киду что он тут не жертва приставаний разошедшегося детектива, а вполне себе полноценный участник происходящего; что именно он решает, чему быть, а чему нет – было хорошей идеей. А то уж больно зажат для такого джентльмена и ловеласа со стажем, которым предстаёт перед своей публикой. Очевидно, настоящий он другой. Вот он, вот такой – на прикосновения лишь вздрагивающий всем телом, не смея податься вперёд чтобы ощутить желанное давление.
Решив тоже немного потомить, как делали с ним самим, Шиничи нарочито долго вытаскивал края рубашки. Затем стал просто поглаживать бока, не стремясь добраться до чего-нибудь более интересного. Кид только тяжело дышал и подрагивал, никак не пытаясь поторопить. Наконец детективу надоело дразниться, и он широко провёл ладонями по животу, где доставал, ведь расстегнуть рубашку никто не разрешал. От такого прикосновения Кид прогнулся в спине, подаваясь к рукам и явно желая получить ещё, тихий сиплый выдох тому подтверждением. Ещё раз – та же реакция. И бёдра он продолжал отдёргивать.
Вынув руки из-под чужой рубашки, Шиничи заявил, что так не пойдёт. Даже то, чем они занимаются, не говоря уж о полноценном соитии – это процесс для двоих. Меня не устраивает, если тебе неудобно или больно, но ты молчишь из каких-то своих соображений; если не собираешься полноценно участвовать, то нечего и начинать тогда – именно в такой формулировке. «Но ты уже начал», – прозвучало с просьбой и недоумением. Пришлось убеждать, что и не собирался бросать на полпути, но хочет видеть отклик. Пожелания. Хоть что-то!
«Я постараюсь», – как же чудовищно странно было видеть… ладно, не видеть – слышать, его таким. Всегда такой дерзкий на своих представлениях, с неугасающей усмешкой – и вдруг такая робость. Ну, там-то он был как рыба в воде, а здесь… Нет, понятно, что у него может и с девушкой-то никогда не было, как и у самого Шиничи, но чтобы вот настолько?! Ладно, это можно исправлять постепенно. Так как лунный волшебник явно не собирался ничего говорить, это снова пришлось взять на себя.
Покружив пальцами у пояса и ощутив, как подрагивает живот от малейшего движения, детектив спросил можно ли снять штаны. «Расстегнуть» – поправил Кид. Ну хоть какой-то отклик. На вопрос: разве не было бы умнее снять то, что боишься запачкать – тем более, вероятность действительно высока с учётом того, чем они планируют заняться – ответил лишь вздох. Это послужило подсказкой, следующий вопрос был точнее: почему он не может расслабиться. На этот ответ последовал: «Потому, что ты детектив, а я – вор».
Разумеется, не цельной фразой. Дело том, что его устали «не слышать» и, воспользовавшись тем, что он будет отвечать, положили руки на бедра, проведя до самого таза. И выше. По верхней стороне, но с давлением достаточным, чтобы вжать в стену. И настолько близко рядом с тем, где ему хотелось больше всего, что Кид не сдержал стона. Конечно, не сдержал, Шиничи намеренно провёл кончиком пальца по выпирающему бугорку. Едва-едва, но, договорив, тот выдохнул с каким-то странным присвистом и задрожал.
Что, уже?! И у кого здесь гормональный сбой, спрашивается?! Мигом вспомнив про штаны, которые нельзя было запачкать, извинился и предложил оплатить химчистку, на что ему ответили чем-то средним между смешком и кашлем. Быстро сообразив, что такую приметную вещь нельзя в настолько людное место, извинился снова, заливаясь краской при мысли о том, как вор-фантом потом будет сидеть где-нибудь в своём логове и выводить такие пятна. Кстати, может поэтому он и сдерживал свои рывки – чтобы не испачкаться?
«Я не кончил, если ты за это извиняешься», – проговорил дрожащим, срывающимся голосом. Это вызвало ещё больше удивления и вопросов, но Шиничи благополучно проглотил их. Если вот это, то, что он ощутил, не было завершением, то Кид сейчас очень сильно нуждается в разрядке. Вон какой голос надломленный. Продолжать тянуть – настоящее преступление. Решительно расстегнув штаны, без сомнений потянул столь ценную материю вниз. Кид не сопротивлялся, да и не факт, что вообще осознавал происходящее.
