Ебпть,, джекпот😧

С Амандой было что-то не так. Будни превратились в осточертевшую рутину, не смотря на то, что она никогда бы не сказала, что работа в её прелестной кондитерской ей надоела. Каждый день, проведённый в её личной нирване из плиток шоколада, карамельных тростей, кислых ленточек и нежного зефира, был донельзя схож с предыдущим. Открытие в семь, приём и распределение товара в девять, перерывы на обед в час и четыре, закрытие в шесть. Между тем—непринуждённое общение с покупателями и проведение транзакций, смертельно скучное ведение учёта и своего рода бесцельная медитация среди всевозможных сладостей. Спасти её из этой круговерти было под силу лишь одному человеку—нет, не физически крепкому бруталу в костюме фиолетового единорога, а простому балбесу в полосатом колпаке. Мэнди была властной королевой с непоколебимой волей, а Честер—ничтожным шутом, не способным ни на что, кроме его дурацких розыгрышей. Как же так вышло, что их взаимная неприязнь друг к другу спустя время переросла в нечто большее? Официально они начали свои отношения не так давно. Конечно, химия между ними была и раньше, просто оба старательно подавляли её в угоду неуверенности во взаимности. Теперь же, когда они видели друг в друге центр своего собственного мира, всё стало иначе. Честер больше не пытался всеми силами привлечь внимание своей госпожи путём, например, поджога петард со взрывной карамелью, ведь в этом не было необходимости. Вместо этого он просто приходил к ней на перекуре и слушал её угрюмые изречения, а порой и сам делился последними новостями и сплетнями Старр парка. Казалось бы, такая форма взаимодействия между партнерами намного лучше старой, но на деле она не работала. Мэнди больше не чувствовала того азарта, что исходил от её шута во время его давнешних проказ. После того как они начали встречаться, их совместное времяпровождение значительно сократилось. Раньше они могли беспрепятственно носиться по всему магазину в яростной погоне друг за другом, подобно распоясавшимся детям, забыв о своих ролях подчинившего и подчинённого, но теперь этого не происходит, ведь шут больше не разбрасывает липкую пастилу по полу и не пытается застрелить Мэнди лакрицей. Отныне они оба вынуждены выполнять свою работу, находясь поодаль из-за того, что Честер, видите ли, "не хочет больше бесить" её. Отныне они пересекаются лишь на перерывах и после смены, в квартире Аманды. Там, вне сахарного королевства, вне вычурных ярких стен, полок со сладостями и цветных карамельных колонн, они продолжали играть. В постели она была безукоризненным лидером, истинной королевой, вольной вертеть своим подданным как ей угодно—что и говорить, их первый поцелуй случился по её инициативе. Честер был совсем не против оставаться в роли пассивной подстилки, покуда это приносит его госпоже безмолвное удовольствие. Мэнди не сажала его на цепь, не душила и не угрожала, но он знал своё место. Знал, что ей это нравится. Она трогала его, смотрела, целовала, любила, но этого было недостаточно. Где же гарантия того, что он делает всё это не просто потому, что так надо? Разделяет ли он хоть толику от бесконечной любви ириски? Все её мысли были только о нём. Она не могла перестать думать о его мягких волосах, вспоминать его прошлые розыгрыши, мечтать о совместном досуге с ним. Ей хотелось слиться с ним в одно целое, залезть ему под кожу, вгрызться в его плоть зубами—сделать всё, чтобы провести чуть больше времени вдвоём и понять, стоит ли игра свеч. Рабочий день окончен. Аманда еле как тащит своё уставшее тело в сторону служебных помещений, через которые можно попасть в жилой комплекс. Сил едва ли хватает на подъём по лестнице, отпирание входной двери и освобождение ступней от искусной обуви сахарной властительницы. Задумчиво поглядев на себя в зеркало, девушка снимает свою корону и направляется в душ. Тёплая вода избавляет от скованности, холодная—заставляет очнуться от накопившихся за день мыслей. С чистой во всех смыслах головой, укутанной в полотенце, Мэнди отправляется в спальню. Надев свежую уютную пижаму и проведя несколько минут наедине с мерно шумящим феном, она окончательно расслабляется, опускаясь на кровать поистине королевских размеров. Ей редко удаётся посвятить время самой себе, особенно сейчас, когда в любой момент на её пороге может появиться он. —Честер..