Вернутся к фанфику

Фабиан Пруэтт

31 декабря 2025, 18:39
Гриффиндорская гостиная, Хогвартс. Последний вечер перед поездкой домой. В гостиной пахло хвоей, смолой и теплом от камина, который весело потрескивал, отражаясь в гигантских витражных окнах, за которыми кружился густой снегопад. Большая часть студентов уже разъехалась, и царившая полупустота делала залу удивительно уютной. В углу, у небольшого столика, кипела нешуточная битва. Несколько фигурок передвигались по доске под невидимым руководством двух идентичных рыжеволосых юношей. — Мат в три хода, Фаб. Сдавайся, — без тени сомнения произнес Гидеон Пруэтт, откидываясь на спинку стула. — Ни за что, — проворчал Фабиан, водя пальцем по воздуху, будто пытаясь нащупать невидимый выход. — Ты где-то сжульничал. Ты всегда жульничаешь, когда я отвлекаюсь. — Ага, а отвлекаешься ты, именно когда проигрываешь, — парировал Гидеон. Их дуэль прервало неуверенное покашливание. Оба близнеца подняли головы. В проеме у камина стояла Алекса Поттер. В одной руке она сжимала смятый листок пергамента, другой нервно теребила прядь темных волен. Ее обычная уверенность куда-то испарилась, лицо было бледным. — Ребята… можно вас на минуту? Без шуток, — голос ее звучал натянуто. — Жизненно важно. Ну, или рождественски-жизненно необходимо. Фабиан тут же отставил шахматы в сторону, его лицо озарилось интересом. Гидеон лишь слегка приподнял бровь, изучая подругу. — Конечно, — сказал Фабиан, указывая на свободное кресло. — Что случилось? Опять тот слизняк из Слизерина, Стивенс, пристает? — Хуже, — Алекса плюхнулась в кресло, словно ноги ее подкосились. Она разгладила пергамент на колене. — Это письмо от родителей. Они… они приглашают моего парня. На все каникулы. Воцарилась пауза. Гидеон первым сообразил. — А парня, если я не ошибаюсь, не существует? — спросил он. — Именно! — выдохнула Алекса, закрывая лицо руками. — Я вру им уже три месяца! Что он есть, что он замечательный, что мы ходим в Хогсмид… А теперь они хотят его видеть! Мне нужен… ну, подставной парень. На каникулы. Я знаю, это звучит как полное безумие… — Звучит как лучшее приключение с тех пор, как мы с Гидеоном подменили все чернила слизеринцев на самовыцветающие, — Фабиан вспыхнул от восторга. — Я в деле! Гидеон вздохнул, словно носимый тяжким бременем мировой мудрости. — Фаби не очень-то походит под роль «идеального для родителей» парня, — заметил он, глядя на брата, чья рубашка была расстегнута, а галстук висел на шее криво и небрежно. — Разве что идеально для того, чтобы их отпугнуть. Твои родители, насколько я помню из твоих рассказов, ценят.. Мм.. Небольшую чопорность. — Я могу быть чопорным! — возмутился Фабиан. — Я буду неотразимо-чопорным. И галантным. И буду пить чай, поднимая мизинец. — Главное — не предложи им сыграть во взрывающиеся карты на огневиски, — пробормотал Гидеон. Алекса смотрела на Фабиана с такой смесью надежды и отчаяния, что любое сомнение у него испарилось. — Не волнуйся, — сказал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не бравада, а искренняя уверенность. — Мы справимся. Пруэтты не подводят. Она облегченно выдохнула, и напряжение, сковавшее ее плечи, немного спало. Она осталась сидеть с ними у огня, пока они доигрывали партию (Гидеон выиграл, как и предсказывал). План, безумный и отчаянный, был запущен. --- Купе «Хогвартс-Экспресса». Поезд мчался сквозь заснеженные холмы Шотландии. Гидеон устроился у окна, уткнувшись носом в книгу, но, судя по неподвижному взгляду, не читал, а просто наслаждался тишиной. Фабиан и Алекса сидели напротив. Эйфория от решения сменилась леденящей прозой деталей. Алекса нервно перебирала складки своей школьной мантии. — Мы толком не обсудили, что будем говорить моим родителям, — начала она тихо. — Как мы «познакомились»? Фабиан оживился. — Легенда! Люблю этот этап. Библиотека? Что скажешь? Я могу выглядеть занудой-отличником, если постараться. — Ты не похож на человека, обитающего в библиотеке, — раздался голос из-за книги Гидеона. — Разве