Первый настоящий, полновесный стон детектив услышал, когда стянул бельё. Ещё раз напомнив, что он должен говорить, если что-то будет не так, наконец прикоснулся. Не вскрик, но где-то поблизости, судорожно сжатые на плечах пальцы и знакомый сиплый выдох. Снова пытается сдержаться. Он может это контролировать! Удивлению не было предела, но больше всего Шиничи поразил собственный восторг по этому поводу. Это было странно, но об этом можно подумать и потом. Сейчас же…
Продолжал наглаживать, легонько-легонько касаясь. Прижатый к стене Кид почти полностью лежал на детективе и непрерывно дрожал. Наверное, стоило перестать, дать успокоиться и узнать зачем он сдерживается, вот уже второй раз; наверняка это ни разу не приятно, но… охватил азарт. Захотелось проверить сколько он продержится на грани, одним волевым усилием мешая себе сорваться за край. При минимальной, но всё же непрерывной стимуляции.
Кид продержался удивительно долго – в несколько раз дольше, чем от него ожидали. Кончал с каким-то жалобным стоном – аж подумалось, что не стоило. Но то какие звуки он издавал до этого! Шиничи честно считал, что сам кончит без рук, только от того, что слышал и осязал. Но нет, просто очень хотелось. Однако он не забыл о главной заботе Кида и направил его в сторону от драгоценных штанов, последние несколько капель поймав ладонью. Почему-то брезгливости не ощущалось. Может, потому, что не переставал им восхищаться?
Не смотря на своё, уже болезненное желание, подпирал собой обмякшего вора-фантома аж пока тот не пришёл в себя. Это стало понятно по движению его ладоней. Все ещё холодные, но уже не ледяные перчатки отцепились от плеч и огладили спину. Коленки дрогнули, но устояли. Падать было нельзя. Кид и не думал снимать свой вес, а значит рухнут они вдвоём, и кто будет снизу – предельно очевидно. А ещё это будет больно. Думается, это такая месть за продолжительное «удерживание на краю».
И именно падения явно хотел вор-фантом, из такого положения дотягивающийся везде, докуда хотел. Ласкал живот, проходился по груди, оглаживал шею… молча. И издевательски игнорируя место, где всё это было бы куда более кстати. Ах да, он же обещал. Гадский принципиальный воришка! Честно предупредив, что ещё немного – и кого-то бросят на кровать, после чего грязно надругаются, если этот кто-то не прекратит дразниться, Шиничи услышал над самым ухом смешок.
«А вот тебе нравилось меня дразнить», – почти змеиное шипение. Без угрозы, но с чем-то таким, что внутри всё сжималось, не понять в предвкушении или страхе. На лепет в духе: думал, если не кончаешь, то не хочешь, ответ был предельно прост: «Так и оставил бы меня в покое, если посчитал что не хочу. Или сжал бы пальцы чуть сильнее – лишив меня уже возможности сдерживаться. Но нет, тебе нравилось», – растянул последний слог, как заправская змея. Пустив мурашки ещё более горячего возбуждения по телу.
«Так что это я сейчас разложу тебя на твоей же кровати и буду творить всё, что пожелаю», – прозвучало ну очень коварно. То ли намеренно пугает, то ли и правда сделает… «Но ты же обещал!» – обрадовано воскликнул Шиничи, так удачно вспомнив. «О, думаешь это меня остановит?» – ещё более зловеще, «Помнишь, я говорил, что ты будешь умолять, а ты ещё смеялся? Так вот, время пришло!» – с этими словами отдохнувший Кид сильнее навалился, заставляя детектива пригнуться глубже и распрямился, поймав обе руки.
Затем подвёл к кровати, удерживая как преступника и снова ткнул лицом в подушку, великодушно разрешив: «Поёрзай, потом придавлю, так и останешься». Воспользовавшись моментом, Шиничи с удовольствием потёрся о простыни. Не думал, что Кид и правда сделает что-то плохое. Разве что чуть отыграется за то, что с ним сотворили. Что ошибся, Шиничи понял, только когда чужое колено настигло, вдавливая в матрас, в самом неудобном положении. И не дало сделать больше ни единого движения.
«А вот теперь я буду с тобой играться», – известил вор-фантом и принялся надавливать совершенно аритмично. Плюс к тому, что детектив уже и так довольно долго терпел, было по-настоящему больно, но зато понятно, за что наказывают. Кид не был робок и нерешителен, это было лишь представление. Нет, не представление – проверка. На что – уже не имеет значения, кое-кто с треском её провалил. И неудивительно, что теперь настигла расплата. Где-то говорилось о равновесии во вселенной – и ему отвешивали его же меркой.
