Никак , но рядом

После звонка Хисына наступила тишина. Та самая, липкая, давящая, как перед грозой. Мисон стояла посреди комнаты, будто в вакууме — эфир выключен, телефон лежит экраном вниз, а Чонвон всё ещё неподвижен, будто не верит, что его лицо только что увидели тысячи человек. Ситуация была абсурдной. И пугающе реальной. Она резко вдохнула, но голос всё равно дрогнул: — Это правда был просто эфир… никого не хотела подставлять. Тем более тебя. Чонвон не ответил сразу. Просто сел на край дивана и уставился в пол. Неловкость заполнила комнату. И, будто в попытке от неё убежать, Мисон вдруг вспомнила, с чего всё началось. Не с эфира. Не с этой комнаты. А гораздо раньше.

***

Когда Хисын впервые привёл её на репетицию, всё казалось чужим. Слишком громко. Слишком синхронно. Слишком профессионально. А она — младшая сестра, которую надо было «уберечь». Он побоялся сразу вливать ее в этот,новый для них обоих,мир.Да и Мисон ,хоть и любила внимание,но к таким компаниям относилась с опасением. Но рядом с ними — с парнями, которые смеялись, спорили, устраивали танцевальные баттлы на пустой сцене — ей стало легче. С Ники они подружились быстро. Один возраст, одинаковый ритм мыслей, такие же тупые шутки. Он не задавал лишних вопросов, не пытался «опекать». Он просто был рядом. Иногда с чипсами, иногда с колонкой, иногда с идиотскими идеями вроде «а давай сбежим с репетиции и поедим лапшу в тихом магазине в час ночи». С остальными всё было медленнее. Но Чонвон… он был другим. Не лез. Не шутил. Не пытался казаться кем-то. Он просто наблюдал. Сидел рядом. Иногда спрашивал, как прошёл день. А однажды — предложил подвезти. И с тех пор это стало привычкой. Подвёз. Написал. Забежал. Без повода. Сначала она думала, что он просто вежливый. Потом — что так надо для образа. Но в какой-то момент стало очевидно: он просто был с ней честен. И она отвечала тем же.

***

— Мисон, — тихо сказал он, возвращая её в реальность, — эфир… ты ведь знала, что Хисын против. — Я знаю. — Она села рядом. — Просто устала быть тенью. Я не хотела… скрывать всё. — Не всё. Только меня, — он посмотрел ей прямо в глаза. И вот тут — снова та же тишина. Но уже другая. Она не могла точно объяснить, что между ними. Они не встречались. Не называли друг друга никак. Не строили ожиданий. Но и не могли не быть рядом. Мисон закрыла глаза. Молча. Потому что всё, что она могла бы сказать, уже было неважно. Он пришёл. Как всегда. Без звонка. Без формальностей. Потому что знал — её дверь открыта.