Часть 1

Фродо бесцельно бродил по лесу, но скоро набрел на тропу - жалкие остатки давней дороги - и начал подниматься по ней. Там, где становилось слишком круто, попадались вырубленные в скале ступени, выветренные и расколотые корнями деревьев. Скоро тропинка вывела его на плоскую, поросшую травой и рябинником поляну. Посредине торчал камень. Здесь было тихо, светило солнышко. Фродо повернулся к Реке, к Тол Брандиру, над которым все так же кружились птичьи стаи, и долго вслушивался в гневный голос Рэроса. Потом сел на камень и, уперев подбородок в ладони, невидящим взглядом уставился на восток. Он перебирал в памяти все случившееся с тех пор, как Бильбо ушел из Шира, вспоминал слова Гэндальфа. Время шло, а выбор оставался все так же далек и труден. Внезапно он очнулся от раздумий. Ощущение жесткого, неприятного взгляда в спину заставило его резко вскочить и обернуться. Но, к своему облегчению, он увидел только Боромира, с доброй улыбкой идущего к нему через поляну.       — ...Вот так, — завершил свое неторопливое повествование седовласый рассказчик, чьи проницательные, но заметно уставшие глаза загадочно сверкнули за толстыми стеклами очков в роговой оправе. В его аккуратно причесанных серебристых прядях и безупречно отглаженном твидовом жилете с небольшой университетской эмблемой на лацкане легко угадывался сам профессор Толкин, опытный ведущий игры и признанный мастер словесности. — Боромир, Фродо, — продолжил он с характерной для него педагогической размеренностью, — у вас осталось ровно один ход до неизбежной боевой ситуации. Передовой отряд урук-хаев уже пересек границу леса и стремительно приближается к вашей позиции. Боромир, устроившись поудобнее в кресле, вновь склонился над детально проработанной рельефной картой, внимательно изучая каждый ее изгиб, высоту и отметку, словно пытаясь найти в ней ответы на все свои вопросы. Всего несколько минут назад он произнес страстную, убедительную речь, тщательно выстраивая аргументы в пользу того, чтобы повернуть отряд к просторным и относительно безопасным равнинам, где они могли бы двигаться быстрее и увереннее. В пылу своей эмоциональной аргументации он едва не задел локтем сидящего неподалеку белокурого аспиранта с безупречной осанкой, который, сохраняя подчеркнуто изысканные манеры и характерную эльфийскую грацию, настойчиво убеждал группу поспешить с решением и немедленно покинуть опасный берег - ведь благодаря своему уникальному дару "эльфийского взора" он уже ясно предвидел неминуемое и опасное столкновение. Как только прозвучало это тревожное предупреждение об опасности, Фродо, не теряя ни секунды, твердо заявил о своем непоколебимом решении идти исключительно через запутанный лабиринт Эмин Муил. Арагорн и Сэм, демонстрируя полное доверие к решению хранителя кольца встали на его сторону, что вынудило Боромира, скрепя сердце, молча признать свое поражение в этом напряженном споре. Он сидел, беззвучно негодуя на их необъяснимое упрямство, не в силах постичь, почему они так упорно отвергают очевидно правильное и логичное решение, которое поддержало явное большинство присутствующих. «Будь здесь Гэндальф, он бы непременно живо призвал к порядку этого несговорчивого старосту и положил конец этим бессмысленным спорам», — с нескрываемой досадой подумал Боромир, внимательно наблюдая за разворачивающейся перед ним драматической сценой. В этой небольшой, но уютной университетской аудитории, где расположился окруженный игроками массивный дубовый стол, существовала своя четкая и незыблемая академическая иерархия: мудрый маг, чей авторитет был непререкаем, в реальной жизни занимал почетную должность заведующего кафедрой, а благородный наследник Арагорн, известный своей справедливостью и глубокими познаниями, трудился в качестве скромного, но потомственного преподавателя истории, басистый Гимли руководил литейной лабораторией, утонченный Леголас постигал науку в аспирантуре, а Фродо и Сэм были прилежными третьекурсниками филологического факультета, в то время как неразлучные Мерри и Пиппин оставались самыми отчаянными и непоседливыми первокурсниками во всем университете. Боромир и сам был здесь относительно новичком - он присоединился к этой компании совсем недавно, и единственным, кого он действительно хорошо знал, был Гэндальф. Тот самый профессор, который, к великому сожалению Боромира, был вынужден экстренно покинуть игру буквально час назад. На кафедре случились какие-то проблемы с электричеством, и пожилой доктор наук, пробормотав что-то вроде "пойду прогоню этот мрак", поспешно удалился, оставив своего единственного знакомого наедине с незнакомой компанией.       — Можно я ещё раз попытаюсь склонить его к движению в сторону Гондора? — спросил Боромир, поправляя верх джемпера и потирая висок. Игра уже порядком утомила его, но отступать было не в его правилах.       — Попытка была, — пожал плечами мастер игры. — Кубик больше не кидаем: решение принято. Но можешь уговорить его на что-то иное. Боромир нахмурился, изучая свою карточку персонажа.       — Тогда я попробую убедить Фродо отдать мне Кольцо, — произнёс Боромир, внимательно изучая свой лист персонажа, где среди прочих мотиваций было чётко прописано стремление заполучить этот могущественный артефакт. — У меня это даже в предыстории указано как ключевой момент развития характера.       — Хочешь попытаться убедить его или всё-таки думаешь применить силу? — уточнил мастер, приподняв бровь. — По характеристикам ты значительно превосходишь его в физических показателях.       — Нет, только убеждение, — твёрдо ответил Боромир, поправляя воротник рубашки. — Я, может, и поддался искушению, но до насилия над детьми не опущусь, — он глубоко вздохнул и, собрав всю свою решимость, бросил двадцатигранный кубик. Кости громко застучали по деревянной поверхности стола, заставив всех игроков затаить дыхание. Когда кубик наконец остановился, показав единицу, по комнате прокатился еле слышный вздох разочарования. У Фродо же на броске выпало впечатляющее девятнадцать.       — Не просто не убедил, — произнёс мастер тихим, но пронзительным голосом, — а полностью подорвал остатки доверия. В порыве отчаяния и под влиянием тёмной силы Кольца ты... принимаешь роковое решение попытаться забрать его силой. Давай ещё один бросок. Дрожащей рукой Боромир бросил кубик снова. Тройка. Очередной сокрушительный провал. Мастер игры, сидящий за своей ширмой, на мгновение нахмурился, сводя брови:       — Фродо проворно уклоняется от твоего выпада, и между вами оказывается большой валун. В панике он срывает с шеи цепочку с Кольцом, надевает его на палец — и мгновенно исчезает из виду. Ты, словно оглушённый своим поступком, беспорядочно мечешься по поляне, спотыкаешься о выступающий камень и падаешь. Осознание содеянного обрушивается на тебя подобно лавине, и ты, сломленный тяжестью собственного предательства, закрываешь лицо дрожащими ладонями, давая волю слезам раскаяния. В просторном помещении воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушённым шёпотом. В дальнем углу Леголас и Гимли увлечённо обсуждали характеристики какого-то нового лабораторного оборудования, временно выпав из игрового процесса. Арагорн, верный своему благородному характеру, немедленно устремился по следам исчезнувшего Фродо, а Сэм, несмотря на существенный штраф к показателю ловкости, из последних сил пытался не отставать от своего господина. Внезапно Мерри и Пиппин, эти два неугомонных хоббита, подобно маленьким ураганам, с невероятным энтузиазмом ворвались в ряды приближающихся орков, оглашая всю комнату своим фирменным боевым кличем:       — «Леррооой!» Профессор, довольный тем, как разворачиваются события, позволил себе лёгкую улыбку — всё шло точно по самому драматичному варианту его тщательно продуманного сценария.       — Прошу всех приготовиться, господа. Игроки мгновенно затихли, предчувствуя приближение решающего момента.       — Боромир, настал твой судьбоносный черёд, — произнёс мастер с нотками тревоги в голосе. — Решишься ли ты встать на защиту своих младших товарищей, зная, что цена может оказаться непомерно высокой?       — Разве у меня есть иной выбор? — с горькой усмешкой произнёс Боромир, решительно сжимая в руке кубик, прежде чем опустить его в старинную керамическую чашу для костей, края которой были украшены древними рунами. — Я воин Гондора, и мой долг – защищать тех, кто слабее. Но удача, словно насмехаясь над его благородными намерениями, казалось, окончательно отвернулась от доблестного воина в этот поистине роковой день. — Ты отважно бросаешься вперёд, пытаясь заслонить собой Мерри и Пиппина от надвигающейся угрозы, — торжественно объявил Толкин, медленно поправляя очки и внимательно глядя на игрока. — Бросай d20 на проверку реакции. Двадцатигранный кубик, поблескивая в тусклом свете лампы, медленно вращался в древней чаше, описывая круги, словно решая судьбу героя, прежде чем замереть, показав... единицу. Роковое число застыло, словно приговор.       — Прежде чем орки успеют завершить свою атаку, — быстро произнёс Боромир, лихорадочно просматривая свой лист характеристик, — я активирую свою способность "Рог Гондора", чтобы изменить порядок инициативы и предоставить моим союзникам шанс действовать раньше противника. Возможно, это даст нам преимущество. Профессор медленно и одобрительно кивнул, оценив тактическое решение игрока, но орки всё же успели совершить свой бросок. Костяная грань кубика, словно насмехаясь над отчаянной попыткой героя, безжалостно выдала двадцать – абсолютное попадание.       — Первая чёрноперая стрела, пущенная могучей рукой урук-хая, неумолимо находит свою цель, глубоко вонзаясь прямо в грудь, но могучий звук рога Гондора эхом разносится по лесу, отражаясь от скал и взывая о помощи. Отчаянная попытка спасброска, чтобы противостоять неумолимой судьбе. И снова роковая единица легла на стол, словно насмешка богов.       — Вторая стрела, свистнув в воздухе, безжалостно настигает тебя, но вдалеке уже слышны быстрые шаги – Леголас и Арагорн спешат на зов древнего рога, эхом отражающийся от вековых деревьев. Ещё одна попытка избежать неумолимой судьбы — последний бросок костей в этой драме. И вновь беспощадная единица глядела на игроков пустым взором.       — Третья стрела довершает своё страшное дело. Твоя судьба предрешена, доблестный сын Гондора, но знай – твой последний героический зов не останется без ответа, и память о твоём самопожертвовании будет жить в веках.       — Да это какой-то настоящий заговор судьбы! — в отчаянии воскликнул Боромир, закрывая внезапно побледневшее лицо дрожащими ладонями, не в силах поверить в столь жестокую последовательность бросков.       — Такова непредсказуемая и порой жестокая воля игральных костей, мой храбрый друг, — произнёс мастер с искренним сочувствием в голосе. — Но не печалься слишком сильно – твой рог привлёк внимание союзников, и у них теперь будет шанс спасти хоббитов. Твоя жертва не была напрасной. В то время как Леголас в полном смятении спешил применить свои целебные умения, Арагорн отчаянно пытался добраться вовремя со своими навыками лечения, а разъярённый Гимли, стукнув кулаком по столу, рвался в бой, чтобы защитить хоббитов, Боромир с горечью посмотрел на лежавший перед ним лист персонажа. Он медленно смял карточку в комок, подпер щёку кулаком, затем нетвёрдыми пальцами извлёк телефон и начал набирать Фарамиру короткое, но насыщенное отчаянием сообщение: Вы: «Беру свои слова назад. В следующий раз не буду посягать на твою командировку в Ривендельский университет. Серьёзно. Меня только что пронзили три единицы подряд… А пухлый друг местного зазнайки крыл меня стихами всю дорогу словно мы в рэп-батле!» Братик: «Ну... ты сам напросился. Еще отца уговорил, чтобы отправил именно тебя. Как ты там сказал? Прямых рейсов нет?» Вы: «И их действительно нет! Все ноги сбил с этими походами. Зато скоро домой. Сходим в бар?»Братик: «Сходим. Только не ворчи и не сиди с лицом словно съел самую кислую в мире конфету» Игра продолжалась. Где-то далеко по-прежнему грохотал Рэрос, птицы кружили над Тол Брандиром, а маленький хоббит, скрывшись от смертных глаз, делал первый шаг к расставанию с самим собой — и к спасению Мира.