Вот Кид перешёл на ритмичные быстрые нажатия. Неужели сжалился над человеком, у которого просто гормональный сбой? Пусть это и не объясняет непонятную даже самому тягу проверить чужую выносливость… Нет – как показало дальнейшее. Когда детектив уже приготовился кончить, вместо нажатия последовало смещение – и это свело на нет все ощущения. Застонав от неудовлетворённости, услышал ёмкое: «Ещё раз пять и будем квиты». Оставалось только терпеть. Так и пошло – его так же быстро подводили к грани, не давая соскользнуть за неё.
Во время передышки – которая показалось ужасной, ведь Кид просто сел сверху, вдавив детектива в матрас до белых звёздочек перед глазами и лишив возможности двигаться вообще – Шиничи попытался воззвать к логике. Напомнить, что предлагал ему говорить, если что не так, просил очертить рамки и даже спрашивал разрешения на каждое следующее действие. Кид молчал. Раз обратившись по-другому, зарёкся так делать. Оказывается, часть веса всё же оставалась на его ногах, потому как стало тяжелее раза в два.
«Это для друзей! Кудо Шиничи-кун», – прошипели в ухо. Очевидно, мейтантеем звали тоже в качестве дружеского жеста. Верно, не человеку, потерявшему доверие Кида, звать его другим именем, более важным и, возможно, даже настоящим… поэтому Шиничи больше не просил, покорно снося все, что с ним делали. И стонать старался потише, чтобы не раздражать и так недовольного лунного волшебника. Поднявшись после своего перерыва, тот продолжил. Чуть потерявшись во времени, детектив очнулся от ласковых касаний.
Странно, ничем кроме колена Кид к нему не притрагивался, а тут вдруг руки… да ещё и без перчаток?! Вскинулся всем телом, был придержан за поясницу: «Прости, что я так разошёлся, мейтантей». Понимание, что всё позади заставило растечься по кровати безвольной амёбой. «Ты можешь перевернуться и я…» – нерешительно предложил. Душу сковало страхом – а если тот и правда такой, каким показался тогда?! Что если он, со своим сбоем в мозгах, сделал вот таким первый раз этого замечательного человека?!
Что, если у него разовьётся фобия? Что тогда?! Более того, Кид сейчас делает над собой усилие, чтобы предложить то, чего очевидно не хочет – ведь не зря же пообещал не прикасаться. Может, так он защищал себя? Может, ему неприятно? И всё равно пришёл, помог – ради него, Кудо Шиничи, такое сотворившего со своим спасителем от страшной участи. На старое обращение он зарылся рукой в волосы на макушке и поправил: «Кайто».
Очевидно, его продолжают считать другом. От самого себя стало противно. Осторожно спросил ничего ли не сломал ему в мировоззрении. «Это не был мой первый раз с другим человеком», – будто мысли прочёл, «Наверняка, и твой тоже. Не только у тебя есть фанатки», – прозвучало настолько легкомысленно, что аж фальшиво. По себе Шиничи знал, что, как бы не фанатели, а в койку прыгать никто из его собственных не решился. Или это из-за наличия поблизости Ран?
Наверняка у Кида дела обстоят не лучше. У него же ещё и тайна личности, вдруг кто что заметит или стащит, пока он будет предаваться страсти? Да и куда?.. Нет, слишком сложно. На извинения вор-фантом лишь вздохнул: «Сдал я себя, да? Девственник, в мои-то годы», – с горьким смешком. Заверив, что не будет смеяться, потому что и сам такой же, детектив получил в ответ звук как будто тот чем-то подавился. «Что, никто из твоих фанаток?!.» – удивлением своим, судя по всему. Или заготовленной отповедью.
