Часть 11

Порт-ключ, который прислал Блейз, выглядел до смешного обыденно - это был обычный старый серебряный штопор. Драко брезгливо взял его двумя пальцами, словно это была какая-то гадость. - Забини в своём репертуаре, - фыркнул он, глядя на безделушку. - Не мог найти что-нибудь менее...старое и менее что-ли кухонное? Гермиона лишь закатила глаза и крепко взяла его за свободную руку. - Хватит ворчать. Нам уже пора. Они одновременно коснулись порт-ключа. Мир вокруг них схлопнулся со звуком рвущейся ткани. На одно тошнотворное мгновение их сдавило со всех сторон, вывернув наизнанку, а затем так же резко отпустило. Ноги Гермионы коснулись твёрдой земли, и она пошатнулась. Драко инстинктивно прижал её к себе, помогая удержать равновесие. Когда головокружение прошло и она открыла глаза, у неё перехватило дыхание. Порт-ключ перенёс их на юг Испании прямиком к особняку Забини. Они стояли на вершине пологого холма, заросшего сухой, пахучей травой и какими-то незнакомыми ей белыми цветами. А впереди, всего в нескольких десятках метров, раскинулось море. Оно было не серым и холодным, как Ла-Манш, а ослепительно-синим, почти бирюзовым, искрящимся под ярким южным солнцем. Волны лениво накатывали на песчаный берег, оставляя на нём белоснежную пену. Первым, что она почувствовала, был запах. Воздух здесь был совершенно другим. Он был густым, горячим и пряным. В нём смешались ароматы морской соли, нагретых на солнце сосен, цветущих апельсиновых деревьев и ещё чего-то неуловимо сладкого, пьянящего. Этот воздух можно было пить, им хотелось наполнить лёгкие до отказа. Драко рядом с ней глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Это была другая реальность. Здесь не было места парижской меланхолии или лондонскому дождю. Время текло медленнее, подчиняясь ритму прибоя. Жаркое испанское солнце ласкало их кожу, обещая долгое, беззаботное лето. Гермиона повернулась к Драко. Его волосы растрепал ветер, а на бледных щеках проступил непривычный для него румянец. Он снял очки и смотрел на море, прищурившись. Она сжала его руку. - Добро пожаловать в Испанию, - меланхолично и совсем обыденно сказал Драко. Он посмотрел на неё, и его обычная усмешка вернулась, но теперь она была мягкой и тёплой. - Думаю, тебе тут понравится. Гермиона восторженно оглядывалась вокруг. И над всем этим возвышалась изящная белая вилла с черепичной крышей и террасами, увитыми разноцветными цветами. Гермиона была поражена красотой этого дома. Поместье Блейза Забини было не просто домом. Это был белоснежный дворец, дерзко и гордо возвышавшийся на скалистом уступе прямо над морем, словно корона, венчающая этот райский уголок. Его архитектура представляла собой безупречное сочетание стиля и современной роскоши. Стены цвета слоновой кости слепили глаза на солнце, а плоская терракотовая крыша резко контрастировала с пронзительной синевой неба и моря. Казалось, само здание светилось изнутри, впитав в себя тысячи солнечных лучей. К дому вела извилистая дорожка из белого камня, петлявшая через идеально ухоженный сад. Воздух здесь был густо напоен ароматами: сладким запахом цветущих олеандров, терпким розмарина и лаванды, и самым главным упоительным, медовым ароматом апельсиновых и лимонных деревьев, усыпанных одновременно и цветами, и спелыми плодами. По периметру огромного поместья шла широкая терраса, выложенная той же белоснежной плиткой. Её балюстрада была сплошь увита буйно цветущим водопадом алых, фиолетовых и пурпурных цветов, которые казались нарисованными на фоне ослепительной белизны стен. На одной из террас располагался огромный бассейн с бирюзовой водой, который, казалось, сливался с горизонтом. Рядом стояли шезлонги под широкими зонтиками и барная стойка из тикового дерева. Это место кричало о богатстве, но делало это с ленивой, изысканной небрежностью. Здесь всё говорило о том, что хозяин наслаждается жизнью, не прикладывая к этому видимых усилий. Это было идеальное убежище для тех, кто хотел спрятаться от всего мира. Каждый камень этого поместья дышал теплом, негой и обещанием вечного лета. Гермиона подумала, что если и есть на земле рай, то это определённо был он. Девушка не терпеливо потянула Драко к дому и тот медленно пошёл за ней. Сейчас ей очень хотелось увидеть свою подругу, а потом скинуть с себя все вещи и ощутить прохладную морскую воду на своей разгоряченной коже. В тоже самое время в том же самом месте в своей постели проснулась Пенси Паркинсон. Девушка проснулась не от будильника или яркого света, а от звука. Это был глухой, размеренный гул, похожий на сердцебиени. Она лениво приоткрыла один глаз и несколько секунд лежала неподвижно, позволяя сознанию медленно выплыть из глубин сна. Гул стал отчётливее - это были волны, которые бились о скалы внизу. Она улыбнулась, даже не успев полностью проснуться. Этот звук был для неё таким же родным и успокаивающим, как колыбельная. Она потянулась в своей огромной кровати с балдахином из полупрозрачного белого шёлка. Простыни были прохладными и гладкими. Эта комната была её крепостью в поместье Блейза. Здесь всё было оформлено в мягких бежевых и лавандовых тонах, что резко контрастировало с белоснежной строгостью остального дома. На полу лежал пушистый ковер, в котором утопали босые ноги. Пенси села, откинув назад спутанные после сна волосы. Для неё это место никогда не было просто роскошной