Часть 41

Дыхание, привыкшее к изматывающим нагрузкам, сбилось – против гари и сажи в воздухе никакие тренировки не помогут. Но Дэш продолжала передвигаться бегом, проверяя туннель за туннелем, техкомнату за техкомнатой – ничего кроме вони и раскалённых труб обнаружить не удалось. Воздух в тех комнатах был кипящим и без того пекла, что творилось над ними – влажные испарения горячего водоснабжения превращали эти техкомнаты практически в сауну.  Она снова и снова спускалась вниз по узким бетонным лестницам: на осторожность времени не было. Приходилось рассчитывать лишь на реакцию собственного тела: что успеет среагировать на внезапно появившуюся опасность, если вдруг в одной из этих комнат и было логово Фанатика. Но одинаковые помещения сменяли друг друга, обнажая перед ней лишь одинаковую пустоту. Снова выбравшись на воздух, она закашлялась – дым и гарь были уже всюду, с каждым вдохом забивая лёгкие. И даже оторванный влажный рукав, которым она протерла мокрые трубы, собрав с них конденсат, не помогал. Немного отдышавшись, она снова бросилась вперёд, как тут же замерла: высокий знакомый силуэт Шейда замаячил впереди – через три подземные секции с вентиляциями и трубами: даже такие черновые помещения внешне должны были соответствовать Оазису. Не грязные бетонные коробки, а невысокие, выглядывающие из-под земли лишь небольшими окнами, сооружения, на крыше которых раскинулись газоны и клумбы: проходя мимо, даже не обратишь внимания.  Она рванула в дым, туда, где виднелась фигура Шейда. Когда она, наконец, преодолела эти несколько сотен метров и кашель, фигура рокера будто растворилась. - Твою же мать! Тебя бы, сука, в разведку! – она огляделась, но не единого признака движения рядом не было. Теперь она была ещё ближе к надвигающемуся огню – дым стал плотнее. Был почти осязаемым. Всё чаще грязные чёрные облака накрывали всё кругом под порывами ветра.  Глаза начало щипать. Тело стало опасно тяжелым – кислорода не хватало. Что ж, не в первой, но… Но когда тело прекращало слушаться, подступала ужасающая тревога: потеря контроля даже в такой мелочи могла… могла снова спровоцировать приступ.   - Хер тебе! – смешно, но она разговаривала с собственным телом, присев на корточки, пытаясь рассмотреть следы Шейда на девственном газоне. Благодаря внушительным размерам музыканта, это оказалось достаточно просто. – Мы лучше сдохнем, чем ещё раз позволим… чем ещё раз не поможем! В этом она была уверена – пережить то, что произошло с отрядом и заложниками второй раз она не сможет. Следы вели к длинной бетонной лестнице, ведущей вниз, под землю – как и в семи других технических помещениях, которые она проверила до этого. Она бросилась вниз, перескакивая через несколько ступеней. В этот момент бетонная коробка единственного лестничного пролёта задрожала, затряслась, будто началось землетрясение. Вот только весь грохот доносился изнутри и снизу: пламя добралось до центральной разводной системы, видимо, уничтожив насос, который теперь не сбрасывал давление в системе, из-за чего… некоторые элементы системы теперь разрывало на части, круша и ломая даже бетон.  Прикрыв глаза от бетонной пыли, которая ссыпалась откуда-то сверху, она влетела внутрь огромной бетонной коробки, точные размеры которой знал лишь инженер… К своему стыду эту часть Оазиса она просмотрела бегло, не вдаваясь в детали.  - Что ж, командир, виновата! – она тихо разговаривала с погибшим командиром, воскрешая в памяти его реакцию. – Что там теперь? Наряд вне очереди? Она прошла по помещению, не заметив никого. И лишь подсветив груду раскрошенного бетона у дальней стены, она смогла заметить проблеск стали – за этой грудой бетона была дверь. Она подняла голову, освещая пространство над собой фонарем телефона: бетонные плиты потолка частично обрушились, образуя щель, ведущую в соседнее помещение. Но недостаточно большую, чтобы пролезть в неё – всего-то пара дюймов. Зато из-под потолка в эту самую щель валил густой чёрный дым – дела у тех, кто был внутри, плохи. - Чёрт! И через окно не выбраться! – раз дым валил в окна, значит, перед окнами его теперь было ещё больше. Ещё чуть-чуть, и пламя обрушится на лестницу, ведущую наверх. - Зараза! Отрезало! Блядь! Блядь! Блядь! - послышался из-за стены раскатистый голос Шейда – из-за эха он казался слабым и блёклым. Тут же из-за двери послышался скрежет бетона, удары – рокер пытался проложить путь на свободу. - Хлоэ там?! – она прокричала в щель, надеясь, что её услышат. – Как ты? Кто-то пострадал?  Однако её крики утонули в эхе ударов и звуках ада, доносившихся с улицы. Дыма становилось все больше. Дышать – всё труднее. - Может… есть… другой? – раздался слабый женский голос, который стал слышен лишь потому, что рокер перестал колотить по бетону.  Что ж, Хлоэ часто подавала идеи. Дэш рванула к выходу, подсвечивая пространство перед собой телефоном. Резко остановилась: на стене красовался большой крест, а в нём – железный ящик. Кислородная маска пришлась кстати – огонь уже бушевал над крышей техкомнаты, пожирая пластиковые элементы обшивки, отравляя продуктами горения всё кругом. Воздух раскалился, находиться радом стало физически невозможно: даже ручка двери, за которую она схватила, оставила ожог на ладони.  Распахнутая дверь на лестницу встретила её раскалённым потоком воздуха образовавшейся тяги: искры стреляли, сыпали отовсюду.  Лёгкие разорвало тяжелым, глубоким кашлем, который раздирал всё внутри, когда она, глубоко вдохнув из маски, остановила подачу кислорода, быстрым рывком, не останавливаясь, заставляя работать отяжелевшие мышцы, рванула вверх по лестнице, которая теперь казалась бесконечной. Глаза тут же метнулись на пустые проёмы, которые раньше были закрыты стёклами – теперь кругом стояло пламя, а едкий дым пытался заполнить собой любое доступное пространство. Идея с окнами и раньше была тупиковой, теперь же – беспросветной. Выругавшись, услышав сквозь гул огня и треск пожираемого им… отдалённые выстрелы, она замерла: это был одиночный выстрел. Значит… Либо Дарек, у которого у единственного из всех охранников был Глок, либо… Кларенс.  Она не позволила себе больше ни секунды бессмысленной рефлексии, рванув прочь, оббегая врытую в землю коробку по периметру: она выбрала довериться детективу. Настолько, что отдала ему своё оружие.  От этого собственного… иррационального хода захотелось только фыркнуть.  Она пробежала несколько десятков метров, периодически сгибаясь от удушливого кашля, упав на траву на колени, чтобы отдышаться, прижавшись к земле, а не используя драгоценный воздух из маски, она открыла файл в телефоне – план Оазиса. Бесценные мгновения уходили на то, чтобы найти на схеме необходимый фрагмент – сеть ускорила бы процесс, но её всё ещё не было. «Хорошо, что позвонила Айвану!» - её единственный звонок прямо из комнаты управления сервисами Оазиса, пока макушки техников были под её прицелом. «Клянусь, Айван – это мой последний ночной «тревожный» звонок! Клянусь! С меня хватит… этого всего! Клянусь: этот звонок – последний!» - потратив несколько бесценных минут, она открыла схему, увеличив её. - Есть! – радостно вскрикнув, сунув телефон в