что для того, чтобы подпилить ножку стула какому-то зазнайке с Когтеврана. — Это был гениальный ход! — Фабиан фальшиво возмутился. — И почему это прозвучало как оскорбление? У меня с библиотекой всё в порядке! — Уж прости, — Гидеон пожал плечами, не отрываясь от окна. — Просто констатация факта. Ты там появляешься только в двух случаях: по принуждению или для диверсии. Алекса перебила: — Может, нас поставили вместе делать проект по трансфигурации? Фабиан покачал головой: — Я старше тебя на курс. Макгонагалл такого не допустит. Нужно что-то… проще. Бытовое. Гидеон, наконец, отложил книгу и повернулся к ним. В его глазах светилось терпение старшего брата, вынужденного объяснять очевидное. — О, Мерлин. Возьмите что-нибудь банальное и не проверяемое. Классику. Фабиан увидел, как ты споткнулась на лестнице в астрономическую башню и уронила стопку учебников. Побежал на помощь, вы разговорились, а потом он, краснея и запинаясь, предложил встретиться у Черного озера в следующую субботу. Скучно, как тыквенный сок без ликёра, но проверять никто не станет. Алекса и Фабиан переглянулись. В этом был холодный, безрадостный смысл. — Сойдет, — кивнула Алекса. — «Краснея и запинаясь» — это лишнее, — поморщился Фабиан. — Ни в коем случае, — парировал Гидеон. — Это добавит правдоподобия твоему образу «нежного гиганта с ранимой душой». Поверь. --- Дом Поттеров, Гринвуд-Лейн. Дом не просто сверкал — он буквально кричал о Рождестве. Гномы-снеговики с горящими угольками-глазами маршировали по крыше, выстругивая из облаков идеальные снежинки. Каждый куст в саду был опутан гирляндами, которые переливались всеми цветами радуги, напевая тихую хоровую музыку. Над дверью парил венок, из которого то и дело вылетали крошечные феи и рассыпали блестки над головами входящих. Алекса замерла на пороге, чувствуя, как привычная тяжесть опускается ей на плечи. Но Фабиан мягко подтолкнул ее вперед, слегка кивнув Гидеону следовать за ними. Дверь распахнулась, и на пороге возникла сияющая миссис Поттер в рождественском свитере с вышитыми пляшущими пингвинами. — Алекс! Дорогая! — Мама, — Алекса сделала шаг и приняла объятие. — Это… это Фабиан. И его брат, Гидеон. Фабиан шагнул вперед, и его улыбка стала такой теплой и искренней, что Алекса на миг забыла, что это игра. — Миссис Поттер! Огромное спасибо, что пригласили. Для меня это большая честь. Позвольте представить моего брата, Гидеона. Он, можно сказать, мой пожизненный сопровождающий и гарантия хорошего поведения. Гидеон сделал вежливый, легкий поклон. — Верно. Моя задача — не дать ему съесть всё рождественское печенье в первую же ночь. Очень рад быть здесь. Фабиан протянул аккуратный сверток. — Алекс говорила, вы цените винтажные письменные принадлежности. Я нашел это в одной лавке в Косом переулке, и мне сразу показалось, что он предназначен для вас. Миссис Поттер развернула бумагу и ахнула, увидев изящную серебряную чернильницу в виде павлина. Она растаяла. — Фабиан, это восхитительно! Какое внимание! Заходите, проходите, снимайте мантии! В прихожую вышел мистер Поттер, и Фабиан мгновенно был вовлечен в бурное обсуждение последнего матча «Тоттенхэмских Терьеров». Алексa смотрела, как он легко и естественно кивает, вставляет реплики, и чувствовала странное смешение облегчения и тревоги. Он был слишком хорош. Из гостиной вышла Беатрис. Старшая сестра была похожа на отполированный алмаз — холодная, совершенная и невероятно острая. Ее взгляд скользнул по Алексе, задержался на Фабиане, а затем прицельно остановился на Гидеоне. — Наконец-то, — произнесла она, и в ее голосе звучал легкий, почти невесомый яд. — Мы уже начали думать, что ты его выдумала, Алекс. Привезла подкрепление? Чтобы правдоподобнее было? Гидеон встретил ее взгляд спокойно, почти лениво. — Скорее, я здесь как живое оправдание всем ее рассказам о нашей хаотичной семейке, — сказал он. — Если она смогла вытерпеть двух Пруэттов сразу, значит, она и правда человек невероятного терпения. Или отчаянной