Часть 7

Солнце лениво плелось по небу, окрашивая улицы в золотой цвет. Последние дни лета всегда пахнут прощанием — тёплым, чуть горьким, как чай с мёдом и лимоном. Крики детей на площадке стихали, воздух становился тяжелее, будто сам знал — скоро звонки, тетради, рутина. Все будто ждали чего-то нового, но в то же время не хотели отпускать старое. И вот лето закончилось. Вдохновение и чувство свободы испарилось, будто его и не бывало... Солнце светит, но уже не греет, и даже утренний ветер напоминает: всё, пора возвращаться. Школьные дни начались. Из всей компании в школу вернулись лишь Кел и Обри. Бэзил, увы, не смог — его состояние не позволяло. Он выбрал домашнее обучение, и ребята старались не тревожить его лишний раз. Кел снова в школьной форме: сверху тёмная кофта, под ней мятая рубашка, а брюки — с привычными дырами на коленях. — Обри! — он окликнул её и тут же приобнял за плечо. — О боже... — девушка недовольно выдохнула. На ней школьная юбка, розовая рубашка и — впервые за долгое время — без линз. Карие, родные глаза из детства. И Кел, увидев их, будто застыл. В его взгляде — тепло, ностальгия, что-то хрупкое, как старые фотографии. — Кел! — возмущённо выкрикнула Обри и со всего размаху шлёпнула его по голове. — Оу! Ты чего... Просто... ты не носишь линзы. — Из-за школы! Ненавижу ходить без них и вообще… — У тебя красивые глаза, — перебил он, сжав её плечо и наклонившись чуть ближе. — А?.. — Обри покраснела, стараясь отвести взгляд. Между ними будто вспыхнула искра — мгновенная, но ослепительная. Странно. Всё детство они дразнили друг друга, ссорились из-за пустяков, а теперь?.. Может, это просто глупые подростковые гормоны? Но кому не всё равно? Юность многое прощает. — Ты идиот, Кел. — Я помню тебя такой с детства... — тихо произнёс он, глядя ей в глаза. Его голос был неожиданно мягким. Он на секунду перевёл взгляд на её губы, будто спрашивая молча: можно? Ещё чуть-чуть — и он бы решился. Но Обри, видя это, вспыхнула. — Нельзя! — почти выкрикнула она, оттолкнув его. То ли не готова, то ли не хочет — даже сама не знала. Мгновение разрушилось, словно красивый сад, в который внезапно ворвалось торнадо. Как и надежды Кела. Он выдохнул, посмотрел на неё грустно. — Обри... Он отстранился, нехотя, но с уважением к её границам. С нежностью убрал розовую прядь с её лица за ухо. — Кел, просто... непривычно. Ты мой друг. Слово друг ударило больнее, чем пощёчина. Будто его бросили со скалы в холодный океан. Но в следующую секунду она, опустив глаза, пробормотала: — Ты мой друг, да... Но я тоже не безразлична. Просто... дай мне время. И этой фразой будто вытащила его за руку из глубины. Шанс есть. Маленький, но есть. Он всегда любил её — без причин, без логики. Говорят, настоящая любовь не спрашивает "за что". И, наверное, это правда. Кел тихо поцеловал её в макушку и улыбнулся. — Тогда я подожду. Сколько нужно. Он развернулся и пошёл прочь. А место поцелуя всё ещё пульсировало, щёки горели, мысли метались, а сердце било безумно. — Идиот... — шепнула Обри, но улыбка всё равно появилась.