карман, она ринулась к небольшой лужайке, которая, по сути, должна была находиться уже над бетонной коробкой внизу. Вот только огонь подступал уже и сюда. Глаза, которые на раз выручали в подобных ситуациях за годы службы, легко нашли незначительную неровность в ландшафте. Она, сжигая воздух, подбежала к железному люку техобслуживания – он не был заперт, чтобы не терять драгоценные минуты в случае аварии. Похоже, имиджмейкеры Оазиса даже не брали в расчет, что кому-то из их резидентов придёт в голову идея посетить подобное место.  Люк поддался тяжело, усилия, затраченные на то, чтобы поднять его, вызвали очередной кашель, разрывающий всё внутри: царапающий, рвущий гортань, бронхи, лёгкие. Снова сделав пару глотков воздуха, потянув всем своим весом, она справилась с крышкой люка – из квадратного отверстия тут же повалил чёрный дым. - Физика, чтоб тебя! – она не теряла надежду, что внизу, ближе к полу, дыма ещё не было. Иначе… Снова сделав лишь несколько глотков, насытив мышцы кислородом, она, спустив маску на шею, привычным движением без тени сомнения скользнула в пустоту люка и в черноту дыма, зажмурив глаза от разъедающего дыма, вслепую быстро, как на тренировках, перебирая тонкие металлические ступени приваренной к стене лестницы. Позволила себе приоткрыть глаза, лишь когда ноги коснулись пола – здесь дыма было меньше, но это давало лишь небольшую видимость – дышать без маски было всё ещё невозможно.   В слабом свете телефона, который не был способен пробить весь скопившийся дым, она обнаружила аптечку. Быстро проползла к ней – передвигаться теперь она стала только ползком: так тело работало лучше, разум не ускользал. Да и дышать у сырого, хоть уже и нагревающегося пола, было пока возможно. С перерывами на кашель, но всё же…  В аптечке к радости обнаружилась маска. Нацепив её на шею, чтобы не мешалась под руками, Дэш, присев на корточки, стала спешно продвигаться дальше – вглубь комнаты. Туда, где рядом с обвалом должны были находиться Шейд и Хлоэ – почти в сотни метров от спасительного выхода. В свет телефона попала ещё одна аптечка – пустая. «Это хорошо! Значит, у них есть хотя бы одна маска». Оглянувшись назад, понимая, что времени больше нет, она нацепила ополовиненную уже маску на лицо, бегом рванув вперёд. Шейд и Хлоэ лежали там, где она и предполагала – у противоположенной стены: в клубах дыма, головами друг к другу. Грудь девушки слабо шевелилась: Шейд плотно прижимал кислородную маску к её лицу. Услышав шаги, оба слабо приоткрыли глаза, не понимая до конца, кто перед ними. Дэш, отняв маску от лица, прокашлялась, спешно стянула с шеи свою, она протянув Шейду – да, кислорода в ней было мало, но, как гласил закон самолёта: сначала маску на себя, затем – на ребенка. Шейд и Хлоэ были сейчас в том состоянии, когда никому уже не могли помочь. Ничего уже не могли сделать – это был полностью её долг: вытащить гражданских. Помочь. И защитить. Так что она прижала к лицу новую маску, вдохнув спасительный кислород. Шейд первым стал хоть немного приходить в себя, взгляд стал осознанным. - Я беру на себя Хлоэ! – Дэш припала на колени, подныривая под безвольно болтавшуюся руку девушки. – Ты продвигайся за нами, сколько сможешь… Как заставить его подниматься по лестнице она не знала – сил её едва хватит на то, чтобы попробовать затащить девушку, но огромного мужика в условиях острой нехватки кислорода она точно не вытащит… Но это не означало, что не стоило пытаться. Она посмотрела на Шейда: мимолётная радость от помощи сменилась ужасом – он смотрел куда-то за спину Дэш. Инстинкты