Глава 15

      Соленый, промозглый утренний бриз с Черноводного залива прибивал к каменной набережной густой, въедливый запах сырой смолы, мокрых пеньковых канатов, гниющих бурых водорослей и вяленой рыбы. Над свинцовыми, тяжелыми водами гавани стелился плотный осенний туман, глуша хриплые крики кружащих в вышине чаек и мерный, убаюкивающий плеск волн о дубовые сваи причала - хлюп... хлюп... шурх... В этом холодном, пронизывающем до самых костей воздухе уже отчетливо чувствовалось приближение долгой, суровой зимы, о неизбежности которой веками твердили на далеком Севере.       Сквозь мутную белесую пелену к главному королевскому пирсу плавно, уверенно и неотвратимо подходил флагманский дромон Драконьего Камня. Острый просмоленный киль корабля с легким шипением вспарывал мутную воду, пока матросы сноровисто крепили снасти на скользкой от влаги палубе, перебрасывая тяжелые швартовы на чугунные кнехты набережной. Канаты с глухим скрипом натянулись, удерживая многотонную громаду у причала. На высокой грот-мачте под резкими порывами ветра тяжело хлопало широкое полотнище флага. Черный коронованный олень Баратеонов скалился из самого центра пылающего алым пламенем сердца Владыки Света - символ новой, грозной и абсолютно чуждой для этого древнего континента веры, принесенной из далеких пепельных земель Эссоса.       Вдоль всей портовой линии плотной, сомкнутой и непроницаемой стеной выстроились северные гвардейцы в начищенных кольчугах, тяжелых стальных шлемах и серых шерстяных плащах с гербом бегущего лютоволка. Опустив массивные древки копий и сомкнув щиты из дуба и железа, воины Эддарда Старка жестко и хладнокровно перекрывали все подступы к пристани для сотен любопытных зевак, портовых грузчиков, рыбаков, мелких торговцев и вездесущих мальчишек. В воздухе стояла непривычная для столичной гавани железная тишина - ни пьяных драк матросов, ни криков карманников, ни привычной площадной брани зазывал.       Простой народ Королевской Гавани никогда не питал теплых чувств к лорду Станнису Баратеону. В бытность свою лордом-командующим королевским флотом он прослыл среди моряков и мелких торговцев человеком предельно суровым, холодным, педантичным и начисто лишенным малейшего намека на милосердие, мягкость или снисхождение. Для Станниса не существовало полутонов и компромиссов: за мелкое воровство он безжалостно отрубал пальцы, за пьянство сажал на цепь в трюм, а за малейшую измену вешал на реях без лишних речей и судов. В памяти людей еще были живы воспоминания о временах осады Штормового Предела, где Станнис держал гарнизон на сухарях, крысах и подошвах вареных сапог, не сдавшись Мейсу Тиреллу даже перед лицом мучительной голодной смерти.       Но пуще прежней суровости и неподкупности людей отталкивала чужеземная вера, слухи о которой уже летели впереди лорда. В портовых тавернах и на базарных площадях с глухой неприязнью и суеверным ужасом шептались о красных жрицах, колдовстве теней, ночных жертвоприношениях и погребальных кострах, в которых на Драконьем Камне публично сжигали освященные веками деревянные лики Семерых. Горожане прятали глаза, сжимая в карманах амулеты септонов, и со страхом поглядывали на пылающее сердце на знамени дромона.       Стоя на высоком деревянном носу покачивающегося дромона, Станнис Баратеон окинул тяжелым, требовательным взглядом возвышающиеся над портом холмы, красные каменные башни замка и черепичные крыши столицы. Его худощавое, словно высеченное из темного гранита лицо с коротко остриженными черными волосами, глубокими складками у рта и колючими темными глазами не выражало абсолютно никаких эмоций. Лишь желваки на острых скулах мерно и непрерывно ходили от въевшейся в плоть привычки непрестанно скрежетать зубами - скрип... хруст... скрип... Это был звук стиснутых челюстей человека, чья жизнь была выкована из чистого долга, лишений и застарелых обид на весь белый свет.       - Город не изменился ни на йоту, - сухо, жестко и глухо бросил Станнис, не поворачивая головы к своим спутникам. В его голосе звучала застарелая горечь и глубокая неприязнь к столице, где его годами держали на задворках королевского внимания, предпочитая турниры и попойки Роберта. - Та же зловонная вонь нечистот, та же бессмысленная суета и те же скрытые предательские ножи за каждой скрипучей дверью.       Стоявший на полшага позади него сир Давос Сиворт, придерживая правой рукой кожаную перевязь и пряча искалеченную кисть левой руки в потертой перчатке, тихо и понимающе кивнул. Кончики его отрубленных за контрабанду пальцев в кожаном мешочке на груди слегка стукнули о кольчугу при движении.       - Камни остались прежними, милорд, - мягко, рассудительно и сдержанно отозвался Луковый Рыцарь, вглядываясь в ровные ряды северян на берегу. - Но сам воздух стал совсем иным. Присмотритесь получше к набережной: стража на пристани стоит смирно, никто не клянчит взятки за сходни, а торговцы не смеют устраивать привычную пьяную давку. В этом городе появились совершенно новые хозяева, чья воля оказалась крепче королевского каприза.       Тяжелые сходни с глухим, протяжным стуком опустились на мокрый деревянный настил пирса. Станнис в строгом темном суконном дублете и полированных стальных латах первым твердо ступил на берег. За ним последовали сир Давос, его сын Маттос и десяток преданных латников с Драконьего Камня, чьи длинные мечи мерно позвякивали в ножнах.       Навстречу им неторопливо, чеканя каждый шаг по мокрым доскам, шагнул лорд Эддард Старк. Десница тяжело опирался на резную деревянную трость, заметно припадая на раненую ногу, однако в его широких плечах, прямой осанке и холодном сером взоре читалась прежняя несокрушимая стойкость северного правителя.       - Лорд Станнис, - Нед сдержанно склонил голову в знак законного уважения. - Рад видеть вас в добром здравии. Морская дорога с Драконьего Камня в эти осенние дни опасна и полна штормов.       - Лорд Старк, - Станнис коротко кивнул в ответ, и его цепкий, колючий взор мгновенно скользнул по трости в руке Десницы. - Я слышал о вашем ранении. И о том, что Роберт пал, а столица едва не захлебнулась в крови из-за непомерных амбиций златовласой шлюхи и ее порочного щенка. Вы прислали ворона с правдой, лорд Эддард. И я прибыл сюда ради одного: чтобы закон наконец занял свое законное место.       - Тогда идемте, - ровно произнес Нед, перехватив трость поудобнее. - Нам есть что обсудить вдали от лишних ушей и портовых шпионов.       Процессия двинулась вверх по крутой мощеной улице, ведущей от гавани к холму Эйгона. Вдоль всего широкого тракта северная стража держала безупречный, образцовый порядок, перекрывая выходы из узких переулков и направляя движение повозок.       Станнис шел тяжелым, размеренным шагом, то и дело вглядываясь в непривычную, почти сюрреалистичную картину столичных улиц. Вместо привычного хаоса у водяных колодцев, грязи и площадной ругани у лавок в воздухе стояла настороженная, дисциплинированная и почти благоговейная тишина. Выгребные ямы были засыпаны свежей известью, стоки перекрыты деревянными заслонками, а у лавок с мукой стояли ровные очереди бедняков, получавших отмеренные пайки под надзором серых плащей. Редкие прохожие замирали у стен, испуганно и уважительно провожая процессию взглядами.       - Город затих, - заметил Станнис, сжав пальцы на эфесе меча. - Роберт тратил миллионы золотых драконов на турниры, вино и шлюх, но не мог заставить этих бродяг умолкнуть хотя бы на один час. Как вам удалось принудить эту выгребную яму к порядку за считанные дни, Нед? Неужели северная сталь внезапно стала настолько убедительной для южан?       - Порядок держится не только на обнаженной стали, но и на справедливости закона, - ровно ответил Нед, отбивая деревянной тростью размеренный, глухой ритм по булыжникам - тук... тук... тук... - И на силе, с которой ни один безумец в здравом уме не решится спорить. Четыре дня назад я ввел в действие Свод законов: чистая вода, карантины, твердые цены на хлеб и реорганизация стражи. Серсея и Джоффри изолированы в Девичьем Склепе. Золотые Плащи расформированы и очищены от предателей. Но настоящая буря еще впереди. Тайвин Ланнистер собирает знамена на Западе, а лорды Простора выжидают, чья чаша весов перевесит.       - Тайвин получит правосудие, когда придет назначенный час, - холодно отчеканил Станнис, и его зубы вновь с глухим скрежетом сомкнулись. - Как и каждый лорд, посмевший предать законную корону и святой порядок престолонаследия. Трон принадлежит мне по праву старшинства, и никакие армии Утёса Кастерли не изменят этого факта. Если понадобится пролить реки крови ради утверждения закона, я сделаю это без колебаний. Никакие компромиссы с мятежниками невозможны.       Нед лишь молча покачал головой, вспоминая ночные слова Сэйтама о хрупкости человеческих жизней и бессмысленности дворянской гордыни. Они подошли к массивным кованым воротам Красного Замка. Железные решетки со скрежетом поднялись вверх, пропуская лордов во внутренний двор цитадели.       Нед остановился у подножия широкой каменной лестницы, ведущей в главную башню, и повернулся к Баратеону:       - День близится к полудню, лорд Станнис. Отдохните с дороги в покоях и смойте морскую соль. Через два часа Малый Совет соберется в полном составе. Нам предстоит решить судьбу Семи Королевств.       Позже. До созыва Малого Совета оставалось меньше часа. Осеннее солнце лениво пробивалось сквозь серую хмарь облаков, согревая мокрый камень крепостных стен и подсушивая лужи на верхних террасах замка.       Сир Давос Сиворт вместе со своим сыном Маттосом неторопливо поднимались по широким каменным ступеням в сторону верхнего внутреннего двора, осматривая незнакомые галереи и переходы цитадели. Молодой Маттос с благоговением разглядывал древнюю кладку времен Завоевания, то и дело поправляя на груди серебряный медальон в форме пылающего сердца Владыки Света. Юноша искренне уверовал в проповеди красной жрицы, веря, что огонь сожжет скверну этого мира, в то время как старый контрабандист Давос сохранял природный скепсис ко всему, что пахло кострами, религиозным фанатизмом и непонятными чудесами.       В тени арочной галереи, прислонившись спиной к резному каменному парапету и глядя вниз на бескрайние воды залива, стоял человек в простом, неприметном темном одеянии. Его абсолютно лысая голова тускло блестела на дневном свету, а в расслабленной, слегка сутулой позе не было ни капли той напыщенной воинственности, которой кичились все столичные рыцари и наемники.       Давос сразу смекнул, кто перед ним. Слухи о "воине Старка", который в одиночку, голыми руками переломал элитную гвардию Ланнистеров в Тронном зале, отправил летать предателя Слинта за море и навел леденящий ужас на трущобы Блошиного Дна, уже разошлись далеко за пределы Королевской Гавани. Моряки в тавернах шептались о древнем колдовстве и магии крови, но Давос, повидавший на своем веку немало шарлатанов и лжецов, привык судить обо всем исключительно собственными глазами.       - Доброго дня, сударь, - негромко, уважительно и сдержанно поприветствовал его Давос, подойдя ближе. - Редкий человек может с таким олимпийским спокойствием любоваться водами Черноводной, когда весь замок стоит на пороге великой войны. Я Давос Сиворт, а это мой сын - Маттос.       Сэйтам медленно повернул голову. Его взгляд - внимательный, трезвый, цепкий и начисто лишенный суеты - скользнул по обрубленным пальцам левой руки Давоса, а затем на секунду задержался на молодом, подтянутом Маттосе.       - Сэйтам, - спокойно отозвался он, не меняя расслабленной позы.       Маттос, хоть и был заметно насторожен грозной и пугающей славой чужака, сделал шаг вперед и с северной прямотой протянул руку для рукопожатия. Сэйтам без колебаний пожал ее. Хватка странника была твердой, но абсолютно спокойной - ни малейшей попытки продемонстрировать превосходство и силу. Однако Маттос внезапно почувствовал, как по его коже пробежал странный, глубинный, необъяснимый холодок от одного лишь физического присутствия этого человека, будто он коснулся гранитной скалы, уходящей корнями в центр планеты.       - Мой лорд Станнис готовится к Совету, - заговорил Давос, облокотившись о влажный парапет рядом с ним. - А в городе только и разговоров, что о вас. Говорят, вы владеете неведомой магией из-за Узкого моря, способной в пыль сокрушать каменные стены и разрывать людей на части.       - Люди всегда называют магией всё то, что попросту не укладывается в рамки их ограниченного кругозора, - спокойно ответил Сэйтам, наблюдая за парящими над волнами белыми чайками. - Если человек не понимает физику прямого удара, плотность материалов, распределение кинетической массы и скорость реакции, ему гораздо проще придумать красивую сказку о богах, демонах или тайных заклинаниях. Но в этом мире правят не иллюзии, а простые, неумолимые законы причины и следствия.       Давос с искренним удивлением и неподдельным интересом посмотрел на собеседника. В негромких словах Сэйтама не было ни капли бахвальства, но сквозила кристальная, пугающая своей ясностью логика. Они неспешно зашагали вдоль замковой стены, продолжая неторопливый разговор под шелест осеннего ветра.       По мере того, как они шли по переходам крепости, Сэйтам рассуждал о структуре власти, о необходимости в первую очередь накормить, обогреть и обезопасить простых тружеников, чтобы на корню выбить почву из-под ног любых мятежников, и о той чудовищной цене, которую королевство платит за амбиции горделивых лордов. Давос, сам выросший на самом дне зловонного Блошиного Дна и поднявшийся до рыцарства исключительно благодаря природному практическому уму, честности и мозолистым рукам, ловил себя на поразительной мысли: ни один из высокородных Мейстеров или лордов Малого Совета за долгие годы не высказывал столь здравых, глубоких и спасительных мыслей.       - Лорды вечно забывают, кто строит их замки, - заметил Давос, поправляя пояс. - В голодный год рыбак думает не о короне на троне, а о куске хлеба для своих детей. Если дать ему хлеб, он станет защищать стену крепче любого наемника.       - В этом и заключается суть, - кивнул Сэйтам. - Сила государства измеряется не блеском золота в сундуках правителя, а сытостью последнего крестьянина. Когда система работает на созидание, она несокрушима.       Маттос, поначалу державшийся настороже и с недоверием прислушивавшийся к речам чужака, постепенно проникся глубоким, неподдельным уважением к его железной выдержке и хладнокровной рассудительности.       Сэйтам остановился у входа в башню, где должен был состояться Малый Совет. Он повернулся к Давосу и внимательно, прямо посмотрел ему в глаза. Его острый ум давно считал натуру Лукового Рыцаря: верный долгу, абсолютно лишенный подлости человек, готовый говорить горькую правду в лицо даже своему суровому королю.       - Ты - человек чести, Давос, - негромко произнес Сэйтам, и в его ровном тоне прозвучала абсолютная, несокрушимая серьезность. - Ты служишь не ради золота, титулов или дешевого тщеславия, а потому что искренне веришь в долг. Поэтому послушай меня внимательно. Скоро на этом континенте прольется много крови. И если лорды решат оспорить стабильность, законы и порядок, который сейчас строит Нед Старк... я уничтожу каждого врага Десницы, сколько бы их ни собралось.       Сэйтам сделал едва заметную паузу, и его следующие слова прозвучали не как угроза, а как неизбежный закон мироздания:       - Даже если твой лорд Станнис решит пойти против разума и законов ради собственной гордости, его постигнет та же участь. Но ты и твой сын... вы останетесь живы. Такие люди нужны этому миру живыми.       По спине Давоса пробежала морозная дрожь. В голосе Сэйтама не было злобы или высокомерия - это звучало как констатация непреложного факта, как восход солнца. Сиворт заглянул в его непроницаемые темные глаза и внутренне безоговорочно поверил каждому сказанному слову.       - Совет начнется с минуты на минуту, - тихо ответил Давос, приложив руку к груди. - Надеюсь, боги даруют нам всем достаточно мудрости, чтобы избежать худшего. Сэйтам лишь едва заметно кивнул и первым зашагал в сторону тяжелых дубовых дверей залы Совета.       В зале Малого Совета царила плотная, наэлектризованная тишина.       