храбрости. Или того и другого. Его ответ был не оправданием, а легким парированием, превращающим колкость в шутку. Беатрис слегка приподняла бровь — это было неожиданно. — Остроумно, — сказала она, и в ее тоне появился легкий, заинтересованный вызов. — Что ж, раз уж вы здесь, можете быть полезны. Поможете разобрать пакеты с подарками? Они, кажется, размножаются в прихожей. — Беатрис! — вступила миссис Поттер, но уже без прежней энергии. — Гидеон, Фабиан, идите с Алексой в гостиную, согрейтесь. Алекса, покажи им нашу ёлку! --- Вечер украшения главной елки. Главная ель стояла в центре гостиной, еще голая и пахнущая лесом. Волшебство витало в воздухе — не то громкое, уличное, а теплое, домашнее. Мистер Поттер и Гидеон пытались «приручить» особенно строптивую гирлянду, которая норовила обвить не ветки, а шею хозяина дома. Беатрис расставляла стеклянные шары, и каждый по мановению ее палочки занимал идеальное место. Алексa и Фабиан получили задание украсить нижние ветки. Они оказались в центре всеобщего, пусть и доброжелательного, внимания. — Фабиан, дорогой, подайте-ка Алексе ту коробку со снежинками, вы же повыше, — командовала миссис Поттер. — Алекс, поправь Фабиану шарф, он вот-вот зацепится за ту ветку, — добавляла она через пять минут. Каждое вынужденное прикосновение, каждый обмен взглядом поначалу казались Алексе неестественными, деревянными. Она чувствовала, как краснеет, когда его пальцы случайно касались ее ладони, передавая очередное украшение. Беатрис, наблюдая за ними краем глаза, решила нанести удар. — И все же, ваша история знакомства… «Споткнулась и уронила книги», — она произнесла это с легкой усмешкой. — Звучит удивительно банально для двух весьма… ярких личностей. Неужели не было ничего более романтичного? Может, дуэль на палочках из-за последнего эклера на каком-нибудь из ужинов? Алекса замерла, но Фабиан даже не дрогнул. Он повернулся к Беатрис, и в его глазах играли веселые искорки. — О, если бы вы знали, какая это была драма! — воскликнул он, и его голос стал заговорщическим. — Я, конечно, бросился собирать ее свитки, а она стояла над моей спиной и читала мне лекцию о том, что если я такой неуклюжий (хотя споткнулась-то она!), то мне стоит носить учебники в ранце, как первокурснику. Мы проспорили до самого озера о том, кто более неуклюж и чья тактика в квиддиче примитивнее. Она утверждала, что… Он продолжил рассказ, и под его словами абсурдная, выдуманная история обрела плоть и кровь. Он описал ее азарт, ее упрямство, ее саркастическую улыбку так точно, что Алексa сама поверила на миг, что это было. Она смотрела на него, и в ее глазах горела уже не одна паника, а смесь изумления, благодарности и чего-то теплого, незнакомого. Беатрис слушала, ее скептическая ухмылка постепенно таяла, сменяясь заинтересованным вниманием. Гидеон, наблюдавший с другого конца комнаты, чуть заметно кивнул, будто говоря: «Неплохо» --- Поздний вечер. Зимний сад. Алекса сбежала. Слишком много улыбок, слишком много прикосновений, слишком много лжи, которая начала казаться слаще правды. Она вышла в небольшой застекленный зимний сад, где в кадках росли магические растения, светящиеся мягким серебряным светом. Прижав ладони к холодному стеклу, она смотрела, как снег тихо опускается в темноту. Шорох заставил ее обернуться. В дверях стоял Фабиан с двумя кружками, от которых шел пар и вкусный запах шоколада с корицей. — Думал, ты замерзнешь, — просто сказал он, протягивая одну кружку. Они стояли рядом в тишине, нарушаемой только тихим потрескиванием льда на стеклах. — Прости, — наконец выдохнула Алексa, не глядя на него. — Это все такой идиотизм. И ты здесь, в этой сумасшедшей семье, из-за моего идиотизма. — Знаешь, что самое странное? — его голос прозвучал неожиданно тихо и серьезно. — Мне не кажется это идиотизмом. Ладно, кажется. Но еще… мне нравится, как ты отмахиваешься от Беатрис. Как ты помнишь, что у отца аллергия на омелу, и убираешь её отовсюду, напоминая об этом и маме. Как ты ворчишь на этих