сработали быстрее, чем разум. Отбросив Хлоэ, даже не глядя на угрозу, она рванула в сторону, уходя с линии атаки в одном прыжке. Когда она поднялась на ноги, пытаясь в дыме вычислить угрозу, на неё уже летел стальной прут арматуры. Среагировала молниеносно: блокировала удар предплечьем, надеясь, что кость выдержала, сократила расстояние, подступив к нападающему близко, перехватила запястье, выворачивая из рук арматуру… Тяжелый удар пришёлся сбоку в рёбра, выбивая столь ценный сейчас кислород – в руках у него было что-то ещё. Тяжелое. «Кусок… бетона?» - рёбра засаднило на месте удара. Плевать – ей это не помешает. Кислородная маска, скрывавшая лицо Фанатика, была профессиональной, спасательной – плотно прилегала, закрывая всё лицо, защищая не только дыхательные пути, но и глаза. Да и запаса кислорода было больше: от маски под балахон с капюшоном уходил длинный шланг. Видимо, к баллонам. Её же дым выедал глаза: из-за выступающих слёз было почти незаметно, как и откуда двигался Фанатик. Всё, что оставалось – подпускать близко, действуя уже по обстоятельствам. Снова пропустив удар, она, не обратив на боль внимания, ударила два раза в ответ: маска Фанатика треснула, но стекло не лопнуло. Второй её удар согнул его пополам, попав точно в пах.  Кислород кончался: движения стали всё более тяжелыми, перед глазами посыпались искры. Нужно было все это заканчивать. Не дав Фанатику опомниться, отойти от удара, она ударила его по ноге, руки помогли знакомым с детства движением отправить его на бетонный пол.  Он упал в паре шагов от неё в густой дым, почти скрывшись из видимости.  Она уже бросилась, чтобы добить, как за спиной раздался оглушительный взрыв: очередная труба, в которой теперь не сбрасывалось давление, разлетелась в клочья. Последние стёкла окон задрожали, разлетаясь внутрь помещения градом осколков. Её швырнуло на пол, с силой вжав тело в бетон, на битое стекло. На миг она застыла. Не от ужаса – переломанная психика снова взяла своё. Взрыв. Гарь. Огонь. Боль.  «Больно…», «Помогите!», «Мамочка… мама», «Мне холодно, Цепь…», «Больше не могу…».  «Убейте… А-А-А .. Просто прекратите это!»… «Остановите… Я не могу здесь…» … «Первый отряд потерян… Докладывает Цепь… Второй отряд… выведен из строя… Командующий Граунд… не отзывается… Гражданские… слышу семерых… Нам нужна помощь!... Код 3305! Срочная эвакуация! Вызываю подкрепление!»…«Подкрепления не будет!»… «Нам жаль, ребята…», «Не могу дышать…», «Мои ноги… где они?!»… «Дэш!», «Дэш!», «ДЭШ!». Собственное имя пульсировало в висках, снимая липкий противный морок. Конечно, в этот раз реальность оказалась не лучше, но сейчас она, хотя бы могла двигаться. И она не позволит истории повториться. Будто не замечая осколков стекла, усыпавших пол, не чувствуя боли из-за адреналина, она одним ловким движением, будто отжимаясь, подскочила на ноги, не замечая рассеченной кожи ладоней, ног. Она была полна решимости драться: до смерти. Здесь и сейчас.  Поднявшись, она потянулась к съехавшей маске – ей нужен был кислород! Срочно! А Фанатик… Кислород у него был почти неограничен. Фанатик влетел в неё всей своей массой, со всей силой беспощадной инерции припечатывая к бетонной стене. Он не стал перекрывать ей кислород, не стал душить… Острая боль в левом боку… Ставшая мокрой с боку рубаха прилипла к телу. Дэш замерла лишь на миг, глядя в торжествующие глаза Фанатика сквозь кислородную маску. Видя его ухмылку… Она не стала ждать второго удара: ринулась вперёд, пока были силы, ударом локтя в горло заставила Фанатика отпрянуть от неё. Следующий её удар