Во главе массивного дубового стола сидел Нед Старк, положив мозолистую ладонь на рукоять ясеневой трости. Рядом с ним, небрежно закинув ногу на ногу и лениво поигрывая узким стигским стилетом, расположилась Злюка. Ее длинные рыжие волосы с тонкими косичками у висков были аккуратно убраны назад, открывая красивое, дерзкое лицо пацанки, а свободные пряди сзади чуть колыхались от сквозняка. Тонкое лезвие в ее пальцах выделывало головокружительные кульбиты - вжух... вжух... клик... Присутствие столь опасной, никому не подконтрольной наемницы на закрытом заседании высших сановников вызывало немой шок, однако открыто перечить Деснице никто не смел.       Сэйтам стоял чуть позади, опершись плечом о каменную колонну, пока Давос Сиворт занимал свободное место на дальнем краю стола.       Лорд Варис, сложив пухлые белые ладони в широких шелковых рукавах лилового одеяния, окинул Гилу пристальным, оценивающим взглядом. Его тайные пташки уже донесли, с какой хирургической точностью ее бойцы из клана Генко перекрыли ключевые узлы города и зачистили трущобы. Затем евнух медленно перевел свой вкрадчивый взор на неподвижного Сэйтама.       - Признаться, меня искренне восхищает работа осведомителей леди Гилы, - мягким, певучим голосом заговорил Варис, слегка склонив напудренную голову. - Но куда больше меня заинтриговал тот самый "Свод законов", что лорд Эддард явил столице четыре дня назад. Почерк официальный, печать Десницы... Но архитектура этой системы, расчет логистики, учет зерна и санитарных мер не принадлежат ни суровому Северу, ни Цитадели. Это ваша работа, милорд Сэйтам.       Варис на мгновение замолчал, и его круглое лицо впервые за долгие годы лишилось привычной маски притворного подобострастия. Взгляд мастера над шептунами стал прямым, острым и предельно серьезным:       - Отбросим намеки и придворные реверансы. Скажите прямо, Сэйтам... Чего именно вы добиваетесь? Каков ваш истинный замысел для этих земель?       Сэйтам даже не шелохнулся у колонны, ответив ровным, леденящим тоном:       - Моя цель проста: перестроить гнилую конструкцию в работающий механизм. Ваше королевство тратит все ресурсы на междоусобицы и содержание паразитирующей знати, пока фундамент - те, кто сеет хлеб и строит корабли - вымирает от тифа и голода. Я убираю хаос. Я создаю систему, где закон одинаково рубит головы и бродяге, и грандлорду, где запасы зерна спасают от бунтов, а инфраструктура исключает эпидемии. Мне не нужен ваш Железный Трон. Мне нужен абсолютный порядок, при котором этот континент перестанет быть пороховой бочкой.       На круглом лице Вариса отразилось редкое, неподдельное изумление, сменившееся глубоким удовлетворением. Евнух повидал десятки королей и претендентов, но все они бредили величием своего рода или божественным правом. Перед ним же стоял человек, обладающий силой стихии, но мыслящий категориями великого государственного зодчего - хладнокровно, масштабно и на века.       - Порядок ради блага государства... - тихо, почти с благоговением произнес Варис, склонив голову. - Вы говорите о том, о чем истинные правители боятся даже мечтать.       Нед Старк нарушил паузу, повернувшись к мастеру над шептунами:       - Оставь философию, Варис. Что слышно из Простора и с Запада? Как лорды приняли весть об аресте Серсеи и новых законах?       - Тайвин Ланнистер спешно стягивает знамена к Золотому Зубу, милорд, - посерьезнел Варис.       - Он взбешен позором дочери, но осторожен. Мейс Тирелл пока выжидает в Хайгардене, считая свои мешки с зерном. Однако весть о том, что в столице появилась сила, ломающая сталь и фанатиков голыми руками, посеяла среди них не ярость, а парализующий страх.       Давос Сиворт, внимательно слушавший каждое слово, подался вперед и хрипло произнес:       - Страх - ненадежный союзник, милорды. Лорды привыкли к своим привилегиям веками. Они скорее сожгут свои поля, чем согласятся на равенство перед законом. Простой народ пойдет за хлебом, но кто защитит этот хлеб, когда сотни рыцарей двинутся на столицу?       - Тот, кто способен остановить армию одним ударом, Давос, - спокойно ответил Сэйтам, взглянув на моряка.       - Пусть Тайвин собирает людей. Когда они увидят, что их броня и численность значат против меня не больше, чем сухие листья на ветру, война закончится, так и не начавшись.       В этот момент тяжелые створки дубовых дверей с глухим грохотом распахнулись настежь.       В залу Малого Совета тяжелым, чеканным шагом вошел Станнис Баратеон. Его лицо было мрачнее грозовой тучи, а челюсти мерно сжимались в привычном скрежете зубов. Следом за ним, бесшумно ступая по коврам, скользнула высокая женская фигура в струящихся шелках цвета запекшейся крови - Мелисандра из Асшая, чей пламенеющий взор мгновенно приковал к себе внимание всех присутствующих.       Появление женщины в алых шелках мгновенно изменило саму атмосферу в зале Малого Совета. Воздух словно стал суше и горячее, наполнившись тонким ароматом редких восточных благовоний и пепла. Крупный рубин на ее золотом колье мерцал густым, пульсирующим багрянцем, вторя пламени в ее глазах.       Злюка, окинув жрицу ледяным взглядом профессиональной убийцы, лишь презрительно скривила губы. "Очередная фанатичка в кричащих шелках, возомнившая себя сосудом божественной воли... Слишком много пафоса для существа из плоти и костей", - мысленно усмехнулась Гила, моментально оценивая уязвимые точки на неприкрытой тонкой шее чужеземки.       Станнис сделал шаг к столу и сухо бросил:       - Милорды, и...       Баратеон осекся на полуслове. Его тяжелый, требовательный взор замер на фигуре Сэйтама. Наслышанный о сокрушительной силе чужака, сломавшего заговор в столице, лорд Драконьего Камня с недоверием и легким раздражением покосился на стоявшую рядом Мелисандру. Станнис приподнял бровь, словно без слов спрашивая у своей советницы: "Вы что, из одного края?"       Однако Мелисандра даже не посмотрела на своего короля.       Ее глаза расширились от немого, парализующего потрясения. В каждом смертном человеке жрица привыкла видеть лишь искры, отблески пламени Владыки Света или холодные тени неизбежной погибели. Но глядя на Сэйтама, ее огненное зрение захлебнулось. Перед ней не было человека. В этом лысом, бесстрастном мужчине она узрела непостижимую, всепоглощающую бездну - существо, стоявшее не просто наравне с богами, а возвышавшееся над ними, способное развеять любой божественный свет в абсолютную пыль.       Станнис с глухим стуком отодвинул стул и тяжело опустился на свое место. Давос, Варис и Нед затаили дыхание, чувствуя, как нарастает густое, осязаемое напряжение. Злюка бесшумно отделилась от стола и отошла к каменной стене, положив ладонь ближе к рукояти стилета.       Сэйтам продолжал неподвижно стоять у колонны, глядя прямо в глаза ошеломленной жрицы. В его памяти мгновенно всплыл образ из другого мира - Ванда Максимофф. Алая Ведьма однажды уже посмела без спроса полезть в его разум во время битвы в Соковии, и в тот день он едва не раздавил ее голыми руками за попытку ментального вторжения. Сэйтам люто ненавидел, когда кто-то пытался копаться в его мыслях и воспоминаниях о семье.       Туман за окнами башни сгущался, превращая воды залива в молочно-белое море. Сэйтам чувствовал, как чужая магия Асшая пытается прощупать границы его духовной оболочки. Это прикосновение было похоже на укол ледяной иглы - слабое, нелепое, но бесконечно наглое. В его родном мире даже космические титаны не смели прикасаться к нему без разрешения.       Лорды Вестероса, привыкшие измерять силу армиями и золотом, застыли в немом оцепенении. Давос Сиворт судорожно прижал руку к груди, чувствуя, как воздух вокруг нагревается до температуры кузнечного горна. Варис отступил на полшага назад, прячась за спинку резного кресла, а Нед Старк, превозмогая боль в ноге, сжал трость так, что сухожилия на его руке натянулись струнами.       Пространство вокруг Сэйтама дрожало мелкой, высокочастотной рябью. Законы гравитации, термодинамики и времени трещали по швам под давлением его истинной природы. Красный рубин на шее Мелисандры зашипел, покрываясь паутиной трещин, не выдерживая близости к чистой, неискаженной первородной мощи.       Это было не просто столкновение двух людей или двух магий - это было столкновение хрупкого средневекового мира с космической константой, не знающей поражений.       