Часть 3

В комнате царила тишина. Тёплый пол, мягкий матрас и два тела, словно выточенные из огня и стали, прижимались к нему с двух сторон. Хосок уже не спал. Глаза были закрыты, но дыхание сбилось, как будто он только что пробежал километр. Его сердце стучало в рёбрах — быстро и громко. Потому что он чувствовал. Чувствовал каждое движение, каждый вдох, каждое прикосновение. Чонгук первым нарушил молчание. Его рука медленно скользнула по животу Хосока, касаясь кожи кончиками пальцев. Он не спешил, будто давая шанс отстраниться. Но Хосок не двигался. — Ты не сказал «нет», — прошептал Чонгук в его ухо. — Потому что знаю, что вы всё равно не остановитесь, — выдохнул Хосок. Юнги засмеялся тихо, его голос — бархат и грех. — Ты же хотел этого, хён. Уже давно. — Я не… Но Юнги прервал его губами. Не поцеловал, а просто прижался, тёплым дыханием щекоча губы Хосока. — Скажи "нет" — и мы уйдём, — прошептал он. — Один раз. Только скажи. Но Хосок молчал. И этого было достаточно. 𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀ Юнги поцеловал его первым. Медленно, терпеливо, будто пробуя самое запретное на вкус. Чонгук в это время опустился ниже, оставляя поцелуи вдоль ребер, по животу, всё ниже. Хосок задыхался, пальцы сжались в простынях, но он не остановил их. Его тело горело, альфа-феромоны впитывались в его кожу, сердце рвалось наружу. Юнги отстранился только затем, чтобы позволить Чонгуку поцеловать Хосока — глубоко, яростно, будто в последний раз. Его язык скользнул внутрь, изучая каждый уголок рта, пока руки скользнули к бёдрам. — Красивый, — прошептал Чонгук, целуя его в шею. — Наш. — Мой, — добавил Юнги. — И я не собираюсь делиться. Разве что… только с тобой, Чонгук. — По-другому и быть не может. Они действовали в унисон. Пока Юнги стягивал с Хосока майку, Чонгук уже целовал низ живота, заставляя омегу запрокинуть голову. Его кожа покрылась мурашками. Он дрожал, но не от страха — от ожидания. Когда руки Чонгука раздвинули его ноги, Хосок резко вдохнул. Один взгляд Юнги — и он уже целует его грудь, нежно, с чувством, заставляя омега-инстинкты Хосока вздрагивать в ответ. — Пожалуйста… — впервые вырвалось у Хосока. Он сам не знал, чего просит — то ли прекратить, то ли продолжить. — Мы рядом, — сказал Чонгук, и его язык коснулся самого центра, заставив омегу вскрикнуть. — Расслабься. Он был нежен. Слишком нежен для альфы. Но каждый его поцелуй оставлял за собой жар и судороги удовольствия. А Юнги в это время держал его за руку, крепко, уверенно, целуя в губы и шепча: — Всё хорошо. Мы любим тебя. Всегда любили. Когда Юнги вошёл в него первым, Хосок чуть не закричал. Это было больно — и сладко. Его тело было к этому не готово, и в то же время — давно хотело. Он чувствовал, как его растягивают, как его берут, как в нём растворяются. Чонгук ждал, пока Юнги начнёт двигаться, а затем, слаженно, осторожно, присоединился. Они действовали синхронно, будто ритуал, будто слияние тел и судеб. Он оказался между ними, сокрушённый, трепещущий, любящий и любимый. Слёзы выступили на глазах, когда он понял — уже не может сопротивляться. И не хочет. — Вы… — он пытался говорить, но дыхание сбивалось. — Вы с ума сошли… — Только по тебе, — одновременно прошептали альфы. 𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀ Их ночь длилась в вечности. Каждый поцелуй, каждое движение, каждый стон — всё казалось вне времени. Хосок уже не знал, кто в нём, кто его целует, кто держит его бедра, кто стирает слёзы удовольствия с его щёк. Но ему было всё равно. Потому что он чувствовал себя целым. Принадлежащим. Когда всё закончилось, и они лежали, переплетённые, в тишине, лишь дыхание заполняло пространство. — Я всё равно ухожу завтра, — пробормотал Хосок, уткнувшись лицом в плечо Юнги. — Уходи, — ответил тот. — Но мы всё равно найдём тебя. — Мы не отпустим, — добавил Чонгук, засыпая. Хосок закрыл глаза. Улыбнулся сквозь слёзы. Потому что впервые за много лет не чувствовал себя одиноким. Он знал: теперь всё изменилось. И назад дороги нет.