виллой. Это был её второй дом. С самого детства, сколько она себя помнила, лето означало только одно - приезд сюда, в Испанию, к Блейзу и Драко. Они росли вместе, делясь секретами под звёздным небом, устраивая заплывы наперегонки до скал, строя замки из песка, которые смывал вечерний прилив. Пока их родители занимались своими светскими делами, они были предоставлены сами себе, создавая свой собственный мир, где не было строгих правил и чопорных манер. Пенси улыбнулась своим мыслям. Девушка любила море и свой бронзовый загар, которое оставляло южное солнце. Любила ощущение счастья и покое, которые давал шум прибоя. Любила своих друзей с которыми проводила тут лето. Девушка удовлетворенно улыбнулась ещё раз и снова потянулась. Она встала и, шлепая босыми ногами по прохладному мраморному полу, подошла к высокому окну, которое занимало почти всю стену её спальни. Одно лёгкое движение волшебной палочки и панорамное окно бесшумно отъехало в сторону, впуская в комнату свежий морской бриз. Пенси не случайно выбрала эту комнату, она была самой лучшей во всем доме. Вид отсюда открывался головокружительный. Прямо под ней раскинулась бескрайняя синева Средиземного моря. Оно сегодня было спокойным, его поверхность лишь слегка рябила, отражая слепящее солнце. Пенси оперлась руками о каменный подоконник и высунулась наружу. Слева виднелись отвесные скалы, о которые пенился прибой, разбрасывая миллионы соленых брызг. Справа пляж изгибался широкой золотистой дугой. Пенси так любила засыпать и просыпаться под шум волн. Воздух пах солью, йодом и нагретым камнем. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула. Это был запах свободы, беззаботности и дома. Никакой Лондон с его вечной сыростью и смогом не мог сравниться с этим. Лето здесь всегда было временем абсолютного счастья, но это лето вышло не таким веселым, как и всем хотелось бы. Эта идиллическая картина, этот райский уголок были её щитом. Здесь, в поместье Блейза, под шум прибоя и запах цветущих апельсиновых деревьев, Пенси могла притвориться, что мира за воротами не существует. Ей казалось, что именно тут она под защитой. Но иногда, в моменты абсолютной тишины, когда солнце начинало клониться к закату, окрашивая море в кроваво-красные тона, её внутренний щит давал трещину. Страх приходил не как громкий крик, а как тихий, липкий холодок, зарождающийся где-то в животе и медленно расползающийся по всему телу. Это был иррациональный, животный ужас, который не имел ничего общего с логикой или здравым смыслом. Это был такой страх, от которого она забывала как двигаться или дышать, а началось всё пять месяцев назад. Около пяти месяцев назад погибли её родители, а точнее они были безжалостно убиты Пожирателями смерти, да так, что от них не нашли даже тела. Она помнила тот день так же ясно, как вид из своего окна. Её вызвали в Лондон в Министерство магии. А дальше... Холодные слова аврора о том, что их больше. Её родителей больше нет. Их вместе с родовым поместьем сожрало адское пламя. И не осталось ничего... Её родители, могущественные чистокровные волшебники, выбрали не ту сторону. И они заплатили самую страшную цену. А она осталась одна. Ей было всего семнадцать лет. Как должен чувствовать себя человек в её возрасте оставшийся один без семьи? Пенси было страшно, страшно до безумия. И этот страх был очень многоликим. Каждый день ей казалось, что придут и за ней. Она перестала спать, она перестала есть. Она вздрагивала от каждого шороха. И только сильные успокоительные зелья помогали ей это пережить весь этот ужас. У неё не осталось родственников, которые могли помочь или укрыть, но у неё оставались друзья. Драко, Блейз и Гермиона... Драко на тот момент не мог ей помочь, у него судьба у самого висела на волоске. Пенси знала про опалу на его семью. И как же она была благодарна судьбе за еще одного друга – Блейза Забини. Именно он укрыл ее у себя в поместье и помогал справиться в первые, самые тяжёлые месяцы после утраты. Самые тяжёлые первые месяцы, когда с каждым днем наваливается осознание потери. Она любила своих родителей, пусть они и уделяли не так много времени ей, но старались дать все самое лучшее своей дочери. Пенси хотела ещё разок услышать голос своей матери, увидеть своего отца, хотя бы ещё разок. Первые недели после похорон она не могла спать в темноте, не могла спать одна. Боялась каждого шороха и звука, ей казалось, что пришли за ней. Что настал и её черёд. Это был страх темноты. Ночью каждый шорох казался шагами убийцы, пришедшего завершить начатое. Она боялась закрывать глаза. И всегда рядом был Блейз, который дарил ей свою поддержку. Первые недели он спал с ней, держа её всю ночь за руку. Так девушка чувствовала себя защищенной. Пенси спала держа одной рукой руку Блейза, а другой крепко держа волшебную палочку. Так ей было проще и спокойнее. Но самый глубокий, самый парализующий страх был другим. Это был страх памяти. Страх забыть тепло рук матери, звук смеха отца, их лица. Иногда ей казалось, что детали стираются, и эта мысль приводила её в панику. Что, если однажды она проснётся и не сможет вспомнить цвет глаз своей матери? Эта потеря памяти была хуже смерти. Поэтому каждое воспоминание, каждая мелочь были для неё священными. Она цеплялась за них с отчаянием утопающего. Хранила каждую мелочь, которая напоминала о родителях. Не сразу, но постепенно девушка