Не находя слов и не понимая, как реагировать на столь колоссальное могущество, Мелисандра, словно завороженный мотылек перед вспышкой сверхновой, сделала медленный шаг вперед. Ее шаги по ковру были беззвучны. Сэйтам не шелохнулся, встречая ее приближение тяжелым, холодным, предупреждающим взглядом.       Жрица протянула тонкую руку и коснулась его предплечья.       Злюка у стены мгновенно сжала кулак так, что побелели костяшки, готовая сорваться с места.       В тот же миг реальность треснула.       Прежде чем жрица успела сделать хотя бы вдох, железная хватка Сэйтама с чудовищной силой сомкнулась на ее горле. Его пальцы намертво перекрыли дыхание, приподнимая женщину над каменным полом.       - Что ты творишь?! - взревел Станнис, в ярости вскакивая на ноги и хватаясь за эфес меча.       Все члены Совета моментально поднялись со своих мест. Нед Старк резко ударил тростью о плиты пола:       - Сэйтам, стой!       Но Сэйтам их уже не слышал.       Его глаза вспыхнули чистым, слепящим, абсолютно белым светом, прожигающим саму материю пространства. В следующее мгновение стены зала Малого Совета, крики испуганных лордов, золото корон и пламя свечей растворились, рассыпавшись на миллионы звенящих стеклянных осколков.       Сцена беззвучно схлопнулась и перенеслась в бесконечное, загадочное темно-зеленое пространство, где не существовало ни времени, ни законов физического мира...       В бесконечном, вязком темно-зеленом пространстве не существовало ни звуков, ни гравитации, ни привычного для смертных течения времени. В физическом мире Красного Замка само мгновение намертво застыло: замерли в косых лучах полуденного света пылинки, члены Малого Совета оцепенели посреди яростных вскриков, а пальцы Сэйтама всё так же, казалось бы, сжимали горло красной жрицы. Но здесь, на глубочайшем метафизическом плане бытия, всё подчинялось совершенно иной природе.       Сэйтам медленно разжал пальцы и небрежным, ленивым движением отбросил Мелисандру в сторону. Женщина глухо рухнула на колени на невидимую, колеблющуюся прозрачной рябью твердь. Струящийся алый шелк ее платья замер в безвоздушном пространстве, не шевелясь.       Сэйтам медленно, с легкой скукой огляделся по сторонам, оценивая бескрайние масштабы давящей зеленоватой мглы. Его спокойный, холодный взгляд сканировал пустоту, лишенную верха и низа.       - Очередное карманное измерение так называемого "божества" или нечто в этом роде, - сухо, глухо и лениво проговорил он, скрестив руки.       Мелисандра с выпученными от неописуемого, животного ужаса глазами дрожала всем телом. Ее зубы выбивали мелкую, частую дробь - стук... стук... стук... - а дыхание судорожно перехватывало в горле. За всю свою долгую жизнь, проведенную в экстатических молитвах, ночных видениях и ритуальных жертвенных кострах Асшая, она ни разу не касалась первозданной, обнаженной изнанки мироздания. Здесь не было привычного живительного тепла ее бога - лишь леденящая, сокрушительная пустота, перед которой смертный разум рассыпался в прах.       Внезапно темно-зеленое марево перед ними пришло в движение. Из клубящейся пустоты бесшумно соткался высокий силуэт - монументальная фигура, сотворенная из клубящегося серого пепла, раскаленных углей и спрессованного жара. В глубоких глазницах этой сущности ровно, мерно и пульсирующе тлели мелкие, негаснущие искры первородного пламени, не сжигающие, но освещающие саму ткань бытия.       Мелисандра в благоговейном шоке склонила голову до самой невидимой тверди, коснувшись лбом ряби пространства, и едва слышно, в экстазе прошептала:       - Владыка...       Сэйтам тяжело, холодно и неотрывно посмотрел на материализовавшееся существо. Его собственные глаза всё еще горели ослепляющим, чистым белым светом, прожигающим саму природу измерений и способным в долю секунды испепелить любое высшее сознание.       - Ну и что здесь происходит? - ровным, леденящим тоном спросил Сэйтам. - Каковы твои истинные мотивы, Пылающий? Зачем твоя марионетка полезла в мою голову?       Существо хранило молчание. Его огненные зрачки мерно пульсировали, тщательно изучая незваного гостя, в чьем физическом теле дремала сила, превосходящая массы звездных скоплений.       Решив, что перед ним очередной наглый пространственный монстр, возомнивший себя владыкой вселенной, Сэйтам сделал один тяжелый, бескомпромиссный шаг вперед, готовясь сжать кулак и стереть эту иллюзию в пыль.       Но в следующую секунду произошло то, чего Мелисандра не могла представить даже в самом страшном, безумном кошмаре: существо с пылающими глазами медленно, величественно и смиренно склонило голову перед Сэйтамом в жесте абсолютного признания его превосходящей, сокрушительной силы.       Прежде чем заговорить, Рглор едва заметно шевельнул раскаленными пальцами. Тело Мелисандры окутал мягкий багровый вихрь, и жрица мгновенно растворилась в воздухе, будучи бережно выброшенной обратно в материальный мир Красного Замка. В пространстве вне времени остались лишь двое.       Сэйтам проводил исчезнувшую женщину спокойным взглядом и вновь обратился к неизвестному:       - Кто ты такой на самом деле? И кем ты приходишься этим людям?       - Я - одно из древних сознаний этой реальности, - прозвучал голос Рглора, гулкий, словно треск горящих вековых лесов, но звучащий предельно честно, спокойно и без малейшего намека на высокомерие. - Смертные зовут меня Рглором, Владыкой Света и Огня. Для них я - бог, защитник и судья. Для ткани мироздания - лишь поддерживающий термодинамический баланс элемент, противостоящий энтропии и вечному холоду.       Сэйтам приподнял одну бровь:       - Ты знаешь меня?       - Знаю, - без колебаний ответил Рглор, и пламя в его глазницах мерно колыхнулось. - Твой след в структуре миров неизгладим, Сайтама.       - Я не люблю паразитирующих существ, ворующих чужую энергию, - отчеканил Сэйтам и вплотную подошел к божественной проекции.       Расстояние между ними сократилось до полушага. Сэйтам в упор буравил взглядом пылающие глазницы сущности, проверяя его выдержку, глубину интеллекта и скрытые мотивы. Он искал страх, лицемерие или затаенную агрессию, но Рглор стоял абсолютно неподвижно. В его тлеющем пламени читалась лишь готовность принять окончательную смерть в любую секунду, если такова будет воля стоящего перед ним титана.       Убедившись, что перед ним не манипулятор-паразит, а трезво мыслящее высшее сознание, Сэйтам слегка расслабился. Слепящее белое сияние в его глазах плавно угасло, вернув им привычный, глубокий темный цвет.       Рглор заговорил первым:       - Я знаю, что ты оказался здесь не случайно. Равновесие этой вселенной было нарушено задолго до твоего первого шага на эту землю.       Сэйтам слегка наклонил голову, слушая его.       - Я могу принимать форму любого объекта, энергии или концепта в этой вселенной, - продолжил Рглор, окинув взглядом свои пепельные очертания. - Сейчас я выбрал этот антропоморфный аватар лишь потому, что твое физическое воплощение принадлежит к виду "Хомо". Так нашему разуму проще выстраивать прямую коммуникацию.       Сэйтам искренне удивился столь точной, научной и современной терминологии от местного "божества":       - "Хомо" ?.. Неплохо для средневекового идола. Так кто ты по итогу - ангел, дьявол или просто местный бог, заигравшийся в человеческие судьбы?       Лицо Рглора оставалось маской векового спокойствия:       - Эти термины придуманы людьми, чтобы оправдать свое незнание законов космоса. В этом темно-зеленом пространстве вне времени способны находиться лишь боги и сущности равного либо высшего порядка. Я изгнал свою жрицу обратно не из прихоти: останься ее смертный разум здесь еще на десять секунд, и ее физическое тело в зале совета просто расплавилось бы от несовместимости метрик.       Рглор отступил на шаг назад и плавно повел рукой, раскрывая за своей спиной мерцающий портал в сияющий, глубинный чертог первородного пламени:       - Здесь неудобно говорить о судьбах вселенной, Сайтама. Проследуй в мою истинную обитель. Нам есть что обсудить вдали от застывшего времени смертных.       