Попросил не уходить от темы и потребовал принять извинения или сказать, что сделать, чтобы сгладить то ужасное впечатление, которое произвёл своими действиями. «Не то, чтобы это было плохо… Я просто удивился и немного испугался своих ощущений. Мне понравилось, хотя так долго балансировать на грани было не слишком приятно. Зато удовольствие потом – сногсшибательное. Ну, ты ощутил на себе как меня подкосило. Позволь, я закончу, сам поймёшь», – только тут пришло понимание. Кид ведь так и не дал…
За всем этим удовольствием, а потом и разговорами это как-то… перестало быть важным. Но стоило напомнить… стон сорвался с губ, а бёдра неуправляемо дёрнулись. Восхитительное трение! Замерев в максимально удобной позе, дал отмашку. На сей раз колено давило осторожно, а глубина выпада была явно недостаточна. Попросив делать это нормально, мгновенно получил желаемое, не успев даже сформулировать в мозгу почему не стоит указывать что и как делать с собой. Ведь тот этого не делал, скорее наоборот – молча сносил…
Теперь каждое движение ощущалось острее, как и прежде его быстро вели к завершению. Но и тут всё оказалось не так просто. «Вот оно. Чувствуешь?» – задал вопрос Кид, каким-то неведомым образом уловив миг готовности. И сменил ритм с глубоких выпадов на мелкую частую пульсацию. Без трения, с недостаточным давлением это… это была вечность, вечность на грани. «Именно это я испытывал в твоих руках. Долго. Но я и так достаточно тебя помучил, так что на этом всё», – слышалось как через вату. А потом он сделал один глубокий выпад.
Мир утонул во вспышке. Кид был прав, полученное удовольствие всё окупает, да и не то, чтобы неприятно пребывание на грани – во всём прав. Но если для него сделали тот единственный выпад, то как справился сам вор-фантом? Детектив озвучил вопрос сразу как смог говорить. «Я владею своим телом в достаточной степени, чтобы как сдержаться, так и швырнуть себя за край, когда остаётся один шаг», – было ответом. Всё ещё потрясающе, но уже понятнее. Но, возвращаясь к тому самому вопросу…
«Извини…» – произнесли они одновременно. «Это ведь был и твой первый раз», – договорил Кид, когда ему сделали знак продолжать. Пришлось поправить, что второй. Первым был первый. Хихикнув, он тут же стал серьёзен: «А что, если это скажется на твоих дальнейших наклонностях? Первый раз всегда оставляет неизгладимый отпечаток, будь ты хоть парень, хоть девушка». Ответив, что беспокоился о том же самом в отношении него, Шиничи устало рассмеялся. Спать хотелось неимоверно.
«Давай вот что. Сейчас спи, а завтра всё обсудим» – и бережно уложив засыпающего детектива на бок и укрыв, лунный волшебник шагнул к окну. Вопреки сонливости, его окликнули по имени, предложив остаться на ночь. В доме никого и рано утром никто не придёт… Как договаривал это, Шиничи ещё помнил, а дальше – ничего. Открыв глаза уже утром. Видимо, всё же вырубило. Сделав мысленное усилие, сумел припомнить, как вроде бы видел Кида, непреклонно шагнувшего к окну. Жаль, конечно, но не заставлять же? Тем более его – того, кем восхищался. До сих пор. Даже больше прежнего.
Правда теперь к восхищению примешивалась изрядная доля вины. Но что уж тут поделаешь. Но, может обойдётся? У него же самого обошлось. Чьими стараниями – лучше не думать. Может, всё будет хорошо? Потянувшись, заметил так давно не беспокоившую утреннюю проблему всех парней. Конечно, не мелкому Конану о таком переживать. При мысли о холодном душе «проблема» приободрилась – немудрено, после того, что было вчера. Но сегодня, наверное, поможет. Больше нет того выматывающего болезненного возбуждения…
Ледяной душ помог как положено, но потом… День проходил в высшей мере странно. В голове – пустота, в теле – вялость, в жизни – тишина… Ничего не происходило. Ни звонков, ни появлений друзей-товарищей, как бывало всегда во времена, когда Шиничи «возвращался». Даже Ран не зашла навестить. Поискав мобильный – не нашёл. Но это почему-то не удивляло. Сознание погрузилось в какую-то пучину апатичности. Смотрел в экран телевизора и не видел, не запоминал ничего из показанного. Выключил.
Пошатался по дому, кажущемуся слишком большим после небольшого, но по-своему уютного жилья семейства Мори, Конану хватало… Время будто застыло. Казалось, стрелки часов вообще не двигаются, сколько не смотри на них. Бросив это бесперспективное занятие, детектив разогрел и съел то, что нашёл в холодильнике. Без аппетита и совершенно не чувствуя вкуса. Промаявшись до вечера, решил поспать. Так время всяко быстрее пройдёт. Засыпая, думал, что, если это ещё одна побочка нового антидота Хайбары, то в гробу он видал такие антидоты. Загадав по пробуждении быть уже в нормальном состоянии, погрузился в дрёму.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!