разбил защитное стекло его маски. Послышался вопль боли: осколки впились в его кожу. Спасительный кислород стал утекать впустую, но это не помешало ему снова, со всей силы, оттолкнуть её к стене… Он быстро стянул с себя маску, вытряхнув из неё стекла. Припал на колени, пока срывал с Хлоэ маску, отвернув от неё пустой баллон, подсоединив к своему уходящему под толстовку шлангу. Он натянул на себя маску – теперь он снова мог дышать. Для Дэш же мир стал стремительно темнеть и гаснуть. Ноги вдруг ослабли, больше не могли её держать, подкосились. Стёкла снова впились во всё тело, но она их не ощущала. Лишь кашель, который разрывал лёгкие, с каждым новым приступом силивая боль в ране. И боль, которая разлетелась по телу, собравшись в одном месте – в левом боку. Жар прокатился волной, собравшись липким потом в позвоночнике – капли скатывались по коже, стекая по боками, смешиваясь с кровью. Тяжелые шаги в берцах прозвучали совсем рядом: Фанатик уносил Хлоэ прочь, быстро растворившись в дыму. Сжавшись немного в жалких попытках отдалить подступающий холод кровопотери, она немного перевернулась, надавливая на рану. Руки тут же стали липкими, скользкими. Сквозь чёрный дым она услышала кашель Шейда, его тяжелые шаги – похоже, он пытался рвануть за Фанатиком и Хлоэ, но уже не мог. Тело упало где-то рядом: зазвенело, захрустело стекло. Кашель теперь отчётливо слушался слева. «Долг… исполню… Тот, который в прошлый раз так и не смогла! Теперь же… исполню его, как и вы… ребята» - она перевернулась на живот, поползла вперёд на звук кашля, запрещая себе прикасаться к маске. Лёгкие жгло так, будто она уже давно задержала дыхание на спор, и вот-вот пора было делать вдох. Но вдоха всё не было. И не будет.  Перед глазами все плыло. «Я сделаю! Выполню! Как вы все! Не сбегу, как… Не сбегу, как Скай! Не сдамся! Не сдамся! Клянусь!» - стекло хрустело под руками, пока пальцы не нащупали почти в полной темноте руку Шейда: она дёрнулась под её пальцами. «Выполню! Не сдамся!».  В следующий миг Шейд перехватил её запястье, подтягивая к себе. Говорить сил не было. Последние ушли на то, чтобы стянуть с себя маску с наполовину пустым баллоном, нацепив её на Шейда. Его глаза мазнули по её лицу, по окровавленным рукам, по телу, которое начала бить дрожь. Он понял. Не стал упрямиться и сопротивляться – смысла не было.  Сделал несколько жадных вдохов, медленно, будто пьяный, поднимаясь на колени, потом на ноги: - Пожалеешь, дамочка, что наставила на меня пистолет! Сил не было колко ответить. Просто улыбнулась. - Вали… За Хлоэ… «Прости, Скай, но… что-то не могу рассмотреть ничего… не единой фигуры…» - она откинулась на спину, пытаясь разглядеть что-то в низком чёрном дыме, который теперь подсвечивался сверху языками пламени, лизавшими окна и стены, меняясь и переливаясь причудливыми узорами – как когда-то скользили по небу облака, пока они со Скаем пытались угадать, на что они похожи… Следующие мысли она адресовала уже всем, по кому так сильно скучала, всем, перед кем было стыдно за… за невыполненный долг. «Я справилась? Я же справилась? Вы… гордитесь мной?». Её окутала тьма. Плотная. Непроницаемая. Густая. Вонючая. И никакого времени. Никаких ориентиров. Снова в её грёбанной жизни не осталось никаких ориентиров. Даже в последние блядские мгновения. И холод. Холод, который всё никак не кончался. В следующий миг тело пронзил еще больший озноб: на неё лилась вода. - Дыши ты, чтоб тебя!  