Шагая по широкой галерее чертога, выстроенного из мерцающего полированного обсидиана и застывшего багрового пламени, Сэйтам огляделся. Под ногами рассыпались бесшумные искры. Он внимательно наблюдал за окружающим пространством. Его ум безошибочно подсказывал: сущность, зовущая себя Рглором, затеяла этот сложный разговор не ради дешевой демонстрации могущества. Ему нужно было сообщить нечто куда более масштабное.       Они подошли к гигантскому арочному проему без стекол. За окном простирался бесконечный горизонт, где медленно клубились багровые туманности и вспыхивали холодные искры далеких звезд. Рглор остановился у края, устремив тлеющий взор вдаль.       - Я один, Сэйтам, - глухим, потрескивающим, как сухие угли, голосом произнес он. - Я знаю о твоем прошлом мире. И ты абсолютно прав: по своей истинной природе я не принадлежу к так называемым всемогущим творцам.       Сэйтам выразительно окинул взглядом замершее время, парящие в пустоте монолиты и небрежным жестом руки указал вокруг:       - Тогда что это за цирк со временем, пространством и карманными измерениями?       Рглор медленно повернулся к нему. В его глазах-угольках не было лукавства - лишь предельная, обнаженная честность:       - Грядет буря, Сайтама. Я способен влиять на судьбу этого мира и видеть переплетения вероятностей, но не я создал эти законы. Ты попал именно в эту реальность, потому что невидимая нить фундаментально связывает тебя с тем, что здесь происходит.       Сэйтам приподнял бровь, внимательно слушая древнее сознание.       - В одной реальности, - продолжал Рглор, - Эддарда Старка казнят на ступенях септы, и континент захлебывается в крови. В другой - Старк сам надевает корону и объединяет Семь Королевств железной рукой. Бесчисленное множество ветвей повторяют свои циклы...       Сэйтам мгновенно уловил суть:       - Ты хочешь сказать, что я угодил в реальность, где всё с самого начала шло не по сценарию? Где система дала сбой еще до моего шага в этот замок?       Рглор промолчал, но тяжелое, давящее безмолвие вокруг прозвучало красноречивее любого "Да".       "Значит, Тони был абсолютно прав, - мысленно усмехнулся Сэйтам, вспоминая долгие разговоры о квантовой физике и разветвлениях реальности в башне Старка. - Мультивселенная существует, и временные линии действительно ветвятся от каждого чиха".       Рглор сделал шаг вперед, сокращая дистанцию:       - Ты ступил в одну из реальностей мира Старых Богов. Они - такие же сущности, как и я. Мы вплетены в эту землю, как корни чардрев и жар вулканов. Но ни я, ни они не являемся архитекторами этого мироздания.       - И кто же тогда местный "начальник"? - с легкой иронией спросил Сэйтам, скрестив руки на груди.       - История этого континента тянется тысячелетиями. За тысячи лет люди не продвинулись дальше травяных припарок, костров и грязных мечей. Неужели за столь огромный срок феодализм и средневековая дикость не могли эволюционировать во что-то вменяемое? И главный вопрос: зачем ты выдернул меня сюда из зала Совета?       - Я не переносил тебя в этот мир, - твердо ответил Рглор. - Моих сил на это попросту не хватит. Но я точно знаю, что твое появление здесь - не случайная аномалия.       Огненные глаза сущности впились в лицо Сэйтама:       - Где-то далеко на Востоке, за пределами известных вам карт, присутствует сущность совершенно иного порядка. Настоящий "Бог".       Сэйтам хмыкнул, слегка склонив голову к плечу:       - И ты привел меня сюда, чтобы я зачистил твоего конкурента по сбору молитв?       - Нет, - покачал головой Рглор. - Мы с ним не конкуренты, мы несопоставимы по рангу. Мы, духи стихий, неизмеримо слабее истинных Богов, хоть и способны направлять мысли смертных. Когда ты встретишь Его, Сайтама, ты узнаешь Его в ту же секунду. У Него будет уникальная, давящая аура абсолютного присутствия.       Сущность сделала паузу, пламя в его контурах слегка задрожало:       - Во всех остальных измерениях мультивселенной, о которых ты думаешь, история течет своим чередом. Старки, Нед, искалеченный Бран, потерянная Арья, восстания и войны - всё идет по вечному кругу...       Сэйтам нахмурился, сопоставляя детали недавних видений Энки и слова духа огня:       - Значит, именно вмешательство этой сущности привело меня сюда и сломало привычный ход вещей.       Рглор коротко кивнул:       - Что-то связывает того самого Бога напрямую с тобой, Сэйтам. Во всех остальных мирах Он отсутствует. Его там никогда не было. Но в этой реальности... впервые за вечность я физически ощущаю Его тяжелое присутствие на краю мира. Однако я не могу вычислить Его точные координаты. Пространство вокруг Него искажено.       Рглор опустил взгляд на свои пылающие ладони:       - Тот другой иномирец в красных доспехах, пришедший с востока, перед тем как исчезнуть, прошел по Эссосу и безжалостно вырезал целые храмы моих последователей в Вольных Городах.       - Честно говоря, я его прекрасно понимаю, - холодно заметил Сэйтам. - Твои фанатики никогда не блещут умом. Сжигать людей заживо на площадях - сомнительный способ нести просвещение.       - Теперь в этом мире осталась лишь Мелисандра и считанные жрецы, - с тихой, вековой горечью произнес Рглор. - Запомни, Сэйтам: кровавые человеческие жертвоприношения никогда не были моей волей. Смертные сами исказили законы пламени, превратив знание в слепую, жестокую резню. Но скоро пламя очистится... когда ты завершишь то, ради чего переступил порог этого мира.       - У меня остался всего один вопрос, - спокойно произнес Сэйтам, глядя на тлеющую фигуру духа.       Рглор чуть приподнял бровь, сотканную из багрового жара.       - Ты знаком с Гериусом?       В огненных глазницах сущности на секунду отразилось легкое замешательство, но спустя мгновение до его древнего разума дошла суть:       - Гериус... Тот самый, из-за кого ты был сорван со своей траектории и заброшен в этот мир.       Сэйтам коротко кивнул:       - Да, он самый. Ясно... Значит, лично ты его не знаешь.       Сэйтам сделал полшага назад:       - Рглор, верно? Ты ведь понимаешь, что, если твои фанатики продолжат жечь людей и устраивать безумие, я без малейших колебаний перебью их всех до единого?       Пламя в контурах сущности мерно колыхнулось, принимая неизбежную истину этих слов.       - Но я могу поступить проще, - добавил Сэйтам. - И просто вправить мозги твоей жрице прямо сейчас, чтобы она перестала маяться дурью.       - В этом нет нужды, - ровным, гулким голосом отозвался Рглор. - Я сам направлю откровение прямо в ее сознание. Она получит ясный запрет на бессмысленное насилие и осознает свое истинное место.       - Тогда по рукам, - Сэйтам слегка усмехнулся. - И да... приятно было познакомиться, "Дух Стихий".       Рглор сдержанно и с глубоким уважением склонил голову в ответ:       - Взаимно, Сайтама.       В то же мгновение пространство сжалось, и силуэт Сэйтама без единого звука растворился, устремляясь обратно в материальный мир.       Оставшись в абсолютном одиночестве посреди бесконечного обсидианового чертога, Рглор проводил взглядом угасшую точку перехода. На его огненном лике заиграла редкая, искренняя усмешка. Ему до глубины души импонировала эта сокрушительная прямота и абсолютное отсутствие страха перед высшими силами.       Глядя в пустоту горизонта, древний дух негромко произнес в тишину:       - Мне тоже было приятно познакомиться... Абсолют.       В зале Малого Совета время с оглушительным, стеклянным щелчком сорвалось с мертвого якоря.       Звуки, запахи и движение обрушились на комнату единой волной. Слепящее, белое сияние в глазах Сэйтама в долю секунды угасло, вернув им привычную темную глубину. Его железная хватка плавно ослабла, и он аккуратно опустил Мелисандру на пол, не причинив ей вреда.       Жрица осела на колени, судорожно прижимая ладонь к шее. Ее грудь тяжело вздымалась, а рубин на шее пульсировал ровным, успокаивающимся багрянцем.       - Что здесь, во имя всех пекл, только что произошло?! - в ярости прорычал Станнис, сжимая рукоять меча так, что скрипнула кожаная перевязь. - Женщина, отвечай!       Мелисандра тяжело откашлялась, подняла на короля влажные, полные благоговейного экстаза глаза и хриплым, но благоговейным шепотом ответила:       - Все... все в порядке, мой король. Не обнажайте сталь... Лорд Сэйтам только что лично виделся с Владыкой Света.       