начала приходить в себя. Пенси взяла себя в руки, смогла сделать вид, что теперь собралась, и даже научилась улыбаться заново. Научилась жить без них. Но по ночам, она позволяла себе минуты слабости. Она могла рыдать, лёжа на своей огромной кровати в полном одиночестве. Могла уйти подальше от поместья вдоль берега на пустынный пляж и там дать волю чувствам. Кричать, пока не сядет голос и не останется слёз. Такими не совсем радужными были последние месяцы Пенси Паркинсон. Ещё она часто думала о своей единственной подруге Гермионе Грейнджер. Девушка очень соскучилась, но было бы слишком эгоистично подвергать опасности еще и ее. Она и так была под прицелом. Лучшая подруга Гарри Поттера, а еще и маглорожденная. Поэтому брюнетка решила, что лучший вариант не искать с ней встречи. И не писать ей. Гермионе хватало проблем и без неё. Пенси знала, что стоит только написать подруге о проблемах, так она моментально примчится их решать наплевав на все и в том числе на себя. Пенси тряхнула головой прогоняя мрачные мысли. Девушка провела рукой по своими волосами, которые отросли уже чуть ниже плеч, промелькнула мысль, что надо привести их в порядок. Пенси медленно отошла от окна и подошла к зеркалу, она оценивающе посмотрела на себя. Она медленно провела рукой по гладкой поверхности столешницы из розового кварца эта была та роскошь, которая раньше вызывала у неё чувство превосходства. Теперь же она ничего не чувствовала. Она подняла глаза на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела красивая молодая девушка. Очень красивая. Её тёмные волосы были идеально уложены мягкими волнами, обрамляя безупречный овал лица. Кожа, тронутая лёгким средиземноморским загаром, сияла здоровьем. Тёмные глаза, подведённые с естественной точностью, всё ещё хранили отблески аристократической породы. Сейчас на ней был коротенький топик для сна, через который просвечивала ее грудь и кружевные трусики. Любой другой человек посмотрел бы на неё и увидел воплощение успеха, богатства и красоты. Идеальную картинку. Но Пенси видела глубже. Она всматривалась в собственные зрачки, ища там то, что делало её собой. И не находила этого. Из отражения зеркала на нее смотрит молодая красивая девушка, но с уставшим и потускневшими зелеными глазами. В её глазах больше не было того яростного, неукротимого огня, который горел в них всегда. Огня амбиций, жажды власти, холодной стервозности, которая служила ей лучшей броней. Этот огонь погас в тот день, когда пришло известие о родителях. Он выгорел дотла от горя, страха и одиночества, оставив после себя лишь холодную, серую пустоту. Пенси вздохнула. Её красота теперь была лишь маской. Безупречной, отполированной до блеска оболочкой, за которой скрывалась сломленная душа. Внутри же была лишь звенящая тишина и усталость. Сможет ли она опять найти и вернуть тот огонь в себе?! Тишина в её комнате стала невыносимой. Она давила, словно толща воды, заставляя задыхаться от собственных мыслей и этого гнетущего чувства пустоты внутри. Пенси больше не могла смотреть на своё отражение. Отвернувшись от зеркала, она быстрым, нервным шагом подошла к комоду из тёмного дерева. Её пальцы лихорадочно забегали по гладкой поверхности, открывая ящики один за другим. В них царил идеальный порядок: стопки шёлковых платков, футляры с драгоценностями, флаконы дорогих духов. Но ей было нужно не это. Ей нужен был простой, обыденный ритуал. Маленький костёр, который можно держать в руке. Она нашла их в самом нижнем ящике, спрятанную под стопкой белья. Тонкую, почти невесомую пачку ментоловых сигарет. Её маленький порок. Дрожащими руками она вытряхнула одну сигарету. Белый цилиндрик казался хрупким, как фарфор. Она сделала первую затяжку. Лёгкие обожгло холодом, а затем горло наполнилось резким, освежающим вкусом ментола. Это было отвратительно и прекрасно одновременно. Голова слегка закружилась - знакомое, лёгкое чувство дезориентации, которое она так любила. Это помогало отключиться. Она снова посмотрела на безмятежное море. Пенси всегда выглядела сильной, никому не показывала свою слабость. Сила Пенси Паркинсон была не показной, как у Драко с его ледяным высокомерием. Её сила была выкована из кремня и льда глубоко внутри, в том месте, где у других людей живёт душа. Она была её несущей конструкцией, единственным, что удерживало её от распада на атомы. Эта привычка никогда не плакать родилась задолго до трагедии. В мире чистокровных семей, где она росла, слёзы считались высшей формой слабости, непростительным изъяном. А Пенси Паркинсон не могла позволить себе быть слабой. С самого детства она была хищницей в стаде овец острой на язык, быстрой на ум, всегда готовой нанести удар первой, чтобы не получить его самой. Слёзы были для уязвимых. Для неё же существовала лишь холодная маска презрения и идеально отточенная язвительная реплика. Никогда и никогда не видел её плачущей, даже после гибели родителей. Она закрылась в тот момент, захлопнула дверь своей души на засов, потому что знала если она позволит хотя бы одной слезинке упасть, плотина прорвётся. И тогда её сметёт потоком горя, ужаса и одиночества. Она боялась, что уже никогда не сможет остановиться. Но сегодня ночью, закрывшись одна в комнате и наложив заглушающие заклинание она плакала, кричала до хрипоты. А с утра её ждали красные и опухшие от слез глаза. Взмахом своей палочки она