—Аманда устало выдыхает имя человека, доведшего её до такого состояния. Может, не стоит оставлять всё как есть? Может, пора решить их проблемы заезженным методом "словами через рот"? Стук в дверь. Сердце, как обычно, пропустило удар. Мэнди поднимается с тёплой постели и медленно следует к выходу из квартиры. А вот и он, слащавый придурок. Без полосатого колпака, без не менее полосатого комбинезона, зато в мерче любимого рок–исполнителя и с пачкой любимого печенья Мэнди в руках. Самодовольная физиономия и броский макияж, который он, вероятно, поправляет перед каждой их "особой" встречей, всё глубже погружали девушку в прежние раздумья. Не успел он сказать и слова, как в его плечо устало уткнулась хозяйка квартиры. Мэнди стояла и сопела в шею собственного скомороха, который в данный момент являлся самым дорогим для неё человеком. Чувства бились в груди с сердцем в унисон, заставляя забыть о времени и окружающем их пространстве. Вот он, идеальный момент для того, чтобы рассказать друг другу обо всех переживаниях. —Давай поменяемся ролями в этот раз, шутёнок. Решение пришло абсолютно спонтанно. Главная проблема этих отношений была в том, что Аманда не чувствовала столь же сильной любви от своего партнёра. Ей было важно знать, что её шут способен отойти от своей обычной роли и что их отношения могут выйти за рамки привычной концепции. Выходит, это всё таки имеет смысл? Честер на миг растерялся. —В плане?.. Ты хочешь, чтобы я… —Я хочу, чтобы ты выебал меня так, словно от этого зависит вся твоя жизнь,—прошептала Мэнди, прежде чем наконец оторваться от плеча шута и взглянуть на него. Её взгляд серьёзен и настойчив, а значит, никакой ошибки быть не могло. Честер находился в положении покорного слуги, готового исполнить любую прихоть Аманды, но так было далеко не всегда. До тех пор пока он не убедился во взаимности своих чувств, он всеми силами добивался её редкого признания. Методы у него были, конечно, своеобразными, но вполне рабочими. Ему никогда ранее не доводилось влюбляться в кого-то настолько сильно, поэтому он, неопытный и не шибко-то уверенный в себе, не придумал ничего лучше, чем каждый день выводить ириску из себя тупыми розыгрышами, взрывами и погонями, происходящими именно в таком порядке. Теперь всё совсем иначе—Честер поклялся себе в том, что он больше никогда не причинит вреда Мэнди. Он надеялся, что таким образом сможет построить для них максимально комфортные, максимально нормальные отношения. По всей видимости, его план оказался провальным, и теперь его госпожа стоит перед ним на коленях, пока он сам опирается на кровать и судорожно расстёгивает потрёпанные джинсы. —Не знаю, что на Ваше высочество нашло, но.. —Заткнись,—Аманда отвела взгляд и нахмурилась. Кровь приливала к лицу, становилось душно и тесно—раньше ничего подобного ей делать не доводилось, но раз уж Честер решил начать своё недолгое властвование с минета, то так уж и быть. Шут был смущён ничуть не меньше, но всё равно освободился от лишних тряпок и позволил Мэнди перейти к делу. Проведя по отвердевшей плоти кончиками пальцев, она замялась. Обычно всё было ровно наоборот. Оказаться в пассивной роли для неё значило поступиться своими принципами, отбросить маску, приросшую к лику. Тем не менее, ей хотелось наконец узнать о чувствах парня, увидеть, почувствовать. Обхватив нежной ладонью член и без того взволнованного шута, она начала медленно двигать ею, параллельно собираясь с мыслями. Спустя пару мгновений она вобрала его в себя, неловко двинув головой. Ощущения были странные, но, на удивление, рвотного рефлекса почти