Челюсть Станниса застыла. Лорд Драконьего Камня перевел ошеломленный, недоверчивый взгляд с задыхающейся жрицы на совершенно спокойного, стоящего перед ним лысого мужчину:       - Он?.. С этим человеком говорил твой бог?       Нед Старк, крепче сжав трость, подался вперед через стол. Его серые глаза неотрывно буравили лицо Сэйтама:       - Сэйтам... Что там произошло? На миг показалось, будто вы оба вырвались за пределы этого мира.       Сэйтам лишь коротко, сдержанно кивнул Деснице:       - Мелкие рабочие разногласия, Нед. Мы всё уладили.       Он окинул застывших лордов равнодушным взглядом:       - Прошу прощения, милорды. Продолжайте заседание без меня.       Развернувшись, Сэйтам размеренным, неторопливым шагом направился к выходу из палаты. Злюка, стоявшая у стены, мгновенно оторвалась от кладки и неслышной, хищной тенью скользнула следом за ним в коридор.       В зале повисла могильная, оглушающая тишина.       Лорд Варис сидел во главе своего края стола абсолютно неподвижно, с неестественно расширенными, выпученными глазами. Пухлые пальцы евнуха судорожно вцепились в шелковые рукава. В его изощренном, гениальном уме, привыкшим просчитывать тысячи ходов на шахматной доске Вестероса, происходящее не укладывалось ни в какие рамки. Мастер над шептунами с леденящим ужасом осознал: сила, стоящая за спиной Старка, принадлежала не королям, не магам и даже не этому миру. Она была способна переписать законы самого бытия одним движением пальца.       Сэйтам вышел из зала Малого Совета и неспешным, размеренным шагом направился по пустым коридорам в свои покои. Войдя в комнату, он устало опустился на край широкой кровати. Дверь за его спиной бесшумно приоткрылась, и внутрь скользнула Злюка, заперев за собой тяжелый засов.       - Что ты там видел, Сэйтам? - без обиняков спросила Гила, оперевшись плечом о дверной косяк.       Не дожидаясь ответа, она с нескрываемым презрением скривила губы:       - Эта асшайская сука слишком много о себе возомнила. Обвешалась рубинами и дурманит мозги Станнису своими сладкими шепотками и огненными фокусами. Дешевая сектантка, вообразившая себя вершительницей судеб.       - Она здесь ни при чем, Гила, - спокойно осадил ее Сэйтам, даже не подняв головы. - Это игра совершенно другого порядка. Мелисандра - всего лишь слепой проводник, не понимающий истинной картины.       Злюка приподняла бровь, внимательно вглядываясь в его лицо:       - Не знаю, что именно произошло, но впечатление на Совет ты произвел неизгладимое. Варис до сих пор сидит ни жив ни мертв. Что за силу ты показал? Твои глаза стали абсолютно белыми, а пространство вокруг словно сжалось в тиски.       - В моем прошлом мире была одна особа со схожими трюками, - ровным голосом произнес Сэйтам, вспоминая алые вспышки Ванды. - Она попыталась без спроса залезть мне в голову, и я едва не стер ее в порошок. Эту жрицу я был готов прикончить на месте за ту же привычку. Но... вместо этого я встретил сущность вне времени и пространства. И он ясно дал понять, что нечто фундаментальное связывает меня с далеким Востоком.       Гила подалась вперед, в ее глазах мелькнул неподдельный интерес:       - С Востоком? Неужели та самая девчонка с драконами за морем? Таргариен?       Сэйтам вопросительно и холодно посмотрел на нее:       - Нет. Не Дейенерис. Что-то гораздо дальше и опаснее.       Гила понимающе кивнула. Сделав несколько бесшумных шагов, она подошла к кровати и опустилась рядом с ним на покрывало. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра за стрельчатым окном.       - Ты скучаешь по ней, правда? - негромко спросила она, заглядывая ему в глаза.       Сэйтам коротко усмехнулся уголком губ:       - Нед всё-таки проговорился?       - У меня везде есть уши, Сэйтам, - с легким самодовольством парировала Гила. - И мои пташки работают куда чище и быстрее, чем евнуховы крысы.       Она чуть наклонила голову, и ее голос стал тише, потеряв привычную стальную жесткость:       - Ты так отчаянно рвешься назад, к своей семье. А что насчет этого мира? Неужели здесь тебя ничего не держит?       - А что здесь? - прямо спросил Сэйтам.       Гила на мгновение замешкалась, пытаясь найти скрытый предлог:       - Ну... Старки. Они без тебя пропадут в этой грызне.       - Старки выживут и без меня, - отрезал Сэйтам. - Нед получил законы, порядок и рычаги власти. Дальше всё зависит от их собственной воли. А я...       Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.       Гила подалась еще ближе. На долю секунды в ее взгляде мелькнуло непреодолимое желание коснуться его губ, но, уловив в его неподвижной позе холодную готовность мгновенно перехватить ее движение, она сдержалась. Девушка лишь мягко, почти невесомо прикоснулась губами к его щеке.       Сэйтам не отстранился, но в его темном взгляде осталась непроницаемая, кристальная трезвость:       - Ради возвращения к ней я и пробиваю себе дорогу вперед, Гила. Но здесь... увы.       Злюка всё поняла без лишних слов. Она слегка отстранилась и, спрятав досаду за легкой ухмылкой, спросила:       - Как ее зовут?       Сэйтам не сдержал искренней улыбки:       - Лучшая разведчица столицы выведала всё о моем браке, но не смогла добыть имя?       Гила шутливо надула щеку, отведя взгляд.       - Наташа, - мягко произнес Сэйтам, и в его голосе прозвучало то редкое тепло, которого не слышал ни один лорд Вестероса.       - Она - мое сердце, Гила. Поэтому к тебе я отношусь исключительно как к верному боевому товарищу и другу. Прости, если дал повод думать иначе.       В уголке глаза наемницы на долю секунды блеснула крошечная, незаметная слезинка, которую она тут же скрыла за привычной надменной полуулыбкой:       - Я рада за вас двоих. Правда. Меня ведь с малых лет растила Энки... Дала кров, выучила искусству клинка и вбила в голову главное правило: никогда и никому не доверять.       - И именно поэтому ты до сих пор жива среди этих ядовитых змей, - дополнил Сэйтам. Гила коротко кивнула, возвращая себе боевую собранность:       - Так что ты планируешь делать дальше?       - Сегодня вечером я встречусь с Недом и Станнисом, - Сэйтам поднялся на ноги. - Пора окончательно положить конец надвигающейся резне и расставить все точки.       - Ты ведь понимаешь, что великие лорды просто так не склонят головы? - хмыкнула Злюка.       - Половина Хранителей демонстративно проигнорирует королевский приказ и сочтет это слабостью.       - На это я и рассчитываю, - в глазах Сэйтама блеснула сталь.       - Для наглядности системе всегда нужен показательный убойный мешок. Тайвин Ланнистер, насколько я слышал, сейчас уверенно возглавляет этот список.       - Что ж, тогда Ланнистерам не позавидуешь, - усмехнулась Гила, поднимаясь следом.       - Я прослежу за передвижениями их разъездов.       Мирно попрощавшись, Злюка неслышно выскользнула за дверь и растворилась в полумраке замковых переходов.       Сэйтам остался в комнате один. Подойдя к окну, он посмотрел на восток, где за гладью Черноводного залива и бескрайним Узким морем лежал чужой, дикий материк. Сомнений не оставалось: как только порядок в Вестеросе будет закреплен силой, ему неизбежно придется отправиться в Эссос, чтобы найти источник той первородной аномалии.       Вечер медленно и неумолимо опускался на Королевскую Гавань, затапливая высокие стрельчатые окна Тронного зала густыми, багрово-синими осенними сумерками.       Станнис Баратеон стоял у самого подножия высокого ступенчатого помоста, заложив руки за спину в тяжелых кожаных перчатках. Его неподвижная, костистая фигура казалась частью древней каменной кладки замка. Он неотрывно, с нескрываемой неприязнью смотрел на громоздкий, уродливый силуэт Железного Трона - чудовищное нагромождение переплавленных мечей, чьи зазубренные лезвия хищно блестели в пламени факелов. В его глубоко посаженных темных глазах отражались пляшущие отблески огня, а желваки на худых, острых скулах мерно и непрерывно ходили от въевшейся в плоть привычки непрестанно скрежетать зубами - скрип... хруст... скрип... Этот сухой, резкий звук эхом разносился по пустому залу.       - Роберт превратил это священное место в дешевый пиршественный балаган, - глухо, резко и тяжело произнес Станнис, не поворачивая головы к стоящему рядом лорду Старку. В его голосе клокотала застарелая, выжженная годами обида на покойного брата. - Он пил без просыхания, сорил миллионами золотых драконов, устраивал турниры для льстецов и упорно закрывал глаза на то, как ядовитые змеи Тайвина Ланнистера медленно и методично опутывали каждый угол Красного Замка. Попытка Серсеи усадить на эти священные клинки своего бастарда - прямое, омерзительное предательство короны, государства и самого закона престолонаследия. Узурпация должна быть выжжена дотла, до самого основания. Защита королевства требует не малодушного снисхождения, Нед, а абсолютной, беспощадной справедливости. Каждый предатель, носивший золото Ланнистеров или знавший о подмене наследников, ответит своей головой на плахе.       Нед Старк тяжело оперся обеими руками на резной набалдашник ясеневой трости. Его серый, спокойный взор был устремлен на темные стальные ступени, где всего несколько дней назад стояли наемники Золотых Плащей и падали под ударами заговорщики.       - Справедливость свершится, Станнис, - твердо, спокойно и веско отозвался Нед, и его голос наполнил зал северной уверенностью. - Законы престолонаследия нерушимы, и я не позволю лордам превратить столицу в поле для своих кровавых междоусобиц. Но защита государства - это не только публичные казни и отрубленные головы на пиках. Это в первую очередь порядок, который не позволит Тайвину или Ренли поднять бунт среди голодной, озлобленной городской черни. Серсея и Джоффри предстанут перед судом лордов, а войско Запада встретит не расколотый, объятый страхом замок, а единый, спаянный железный кулак.       Станнис медленно повернулся к Деснице всем корпусом. Его латы тихо звякнули под дублетом. Колючий, проницательный взор Баратеона впился в изборожденное морщинами лицо лорда Винтерфелла:       - Правосудие всегда требует силы для своего исполнения. Меч без руки бессилен. И это возвращает нас к главному, самому неудобному вопросу, Нед. Какова участь Сэйтама? Он не дворянин, не помазанный рыцарь семи королевств и не подчиняется никаким писаным законам Вестероса. Его чудовищная, нечеловеческая мощь до глубины души пугает даже мою жрицу, видевшую пламя самого Асшая. А человек без рода, без страха, без золота и без амбиций - это обнаженный клинок без ножен. Рано или поздно такое оружие бьет по руке того, кто наивно пытается им управлять. Где его место в нашей войне?       Нед Старк выдержал тяжелый, давящий взгляд Баратеона, не моргнув и глазом. В его суровых глазах блеснула холодная северная уверенность:       - Сэйтамом невозможно управлять, Станнис. Ни тебе, ни мне, ни короне. И он не ищет золота, родовых замков, земель или милостей верховной власти. Но у нас есть общий враг - хаос, грозящий утопить эти земли в крови невинных людей. В надвигающейся буре он будет представлять дом Старков и священное слово Десницы. И если лорды Запада или Простора решат оспорить закон и порядок силой меча... они столкнутся с ним лицом к лицу.       В этот момент глухой, протяжный скрип тяжелой дубовой боковой двери нарушил напряженную тишину зала. Створка мягко колыхнулась на железных петлях, впуская струю прохладного воздуха из коридоров цитадели.       По каменным плитам мостовой раздались спокойные, размеренные, почти неслышные шаги. Из полумрака бокового коридора в Тронный зал вошел Сэйтам. Он шел неторопливо, и окинул замерших у подножия Железного Трона правителей невозмутимым, слегка скучающим взглядом. В его осанке не было ни капли придворной скованности - лишь абсолютная внутренняя устойчивость человека, для которого троны и короны смертных были не более чем пылью под сапогами.       Сэйтам подошел к ступеням помоста и остановился ровно между двумя лордами. Его трезвый, внимательный взор скользнул по суровым, напряженным лицам Неда и Станниса.       - Я собрал вас обоих здесь не для того, чтобы в сотый раз любоваться этим уродливым железным стулом, - ровным, деловым и абсолютно спокойным тоном произнес Сэйтам. - Пора обсудить дипломатию и созыв общего Великого Совета. Мы должны направить жесткий ультиматум и призвать всех великих лордов королевства на открытые переговоры, прежде чем этот континент окончательно утонет в бессмысленной междоусобной бойне.       Челюсти Станниса сжались с глухим, яростным скрежетом. Он смерил гостя колючим, презрительным взглядом старого полководца:       - Переговоры? С кем прикажешь вести переговоры, с государственными предателями? Бастарды Серсеи - кровосмесительные выродки, запятнавшие корону моего покойного брата. С ними не о чем договариваться, закон требует плахи для каждого изменника без исключения. Разве что Ренли еще можно попытаться вразумить, пока мой глупый, тщеславный младший брат не наделал непоправимых глупостей в Штормовом Пределе... Но Тайвин Ланнистер? Вы слишком плохо знаете старого льва, Сэйтам. Услышав об аресте любимой дочери и внука, он не поедет в столицу пить чай за столом переговоров. Тайвин сочтет королевский ультиматум плевком в лицо своему дому и выставит тридцать тысяч мечей у Золотого Зуба, чтобы стереть нас в порошок.       - Если старый лев откажется явиться на совет, - не моргнув глазом, холодно и веско отчеканил Сэйтам, - значит, я сам приду к нему. Прямо в его военный лагерь или за неприступные скалы Утеса Кастерли.       Нед Старк тяжело перевел дыхание, оперся на трость и посмотрел прямо в темные, жесткие глаза Баратеона:       - Станнис, он не преувеличивает ни на единое слово. Я лично видел, на что он способен, когда обнажается сила. Против него каменные стены величайших замков - это просто сухой песок на ветру. Если мы искренне хотим спасти Семь Королевств от тотального уничтожения и пепелища, мы обязаны созвать этот совет. Давай принудим лордов к миру и закону, пока от Вестероса хоть что-то осталось.       Станнис замер. В зале слышно было лишь мерное потрескивание смолы в факелах. Лорд Драконьего Камня долго вглядывался в осунувшееся, изможденное, но абсолютно серьезное лицо лорда Винтерфелла. Нед Старк никогда в жизни не лгал, не плел интриг и не бросал пустых слов на ветер. Оценив масштаб стоящей за словами угрозы, Станнис медленно, тяжело и неохотно кивнул, принимая неизбежный план.       В этот момент Сэйтам сделал один короткий шаг вперед, вплотную сократив дистанцию со Станнисом. Воздух в Тронном зале мгновенно похолодел, словно из открытых ворот ворвался ледяной северный буран, а тон чужака стал кристально-леденящим:       - Но запомни одну вещь, Станнис. Пока мы с Недом будем наводить порядок на границах и принуждать мятежников к разуму, город остается полностью на тебе. Если в наше отсутствие столица снова погрузится в хаос, твоя красная жрица начнет жечь людей на кострах ради своего пламени или вы устроите здесь резню... я вернусь и сотру с лица земли все Великие Дома без исключения. И твой дом в том числе.       Слова прозвучали негромко, без крика или пафоса, но с такой сокрушительной, свинцовой тяжестью, что до Станниса мгновенно дошла вся глубинная суть происходящего. Внутри у сурового, повидавшего десятки битв воина всё похолодело - перед ним стоял не вассал, не наемник и не союзник. Перед ним стояла фундаментальная сила, способная свернуть горы.       Станнис медленно положил тяжелую ладонь в перчатке на рукоять меча и хрипло, со скрежетом зубов ответил:       - Твоя магия... или кем бы ты ни был на самом деле... ни капли не похожа на фокусы и уловки шарлатанов из Вольных Городов. Ты не бросаешь пустых угроз и говоришь чистую правду, Сэйтам. И если эта разрушительная сила стоит на страже закона и справедливости, а не безумия - я удержу столицу в железном кулаке. Город будет стоять твердо.       Станнис был опешен столь обескураживающей, сокрушительной прямотой. Впервые за долгие годы человек говорил с ним не языком льстивых титулов, поклонов или дипломатических уверток, а ставил жесткие, бескомпромиссные условия, глядя прямо в глаза.       Баратеон медленно перевел свой колючий, тяжелый взгляд со Сэйтама на Десницу:       - Откуда ты вообще откопал этого чернокнижника, Нед? - сухо, со скрежетом зубов поинтересовался Станнис. - Нашел в древних гранитных криптах Винтерфелла или выкопал из ледяных торосов Застенья?       