убрала последствия ночи. Начался новый день и она опять будет сильной и не сломленной Пенси Паркинсон. Её взгляд был устремлён вдаль, на море, но она его не видела. Перед её внутренним взором стояло другое лицо - лицо Гермионы Грейнджер. Пенси тепло улыбнулась в который раз за утро вспомнив о ней. И сейчас, думая о ней, ледяная корка, которой было сковано сердце Пенси, дала крошечную трещину. И сквозь эту трещину пробился лучик настоящего, живого тепла. Ей нравилось дружить с Гермионой, единственная девчонка, с которой они нашли общий язык, хотя были поразительно не похожи. Она как будто нашла свою родственную душу. Как удивительно её чувствовала Грейнджер. Она думала о том, какой Гермиона была настоящей. Не всезнайкой-заучкой с Гриффиндора, не грязнокровкой, а просто человеком. Человеком с невероятной внутренней силой, которую она так умело прятала под маской всезнания. Она думала о её преданности, о её способности прощать, о её остром уме. Но главное, что поняла для себя Пенси за эти годы дружбы: Гермиона была живой. Внутри неё горел тот самый огонь, которого так не хватало самой Пенси. Огонь жизни, надежды, веры во что-то лучшее. Пенси вздохнула, жаль они не подружились раньше. Гермиона никогда не обращала внимание на слухи, которые ходили вокруг Пенси. А их было предостаточно. Пенси Паркинсон - главная шлюха Хогвартса. Говорили, что она спит с половиной квиддичной команды, что её семья владеет тайными тёмными артефактами. Каждый её шаг, каждый взгляд, каждое слово препарировались и искажались до неузнаваемости. Было даже время, когда Драко и Блейз пытались отстоять её честь. А Пенси было все равно. Ей было плевать на слухи. О ней шептались по углам, её имя произносили с ядовитым восхищением или откровенной ненавистью. Она была главной стервой Слизерина, королевой сплетен и мастером язвительных комментариев. Она их и не отрицала, а иногда сама же подогревала. Хотя, справедливости ради, стоит отметить то, что Пенси никогда не спала ни с кем в школе Хогвартс. Слухи о ней распускали мерзкие девицы с разных факультетов, причем и со слизерина тоже. Но правда заключалась в том, что всё это было завистью. Завистью к её непоколебимой уверенности, к её красоте, которая требовала лишь минимального ухода, к её острому уму, который позволял ей быть лучшей на уроках без видимых усилий. Другие девушки видели в ней угрозу своему статусу, а парни недоступный идеал, который легче оклеветать, чем добиться Завидовали ее легкости в общении и в тоже время стальному характеру. Как легко она могла флиртовать, но не подпускать к себе близко. Как легко она плевала на школьные правила. Как она нарушала правила, но являлась при этом старостой своего факультета. Завидовали её дружбе с Драко и Блейз. А потом и её дружбе с Гермионой Грейнджер. Это все вызывало ненависть к ее персоне и грязные слухи. Конечно у Пенси были парни, но безумной любви и привязанности она пока еще не испытала. У нее не было предрассудков, и она часто встречалась с маглами. И насмотря на то, какой образ сама себе создала Пенси. Внутри она была мягкой и местами ранимой. А там, глубоко-глубоко под этой ледяной коркой, жила совершенно другая Пенси. Ранимая девочка, которая боялась одиночества так же сильно, как ненавидела слабость. Девочка, которая читала магловские романы о любви, спрятавшись под одеялом с палочкой наперевес, чтобы никто не застал её за этим постыдным занятием. И она мечтала, что однажды влюбиться до потери пульса. Что для неё найдётся такой человек, которому она сможет открыться полностью. В самом потаённом уголке своей души, куда не проникал даже свет от Люмоса, она ждала. Ждала того самого момента. Не просто влюблённости, а того великого, всепоглощающего чувства, которое сметёт все её защитные барьеры, заставит забыть о гордости и маске. Она ждала отчаянной, безумной любви, которая будет стоить всего. Которая станет либо её спасением, либо окончательной погибелью. Она хотела сгореть в этом огне, потому что только такая страсть могла бы растопить лёд, сковавший её сердце после смерти родителей. Девушка помнит, как ее пытались соблазнить Блейз и Драко. Попытки соблазнить Пенси Паркинсон со стороны Блейза Забини и Драко Малфоя были такой же неотъемлемой частью их школьной жизни, как уроки зельеварения или матчи по квиддичу. Это была своего рода игра, традиция, способ проверить на прочность её легендарную броню. Но поцелуи и ласки с ними были не правильными, как с братьями. Ни капли возбуждения, а только осознание, что это все неправильно. Поэтому в этом вопросе они поставили жирную точку. Они оба заняли в её жизни место, которое было священным и абсолютно вадным. Они были её семьёй. Её братьями. И все чего сейчас хотелось Пенси Паркинсон это тишины, спокойствия и защиты. Ей было страшно и не хотелось бы умереть молодой. Она все еще обдумывала вариант не возвращаться в Англию, не заканчивать учебу, а спрятаться где-нибудь и переждать бурю. Разве может её кто-нибудь осудить? Она не была воином, солдатом, она была просто напуганной молодой девушкой. Которая потерялась в этом мире и не знала, что же ей пока делать. Именно такие мысли крутились в ее голове последнее время. Дверь в комнату Пенси распахнулась без всякого предупреждения, с такой силой, что ударилась о стену и вырвала девушку из пучины её мыслей. На пороге, широко улыбаясь и сияя, как начищенный