не было. Честер часто задышал и одной рукой сжал мягкую ткань пледа, на котором сидел, не в силах справиться с наслаждением; другая же переместилась на голову девушки. Комната наполнилась пошлыми, влажными звуками, прерывистым дыханием обоих и тихим шуршанием мятного цвета волос, убранных в привычные хвостики, с нежностью перебираемых пальцами шута. Он почувствовал, как желание взять ситуацию под контроль, как того и хотела ириска, вырывается наружу. Это было не просто физическое влечение, это определённо было что-то большее. Он хотел доставить ей удовольствие, доказать, что он может быть тем, кто ведёт, тем, кем она захочет. Едва ли они приблизились к кульминации, Честер торопливо остановил девушку и пролепетал: —Погоди, я себя знаю, если продолжишь в том же духе, я не смогу выполнить твою просьбу. Аманда вынула член изо рта и, вытерев рот от собственной слюны, кивнула. Она была рада возможности хоть ненадолго перевести дух. —К слову.. Я всё хотел спросить,—продолжил он. Девушка вопросительно выгнула бровь.—Мэнди… Сосала? —Идиотище,—Аманда рывком дотянулась до ближайшей подушки и, размахнувшись, от души врезала сотрясающемуся от смеха шуту. По правде говоря, ей тоже хотелось смеяться, но не из-за этого глупого каламбура, а из-за того, что напряжение между ними наконец перестало быть таким гнетущим. Поверженный Честер отлетел на кровать, но, прежде чем ириска успела отвернуться, он схватил её за руку и потянул за собой. Ириска поерзала, пытаясь собраться с мыслями, а после положила руки на плечи шута и притянула его к себе. Они целовались так, словно вокруг них не было абсолютно ничего. Время остановилось, мечты, амбиции, страхи—всё исчезло. Были только они. С трудом оторвавшись друг от друга, они не стали медлить: Честер запустил руки под футболку Аманды, стянул её и принялся лапать любимое тело цепкими пальцами, очевидно войдя во вкус. Прильнув к её шее, он оставил пару засосов на смуглой коже—осторожных, едва ощутимых—казалось, он боялся оставить слишком болезненный след, словно ненароком мог нарушить хрупкую грань между удовольствием и неудобством. Параллельно он прикасался к мягкой груди своей госпожи, в тот момент пытавшейся дотянуться до прикроватного шкафчика. Действовали они вполне слаженно—одна искала презервативы, второй тем временем уже стягивал с неё шорты и бельё. Когда Мэнди удалось выцепить их и передать чересчур взбудораженному шуту, он тут же разорвал упаковку одного из них, подобно слащавому альфе из омегаверса, вогнав ириску в краску. Руки уж было потянулись к лицу, пытаясь скрыть следы неловкости, но тут же были перехвачены и заведены к изголовью кровати. Честер, нависавший над ней, даже сейчас оставался идиотом, улыбавшимся в своей привычной манере. Он быстро поцеловал Аманду в лоб, после чего раздвинул упругие бёдра и вошёл в неё. Это было именно то, чего она так страстно желала—возвращение привычного хаоса. Быть может, если бы она позволила шутёнку оказаться в главенствующей роли раньше, всех её загонов можно было бы избежать? Ни один человек, смотрящий на них сейчас, не сказал бы, что чувства Честера хоть немного отстают по силе от чувств Мэнди. Выбивая стоны из девушки каждым толчком, Честер и сам получал неимоверное удовольствие. Он трахал её, чувствуя каждое движение, вторя каждому стону и каждой мелкой дрожи, пробегающей по телу под ним. Брать инициативу впервые было довольно сложно—ему было не по себе из-за возможности навредить партнёрше—но в процессе он смог раскрепоститься благодаря полному доверию ириски. И что бы ей не двигало в момент принятия решения о передаче активной позиции, Честер был рад. Брать её полностью, да так, что сердце трепещет от радости и бесконечной любви… Это было невероятное чувство. Похоже, подобная разрядка пошла им на пользу. Потом, лёжа на этой же кровати, поедая принесённые парнем печенья, они поговорят обо всём, что их беспокоит, а после заснут, крепко обнявшись. Но это будет потом, а пока…