поющих гномов, но все равно улыбаешься, когда никто не видит. И… мне нравится быть здесь. Даже с этими гномами. Он говорил не как «идеальный парень», а просто как Фабиан. Алексa повернулась к нему, и стена, которую она выстраивала годами, дала глубокую трещину. — Я ненавижу Рождество, — прошептала она. — Все должны быть счастливы. Все должно быть идеально. А я… я всегда чувствую себя не на своем месте. Как будто я играю роль, которую все знают, кроме меня. Он слушал, не перебивая, его глаза были темными и внимательными в серебряном свете растений. — А для меня это всегда были просто каникулы, — сказал он после паузы. — Шумные, веселые, но… чужие. А здесь… Я чувствую, что я нужен. Не как мальчишка, который всех смешит. А просто как я. Пусть даже в роли твоего дурацкого, выдуманного парня. Расстояние между ними внезапно сократилось. Они смотрели друг на друга, и воздух будто сгустился, наполнился тихим гулом. Он видел, как дрожат ее ресницы. Она видела, как он медленно поднимает руку, чтобы убрать прядь волос с ее щеки. В этот момент в саду громко щелкнула дверь. — А вот и вы, — раздался голос Гидеона. Он стоял на пороге с нарочито скучающим видом. — Миссис Поттер ищет вас для священного ритуала надевания фамильных рождественских свитеров. Бегите, пока не достали тот, что с тремя поющими троллями и мигалками. Он, кажется, с твоим именем, Фаб. Момент разбился, но напряжение, теплое и живое, не исчезло. Оно повисло между ними, как обещание. --- Рождественское утро. Стол ломился от жареных фазанов, пирогов с мясом и гор сладостей. Все были в тех самых уродливых свитерах. На Фабиане красовался свитер с вышитым троллем, который периодически хрипел: «С Рождеством, болван!». Атмосфера была шумной и радостной. Миссис Поттер сияла, глядя на «молодую пару». Мистер Поттер подмигивал Фабиану, делясь анекдотом. Даже Беатрис казалась менее колючей, особенно когда Гидеон ловко парировал ее очередную колкость о безвкусице рождественских украшений. Фабиан больше не играл. Он был естественен. Он подкладывал Алексе взбитые сливки, когда она задумчиво смотрела на свой пирог, и ловко переводил разговор, когда миссис Поттер начинала расспрашивать о «планах на будущее». Он не был идеальным — он смеялся слишком громко, ел слишком много, спорил с мистером Поттером о правилах квиддича. Но он был настоящим. И Алексa ловила себя на том, что смеется не для вида, а потому что ей смешно. Что ее плечи наконец расслаблены. Выдуманная история на глазах превращалась во что-то большее, хрупкое и настоящее, и разрушать это казалось кощунством. --- Обратный путь. Купе «Хогвартс-Экспресса». Гидеон дремал у окна. Заснеженные поля мелькали за стеклом, окрашенные в золото заходящего зимнего солнца. Алекса и Фабиан сидели напротив. Молчание между ними было теперь не тревожным, а глубоким, насыщенным. — Спасибо, — тихо сказала Алексa, глядя на его руку, лежавшую на столике между ними. — Ты меня очень выручил. Правда. Фабиан улыбнулся, и в его улыбке не было привычной бравады, только легкая усталость и какая-то новая, тихая нежность. — Да ладно. Это было лучше любого приключения, — он понизил голос. — Даже если этот свитер теперь будет сниться мне в кошмарах. Он не стал ничего придумывать. Не стал строить из себя героя. Он просто медленно, давая ей время отодвинуться, положил свою ладонь поверх ее на столике. Алекса замерла на секунду, глядя на их соединенные руки. Затем ее пальцы разжались, повернулись, и сплелись с его пальцами. Тепло от его ладони растопило последние остатки льда вокруг ее сердца. Они не целовались. Они не давали обещаний. Они просто ехали, держась за руки, в золотом свете заката, уносящем прочь фальшивое Рождество. Впереди был Хогвартс, учеба, возможно, опасности нарастающей войны. Но в этом купе, в тишине, нарушаемой только стуком колес, родилось что-то новое. Хрупкое, как первая наледь, и настоящее, как биение сердца в ладони. И этого пока что было достаточно.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!