галеон, стоял Блейз Забини. – Пенси! Отрывай свою прекрасную задницу от кровати! К ней с разбегу в постель запрыгнул Блейз. – Солнце уже высоко, море зовёт, а у меня новости, которые взорвут твоё скучное утро! Кажется, Малфой почтил нас своим присутствием! – он с улыбкой оглядел её. – Сексуальная маечка, кстати, детка! Пенси медленно повернулась от окна, где она стояла, обхватив себя руками. Её утренняя нега испарилась, уступив место лёгкому раздражению. Она смерила друга долгим, оценивающим взглядом и затем наставила на его лоб свою волшебную палочку. – Во-первых, моё утро было идеальным до твоего появления. Во-вторых, ты только что помял мою любимую шёлковую подушку своей задницей. В-третьих, вали отсюда, Забини! Он поднял руки в примирительном жесте, но никуда не ушёл. Брови Пенси недовольно сишлись на переносице. Блейз лишь рассмеялся, закидывая ногу на ногу. Он выглядел возмутительно бодрым и довольным жизнью в своей лёгкой льняной рубашке. Пенси тяжело вздохнула и взмахом палочки призвала к себе легкое белое платье. Она совершенно не смущаясь начала одеваться под пристальным взглядом своего друга. – Пенс, давай живее! Ты же помнишь наш малыш Драко появится со своей новой подружкой с минуты на минуту! - сказал ей парень. Блейзу было явно интересно, кто же она девушка Драко? Кого он, их ледяной принц, впервые подпустил к себе и решил их познакомить? Должно быть она особенная... Подумала Пенси, но другу сказала: – Забини, ты так возбужден этой новостью, мне кажется я вижу твою радость сквозь штаны! – Детка, это я увидел тебя. Все только для тебя! – он улыбнулся ей своей белоснежной улыбкой. - Как думаешь какая она? - спросила Пенси, крутясь перед зеркалом и придирчиво рассматривая себя. - Кто? - Не тупи, Забини! Девушка Драко! Он мечтательно откинулся на кровати. - Я думаю, что у неё большие сиськи, длинные волосы и... Пенси повернулась и хмуро посмотрела на него. - Я не просила озвучивать твои фантазии! Я их и так прекрасно знаю! Должно быть она особенная, раз он прибыл с ней и решил познакомить нас, - задумчиво протянула Пенси. Блейз моментально встал и протянул ей руку: – Идем, детка? Удовлетворим твоё, моё, наше любопытство! Пенси фыркнула и отталкнула его руку, а затем с гордо поднятой головой направилась к выходу. Блейз поспешил за подругой слегка посмеиваясь. Он прекрасно знал, что Паркинсон ненавидит, когда он называл ее деткой. Это прозвище было их старой, проверенной игрой. Блейз Забини называл её "деткой" с первого курса. Тогда это была просто его манера, он ко всем девушкам обращался так: милая, крошка, детка. Но Пенси Паркинсон не была кем-то там. Она была Пенси. И она ненавидела это обращение всей душой. Оно звучало снисходительно, по-собственнически и совершенно стирало её индивидуальность, превращая из хищницы в добычу. В ответ на это она могла отвесить ему подзатыльник, запустить в него книгой или одарить таким испепеляющим взглядом, от которого другие мужчины превращались в ледяные статуи. Их пикировки из-за этого слова стали ритуалом. Он говорил детка, она шипела на него, а он лишь смеялся своим бархатным смехом. Это было безопасно. Это было привычно. Но всё изменилось после похорон её родителей. Теперь, когда он видел эту пустоту в её глазах, это пугающее спокойствие и то, как она уходила в себя, словно запирая душу на засов, слово детка обрело новый смысл. Оно перестало быть флиртом. Оно стало инструментом. Верёвкой, которую он бросал утопающей. И сейчас, видя, как она едва заметно морщится или как в её потухших глазах на мгновение мелькает искра раздражения, он чувствовал мрачное удовлетворение. И он делал все, чтобы вывести её из себя. Блейз встретил их у ворот виллы. Он стоял, прислонившись к белой каменной колонне, и лениво улыбался, глядя на спускающуюся к дому пару. Гермиона с Драко подошли как раз в то время, когда из-за угла к ним вышла Пенси. Пенси и Блейз замерли и совсем поверили своим глазам. Забини начал усиленно их тереть. Перед ними стояли Драко Малфой с Гермионой Грейнджер! Что блять вообще происходит?! Повис немой вопрос в воздухе. – Детка, ущипни меня. Кажется, я сплю! – попросил Пенси Забини. Пенси больно ущипнула его за руку и парень обиженно потёр пострадавшие место. – Тогда сплю и я, но, детка, – она передразнила его, – к твоему глубоком сожалению, я не сплю с тобой! Это все сопровождалось громким смехом Малфоя. Пенси больше не теряла времени, она подошла к Гермионе и притянула ее к себе в объятья. Пенси вдыхнула такой родной и знакомый запах. Это точно была она! Её Гермиона. Пенст ласково провела пальцами по ее лицу. Её лицо озарилось такой неподдельной радостью, что казалось, будто внутри неё зажгли солнце. Все следы утренней меланхолии испарились почти без следа. – Я скучала по тебе. Думала о тебе почти каждый день. Гермиона ей тепло улыбнулась. - Я тоже, Пенс. - Малфой! - голос Блейз прозвучал громко и весело в тёплом утреннем воздухе. - Я уже думал, ты заблудился по дороге. Ооочень долго! Драко усмехнулся, отпуская руку Гермионы, чтобы обнять друга. Это было крепкое, мужское объятие с похлопыванием по спине. Блейз улыбнулся Гермионе, а затем слегка шлепнул её по заднице. – Хорошо выглядишь, Грейнджер! Даже отлично! – Забини! – предупреждающе зашипел Малфоя. – Ещё раз ты тронешь её и на твоей руке не останется пальцев, а может и всей руки. И я не шучу! – Остынь, малыш