Шейд матерился над ухом, снова и снова выплёскивая ей в лицо воду. Периодически звук этот сменялся на жадные глотки: музыкант пил воду, будто никак не мог утолить жажду. Раздражённые, выеденные токсичным дымом глаза немного приоткрылись: всё кругом погрузилось в слёзную пелену. И даже сквозь это она отчётливо видела полыхающий небоскрёб прямо над собой. Жар шёл со всех сторон – огонь перекинулся и на Оазис.  Но здесь, на центральной площади перед башней, где всё было выложено асфальтом и мраморной плиткой, всё ещё продолжал функционировать фонтан: коммуникации, снабжавшие его водой, кое-где расплавились от температуры – теперь вода хлестала из-под земли, заливая всё кругом. Это и был подлинный оазис – островок спасительной воды в океане бушующего кругом огня. Шейд пил и кашлял, едва не выплёвывая лёгкие: он был без майки, без своей кожаной куртки. Заметив её более-менее осознанный взгляд, музыкант зачерпнул воду, поднося к её губам.  Пить не хотелось. Хотелось просто… спать. И чтобы всё это закончилось… Но… «Кто же меня за язык-то тянул?! Я же пообещала, что не сдамся…» - похоже, пора было отрабатывать клятву павшим товарищам. Несмотря на то, что тело сопротивлялось, она разжала спёкшиеся губы, позволяя напоить себя. Даже такое движение вызвало острую боль в боку, на котором теперь будто лежал десяток кирпичей. - Я тебя… короче… того… перевязал! – Шейд кивнул на её живот. Сил поднять голову и осмотреть рану не было: она провела руками по своему телу, обнаружив на месте раны плотно свёрнутый, но мокрый от крови комок ткани, который был привязан к ней кожаной круткой музыканта. Она лишь кивнула, поднимая глаза на полыхающий небоскрёб… - Башня скоро… - «Скоро» что? Членобашня кончит и обмякнет?  - Скорее, кончится и обвалится… - она усмехнулась, стараясь не шевелиться.  Шейд фыркнул, плеснул на себе ещё пару пригоршней воды, смывая с тела кровь. Её кровь. - Потом дошутишь, дамочка! Валим отсюда! - Я никуда не… - Да щас! - Ты ох… - Завали! «Очень содержательная беседа!» - она усмехнулась про себя. Однако неспособность Шейда вести развёрнутые беседы в этот раз не раздражала, а радовала.  Тело трясло и лихорадило, будто она и была тем самым агонизирующим Оазисом – вот только если Оазим полыхал изнутри палящими температурами, то она, наоборот, мёрзла. И даже Шейд, который взял её на руки, прижав к живому телу, не был способен согреть – в боку ощущалось все больше сырости, руки больше не могли удерживаться на боку, ещё сильнее прижимая импровизированную повязку, просто свисали теперь вниз. И снова всё куда-то проваливалось. Снова всё расплывалось – походка Шейда стала тяжелой, неровной: он слишком устал, отдавая последние силы, чтобы вытащить её. Похоже, он шёл по песку – рядом слышался звук прибоя.  Оглушительный, какой-то неправильный собачий лай стал хоть каким-то разнообразием между треском горящего города и нескончаемым потоком кашля и брани Шейда.  - Во! Псина бежит! Значит, по берегу можно выбраться! Лай повторился. «Это не… не Дарко…». В затухающем сознании пронеслось последнее: - Дей… Лай раздался совсем рядом. После – скулёж. Влажный нос стал тыкаться в её окровавленную руку, но сил не хватило, чтобы просто погладить напоследок, даря такую необходимую псу похвалу: Дей так и не позволил к себе прикоснуться, сколько бы она ни пыталась. Зато теперь касался её сам: скулил, лизал пальцы, пытался сжать изуродованной пастью человеческую руку и тянуть… вытягивать и спасать, как он делал всю свою недолгую собачью жизнь.  Следующие слова она ухватила последними: - Терпи, дамочка! Там коп! Он пом… - ДЭШ! – надрывный голос Кларенса прозвучал уже в тишине её сознания.  Всё. Терпеть больше не было необходимостью.