Драко! Я же по-дружески! С этими словами он хлопнул по заднице уже Малфоя и смеясь направился в дом. Пенси наконец-то улыбнулвсь своему другу. Драко раскинул свои руки и девушка прыгнула к нему в объятья. Малфой начал кружить её, а потом аккуратно опустил на пол. - Паркинсон. Я скучал, - сказал он и потрепал её по волосам. Пенси скинула его руку и поправила свою причёску. - И я, малыш Драко. - Ненавижу, когда вы меня так называете! Это была их коронная шутка, старый как мир ритуал, который никогда не устаревал. Это прозвище было идеальным оружием, потому что било точно в цель, разрушая всю его тщательно выстроенную ауру ледяного аристократа. Оно сводило на нет годы воспитания, фамильную гордость и все его попытки быть пугающим. В этих словах он снова становился капризным мальчишкой с разбитыми коленками, а не наследником великого рода. - Почему малыш? - удивлённо спросила Гермиона. - О, там очень интересная история! И я её тебе обязательно расскажу! - Только попробуй, Пенси! - предупредил её Драко. - И что ты сделаешь, малыш Драко? Затем его серые глаза сузились, превращаясь в две ледяные щёлочки. Воздух вокруг него словно стал холоднее. Пенси наклонилась к уху Гермионы и прошептала, но специально так, чтобы услышал Драко: - Не бойся, я расскажу. Только позже. Когда малыш Драко будет подальше. Гермиона улыбнулась. – Оставим их вдвоем. Девочки идут к девочкам. Ты просто обязана мне все рассказать! Пенси взяла Гермиону за руку и увлекла к себе в комнату. Гермиона была поражена красотой этого места. У Пенси была отличная терраса, которая была связанная с комнатой Паркинсон. День клонился к вечеру, и терраса виллы была залита тёплым золотистым светом. Пенси и Гермиона расположились в широких плетёных креслах, между ними стоял низкий столик с бутылкой холодного белого вина и двумя бокалами. Море внизу сверкало, как россыпь бриллиантов. Они открыли бутылочку вина и спрятались от солнца под навесом. Меньше чем в пятидесяти метрах от них было лазурное море. Шум волн изредка нарушали крики чаек, которые одиноко спикировали в поисках своей добычи. Пенси, сбросив туфли и поджав под себя ноги, смотрела на подругу с непривычной для неё мягкостью во взгляде. – Пенси, мне жаль. Гермиона отпила вино. Она понимала, что тема тяжёлая для подруги, но должна была это сказать. Пенси молча кивнула головой и потом сказала: – Они были банкирами, держали нейтралитет. Ты это и так прекрасно знаешь. И их просто убили, за связь с маглами, – прошептала она и крепко сжала пальцами бокал. Было видно, что она не хочет продолжать эту тему, что рана еще свежая и болит. Пенси тряхнула своими волосами и прищурив глаза задала вопрос, который крутился у неё на языке. Ловко уйдя с болезненной темы. - Расскажи мне, - начала Пенси, отпивая вино. - Только честно. Как это? Быть с ним? Гермиона улыбнулась, и эта улыбка осветила всё её лицо. - Это... сложно объяснить. Словно я всю жизнь ходила в темноте, а потом кто-то включил свет. Он не такой, каким кажется со стороны. – Ты и Малфой?! Как так получилось?Вы смотрите друг на друга так, будто весь остальной мир может катиться к чертям. Гермиона опять отпила из своего бокала и начала свой рассказ. Пенси внимательно слушала и качала головой. Но неожиданно прервала свою подругу спросив: – Он хорош в постели, Гермиона? Подруга была как всегда прямолинейная. Она не любила юлить и ходить вокруг. Спрашивала всегда в лоб. – Пенси! – Или слухи врут?! Слизеринка игриво посмотрела на Гермиону. Потом Пенси пододвинулась совсем близко к Гермионе. Она начала водить пальчиками по её ноге, наклонилась к её лицу и выдохнула почти в самые губы: – Тут все свои, дорогая. Не надо стесняться. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но тут стеклянные двери террасы распахнулись, и на пороге появился Драко. На нём были только лёгкие льняные брюки, а волосы были влажными после душа. Он услышал последнюю фразу Пенси, и его губы изогнулись в фирменной самодовольной ухмылке. Он подошёл к Гермионе сзади, положил руки ей на плечи и легко поцеловал в макушку, прежде чем перевести насмешливый взгляд на Пенси. – Слухи не врут, Паркинсон! Я чертовски хорош в постели, и ты упустила свой шанс проверить это. Паркинсон откинула его задумчивым взглядом. - Какая неожиданная любознательность, Паркинсон, - продолжил Драко. Пенси лишь закатила глаза и откинулась в кресле, скрестив руки на груди. - Я просто поддерживаю беседу. Драко обошёл кресло Гермионы и присел на широкий каменный парапет напротив Пенси. Его серые глаза смеялись. - Поддерживаешь беседу? Или пытаешься утолить собственное любопытство? Помнится мне, несколько лет назад у тебя была прекрасная возможность проверить всё эмпирическим путём. Но ты, моя дорогая, сделала свой выбор. Странный, но окончательный. Лицо Пенси вспыхнуло от возмущения. - Малыш Драко! Мы же договорились никогда не вспоминать тот случай! - Я ничего не обещал, детка, - промурлыкал он, наслаждаясь её реакцией. - И вообще, поздно. Возможность упущена. Теперь тебе остаётся только сидеть здесь, пить вино и представлять то, чего уже никогда не будет. Пенси сделала один плавный шаг к подруге. Её рука легла на щёку Гермионы, слегка наклонив её голову. И прежде чем кто-либо из них успел осознать происходящее, она легко, мимолётно коснулась губами уголка рта Гермионы. Поцелуй был коротким, невесомым, больше похожим на мазок кисти художника, чем на проявление страсти. В нём не было ничего, кроме дружеской шалости и вызова. - Паркинсон! Ты умеешь держать себя в руках?! - недовольно спросил Драко. Она тут же отстранилась, одарив Драко самой невинной и ангельской улыбкой из своего арсенала. - А что такое, милый? Боишься, что я уведу твою девушку?! Он ничего не сказал. Вместо этого он резко притянул к себе Гермиону, и поцеловал её по-настоящему. Это был долгий, глубокий, демонстративный поцелуй, полный собственнической страсти. Он словно ставил печать, заявляя свои права на неё. В это время к ним уже присоединился Блейз и хлопнул Драко по плечу, отвлекаясь от поцелуя. - Детка, он совсем теряет чувство юмора, когда речь заходить о Гермионе! - сказал Блейз. - Какие вы... - только начинает говорить Малфой. - Слизеринские змеи, малыш Драко? - прерывает его Пенси со смехом. - Ты просто слишком много общался с честной и благородной гриффиндоркой. И отвык от нас, малыш! - протянул Блейз. - Я тебя сейчас убью, Забини, - цедил он сквозь зубы, медленно поворачивая голову к другу. Его голос становился опасно тихим. - И тебя тоже, Паркинсон. Клянусь Мерлином, я вас обоих прикончу. Но Блейз и Пенси лишь переглядывались с абсолютно серьёзными лицами... после чего разражались громким, заразительным хохотом. Они падали друг на друга, вытирая выступившие от смеха слёзы, пока Драко стоял посреди комнаты, красный от ярости. Забини протянул Пенси ладошку и она весело отбила её. - Кретины! - наконец-то беззлобно ответил Малфой и тоже улыбнулся. Гермиона отмечает, что никуда не видела их такими. Такими настоящими. Впервые они не скрывали своих настоящих чувств за маской. Драко и Блейз вскоре принесли с собой ещё закуски и вино. И все вместе уютно устроились на террасе у Пенси. Так они просидели до вечера, до самого заката солнца, разговаривая об о всем и ни о чем сразу. Этой ночью Гермиона захотела остаться с Пенси в её комнате. Подруги лежали, обнявшись и разговаривая почти до полуночи. Потом Гермиона мирно заснула на плече у Пенси убаюканная шелестом волн. Она уснула почти мгновенно, как только её голова коснулась подушки, утомлённая долгой дорогой и сменой часовых поясов. Её рука безвольно свесилась с кровати, а лицо во сне разгладилось, лишившись привычной напряжённой сосредоточенности. Слизеринка осторожно, чтобы не разбудить, переложила голову Гермионы на подушку. Пенси оставила на ее виске невесомый поцелуй и аккуратно встала с кровати. Подруга зашевелилась во сне, что-то пробормотав, но не проснулась. Паркинсон улыбнулась и накрыла подругу пледом. Пенси сидела в кресле у окна, наблюдая за подругой. Она не могла уснуть. В голове роились мысли, слишком громкие для ночной тишины. В комнате висел густой, сладкий аромат её тонких ментоловых сигарет. Она курила одну за другой, выпуская дым в приоткрытое окно, где он мгновенно растворялся в солёном морском бризе. Накинув на плечи лёгкий шёлковый халат, Пенси тихо выскользнула из комнаты. Босые ноги бесшумно ступали по прохладным мраморным плитам виллы. Она вышла через боковую дверь, ведущую прямо на скалы. Она шла вдоль песчаного берега в полной темноте и одиночестве. Перед ней раскинулась бескрайняя чернильная гладь моря, едва различимая в темноте. Лишь шум прибоя вечный, неумолкающий шёпот волн, разбивающихся о камни далеко внизу, заполнял тишину. Волны ласково касались её обнаженных ног. Она достала ещё одну сигарету, прикурила её и медленно пошла по узкой тропинке, ведущей вдоль обрыва. «Необычная пара», — думала она, выпуская колечко дыма, которое на мгновение повисло в воздухе, прежде чем ветер разорвал его в клочья. Пенси была рада увидеть своих друзей. Неожиданно приятным оказался визит Гермионы. «Они такая странная пара!» подумала девушка. Полные противоположности и притянулись друг к другу. Это было самым мягким определением для них. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Лёд и пламя. Аристократия и бунтарство. Бывшие враги, чья ненависть была такой же яркой и всепоглощающей, как солнце. А теперь... теперь они были вместе. Она никогда не видела Драко таким, он точно влюблен, но пока сам этого не понимал или не хотел признавать. Пенси затянулась и выпустила дым. Она слишком хорошо знала его. Пенси видела это по тому, как Драко смотрел на неё не с привычным высокомерием или язвительной усмешкой, а с какой-то тихой, собственнической нежностью. Как он касался её руки, как его взгляд следовал за ней по комнате. Это было не просто увлечение. Это было что-то глубокое, что-то, что заставило его измениться. Его непростой и вспыльчивый характер. Он всегда был не простым сначала ребёнком, а потом парнем. Его взгляды, которые насаждал ему отец, его не приятие, его отношение к маглорожденным. И как он изменился всего за пару месяцев. И несмотря на все, она была счастлива за своих друзей. Пусть хоть у них будет краткий перерыв, пусть им будет легко и спокойно хотя бы сейчас. Они все этого заслужили. Так она и бесцельно бродила по берегу моря, не зная, что в темноте со своего балкона за ней наблюдал Блейз Забини. Ему тоже не спалось этой ночью. Но не спалось не только этим двоим в доме. Нагулявшись и немного озябнув Пенси решила вернуться в дом в свою тёплую кровать. Она решила пройти через кухню прихватив что-нибудь перекусить. В темноте она услышала какое-то движение и звуки. Это был не просто шорох. Это был тихий, прерывистый женский вздох, который тут же заглушался глухим, утробным мужским стоном. Затем послышался тихий звон, кто-то задел и уронил что-то стеклянное. Пенси, после недавних событий, всегда носила с собой палочку и очень быстро научилась приводить ее в боевое состояние. – Люмос! – произнесла она заклинание и кухня озарилась ярким светом. Нужна была всего пару секунд чтобы привыкнуть к яркому свету и чтобы перестало резать глаза. – Блять! Твою же мать! – раздался возглас Пенси. Лучше бы она этого никогда не видела! Видно, её друзья решили завершить свою ночь страстным сексом. И эта страсть застала их прямо на кухонном столе Забини. Теперь перед ее глазами будет долго стоять голая задница Малфоя. "Неплохая однако задница", подметила про себя Пенси. Драко быстро натянул свои штаны и прикрыл своей широкой спиной Гермиону, пока она приводила себя в порядок. На шум прибежал и Блейз, который так же не спал. Пенси и Блейз переглянулись. На их лицах одновременно отразилось понимание и весёлое удивление. Картина была предельно ясна. – Блять! Ну вы серьезно?! - протянул парень, - Осквернили мой любимый стол? Больше не нашли места? - наигранно начал возмущаться Блейз. Хотя Забини явно веселила эта ситуация и он начал смеяться в голос. Гермиона стояла с пунцовым от стыда лицом, в то время как Малфоя кажется вообще ничем не пронять. Пенси тоже начала хихикать. – Блейз, тебе просто повезло! У тебя перед глазами не будет голой задницы Малфой! Драко мерил их ледяным взглядом. – Заткнитесь вы оба! Какого черта вам не спится? – зло спрасил Малфой. – Тот же вопрос, малыш! Блейз просто уже нагло ржал во весь голос. Он даже согнулся пополам от смеха. Драко же показыл ему средний палец. Он подал руку Гермионы и она соскальзнула со стола в его объятья. И они молча покинули комнату. – Только не трахайтесь на моей кровати! – крикнула им вслед Пенси. - И на моей тоже! - подхватил парень. И они с Забини опять зашлись в новом приступе хохота. – Выпьем, Пенс? Мой сон напрочь отбит, – предложил ей друг. Она кивнула головой. – Наливай, дорогой. Теперь я точно не усну! - Тебя будут преследовать эротические сны с голой задницей Малфоя? Пенси хихикнула ещё раз. - Скорее кошмары. И прихватив бутылку смеясь и пихая друг друга, они отправились к берегу моря подальше от злополучного стола. Было около трёх часов ночи. Дом спал, погружённый в тишину, которую нарушал лишь глухой рокот прибоя далеко внизу. На кухне горел только один светильник над центральной столешницей из чёрного мрамора, заливая пространство мягким, интимным светом. Драко сидел на высоком барном стуле, босые ноги упирались в нижнюю перекладину. В одной руке он держал стакан с неразбавленным односолодовым виски, а другой медленно водил пальцем по запотевшему стеклу бутылки. Он выглядел расслабленным, но это было обманчивое спокойствие под ним скрывался мощный поток энергии, который выдавала лишь лёгкая улыбка, то и дело трогавшая уголки его губ. С ночной прогулки как раз вернулся Блейз, которой только что уложил спать Пенси. И он опять застал друга на кухне, но теперь уже одного. - Драко... Надеюсь ты одет?! Драко лишь усмехнулся. Блейз вошёл тихо, шаря рукой по стене в поисках выключателя. - Не надо, - голос Драко прозвучал негромко, но отчётливо в ночной тишине. - Оставь так. Блейз пожал плечами, достал себе такой же тяжёлый стакан и плеснул туда янтарную жидкость. Он сел напротив друга, закинув ногу на ногу, и несколько минут они просто молчали, глядя друг на друга через стол. Это была та самая тишина, которая бывает только между людьми, знающими друг друга всю жизнь. Тишина, не требующая заполнения пустыми словами. Наконец, Блейз нарушил её, сделав маленький глоток. - Ты выглядишь... другим, малыш Драко, - сказал он, внимательно изучая лицо друга. - Я давно тебя таким не видел. Счастливым до идиотизма. Драко усмехнулся, но не стал спорить или огрызаться на прозвище. Вместо этого он посмотрел на свой стакан, покрутил его, наблюдая, как плещется жидкость. - Она особенная, Блейз, - произнёс он после долгой паузы. Его голос был непривычно тихим и серьёзным. Без обычного сарказма или высокомерия. Просто констатация факта. - Не такая, как все. Я думал, я знаю, что такое хотеть девушку. Но это... это другое. Это как будто дышать наконец начал полной грудью. Он поднял взгляд на друга, и Блейз увидел в его серых глазах нечто совершенно новое для Малфоя. - Я безумно счастлив с ней, - продолжил Драко, и теперь он даже не пытался скрыть эту правду. - Рядом с ней всё остальное... война, семья, наследие... всё становится неважным. Есть только она. И я. И это чувство, от которого хочется орать во весь голос. Блейз слушал молча. Он не перебивал, не отпускал пошлых шуток. Он просто смотрел и понимал. За годы дружбы он научился читать Драко как открытую книгу. Он видел, как тот строил стены вокруг себя, как прятался за маской ледяного ублюдка. И сейчас он видел, как эти стены рухнули. Рухнули не от удара, а от любви, которую Драко ещё 5е доконца принял, но был на этом пути. Блейз поднял свой стакан в безмолвном тосте. - Что ж, - сказал он спокойно, встречаясь взглядом с другом. - Рад за тебя. По-настоящему рад. Только...больше не трахайтесь на моем столе! - закончил Блейз и осушил свой стакан до дна. Драко лишь усмехнулся на его высказывание и покачал головой.