Нед Старк лишь сдержанно хмыкнул в седеющие усы, опершись обеими руками на рукоять трости:       - Он пришел сам, Станнис. И, поверь моему слову, ни Старые Боги, ни Семерые здесь ни при чем. Но если бы этот человек не встал рядом в тронном зале в день измены, наши головы уже украшали бы ржавые пики над замковыми стенами.       Станнис вновь повернулся к Сэйтаму. Смерив его прищуренным, полным скрытой военной оценки взглядом, лорд Драконьего Камня спросил, как бы невзначай:       - Раз уж ты так уверенно берешься кроить судьбу Вестероса... Что, по-твоему, нам делать с угрозой на Востоке? За Узким морем осталась последняя девчонка из рода Таргариенов, а шептуны Вариса доносят о безупречных и наемниках, готовых переплыть море ради золота.       - С востоком я разберусь сам. Позже, - ровно, отрывисто и хладнокровно отрезал Сэйтам.       - Сначала нужно вычистить грязь и остановить пожар в собственном доме. Нет никакого смысла оглядываться за море, пока за спиной готов вспыхнуть огонь гражданской войны. Проблемы нужно устранять последовательно, методично и до самого конца.       На суровом, словно гранитном лице Станниса промелькнуло редкое, едва заметное выражение неподдельного одобрения. Этот лысый чужак не искал пустых отговорок, не торговался за милости и лично брал на себя самые тяжелые задачи - черта характера, которую Станнис ценил в воинах превыше всего.       - Привычка брать проблему в свои руки без лишней паники и пустых соплей... - негромко произнес Баратеон. - Редкое свойство для тех, кто переступает порог столичных чертогов. Это мне в тебе нравится.       Станнис выпрямился во весь свой немалый рост и отчеканил:       - Слушай меня, Сэйтам. Если ты докажешь свои намерения не красивыми речами на пергаменте, а реальным делом - усмиришь Тайвина Ланнистера, принудишь великих лордов к закону и вернешь государству порядок - корона признает тебя своим истинным другом. А Станнис Баратеон всегда платит по своим долгам.       Сэйтам спокойно встретил его взгляд, ни на йоту, не изменившись в лице:       - Звучит справедливо, Станнис. Меньше слов, больше дела. Мне не нужны почести и дружба королей - мне нужен результат, при котором этот мир перестанет пожирать сам себя.       Нед Старк перевел дыхание, крепче сжал рукоять своей трости и с суровой решимостью посмотрел на обоих:       - Ну что ж... В таком случае, приступим к составлению депеш. Время не ждет.       На рассвете четвертого дня десятки черных почтовых воронов из королевской мейстерской башни с громким хлопаньем крыльев взмыли в серое, туманное небо столицы. С шумом рассекая влажный воздух, птицы разлетелись во все стороны света, неся на своих лапах царские грамоты, расколовшие континент надвое. Содержание каждого свитка, скрепленного соединенными сургучными печатями Десницы Эддарда Старка и нового законного короля Станниса Баратеона, было выверено с хирургической точностью.       Винтерфелл. Хранитель Севера.       В Великом чертоге древней гранитной твердыни, молодой Робб Старк стоял у массивного дубового стола. За окнами башни кружился первый холодный снег, оседая на зубцах стен и соснах Богорощи. В окружении седого мейстера Лювина, верного Теона Грейджоя и суровых северных знаменосцев юноша читал развернутый пергамент, едва сдерживая предательскую дрожь в пальцах. Глаза старого мейстера увлажнились от прочитанных строк, а суровые лица северных лордов напряглись в ожидании приказа молодого наследника:       "Моему сыну и наследнику, Роббу Старку.       Роберт мертв. Джоффри, Томмен и Мирцелла - плод кровосмешения Серсеи и Джейме Ланнистеров, не имеющие никаких законных прав на престол. Заговор сокрушен. Законным королем Семи Королевств провозглашен Станнис Баратеон. Я остаюсь Десницей и ввожу единый Свод Законов для блага государства.       Тебе поручается держать Север в железной дисциплине, немедленно укрепить гарнизон Рва Кейлин и не допускать смуты. Призови знамена для охраны наших рубежей, но не веди войско на юг без моего прямого указа. С нами сила, перед которой падут любые стены. Держи слово дома Старков и будь готов явить северную верность новому порядку.       Эддард Старк, лорд Винтерфелла, Десница Короля".       Робб, медленно опустил свиток на дубовый стол. В его голубых глазах бушевала буря - шок от раскрытой грязи в столице боролся с непередаваемой гордостью за выжившего отца. Юноша расправил плечи, чувствуя тяжесть свалившегося на него долга перед всем Севером.       - Отец жив... - выдохнул Робб, глядя на мейстера Лювина.       - И он заставил столицу подчиниться закону! Немедленно укрепить Ров Кейлин! Север не станет легкой добычей, если Ланнистеры дернутся к нашим перевалам.       Риверран. Хранитель Трезубца.       В прохладных покоях замка над бурным слиянием Красного Зубца и Камнегонки тяжело больной лорд Хостер Талли сидел в глубоком кресле, укутанный в толстые бобровые меха, и мрачно вглядывался в присланные строки. Поражение авангарда лордов Вэнса и Пайпера у Золотого Зубца и едкий дым сожженных карателями Ланнистеров деревень уже отравили воздух Речных Земель, наполняя чертог тревогой за будущее речников.       "Лорду Хостеру Талли, верховному правителю Риверрана.       Корона осведомлена о вероломном нападении запада на земли Трезубца и кровопролитии у Золотого Зубца. Объявляем действия Джейме и Тайвина Ланнистеров государственной изменой.       Приказываем стянуть все силы Речных Земель к Риверрану и держать глухую оборону переправ. Никаких несогласованных вылазок. Королевская армия и силы правосудия лично прибудут на Запад для ликвидации угрозы. Ваша верность закону будет вознаграждена миром и возмещением всего ущерба.       Станнис Баратеон, Первый этого имени. Эддард Старк, Десница Короля".       Хостер тяжело нахмурился, в бессилии скомкав край теплого пледа своими ослабевшими пальцами, покрытыми старческими пятнами:       - Тайвин уже пролил кровь моих верных вассалов... Эддард обещает возмездие, но выдержит ли Риверран сокрушительный удар львиных когтей, пока столица собирает полки? Эдмар, труби общий сбор к замку! Будем держать стены до последнего человека, пока не прибудет помощь Десницы.       Лагерь у Золотого Зуба. Хранитель Запада.       В роскошном, богато украшенном золотыми знаменами шатре среди сотен походных костров и тяжелых шеренг латников лорд Тайвин Ланнистер молча дочитал послание из столицы. Его гранитное лицо оставалось абсолютно непроницаемым, лишь в золотистых глазах хищно блеснула ледяная ярость опытного хищника:       "Тайвину Ланнистеру, лорду Утеса Кастерли.       Твоя дочь Серсея и ее дети взяты под стражу за государственную измену, осквернение королевского ложа и кровосмешение с Джейме Ланнистером. Королевский суд неизбежен. Тебе приказывается немедленно остановить продвижение войск, распустить наемников и в течение десяти дней лично явиться в Королевскую Гавань без оружия для принесения присяги королю Станнису Баратеону и признания Свода Законов. Отказ будет расценен как мятеж, ведущий к полному уничтожению дома Ланнистеров и лишению всех титулов.       Станнис Баратеон, Король. Эддард Старк, Десница".       Сухие, унизанные перстнями пальцы старого льва медленно сжались, сминая плотный пергамент в бесформенный комок. В шатре повисла мертвая, давящая тишина, нарушаемая лишь треском дров в походной жаровне и тяжелым дыханием офицеров.       Сир Киван Ланнистер, возмущенно покачал головой:       - Какая наглая, безумная выходка... Старк и Станнис перешли все границы дозволенного. Обвинить детей в кровосмешениях и требовать твоего суда, словно ты мелкий межевой рыцарь!       Тайвин медленно поднял холодный, расчетливый взгляд на брата:       - Старк глуп со своей слепой честью, а Станнис ослеплен упрямством. Они думают, что пара громких слов на пергаменте и запертые ворота столицы остановят тридцать тысяч закаленных мечей Запада. Обвинение в кровосмешении - несмываемое пятно на имени дома. Ответ я напишу позже. Наконечниками копий.       Лорд Утеса бросил скомканное письмо в раскаленную чашу жаровни, наблюдая, как королевская сургучная печать медленно плавится в огне:       - Игнорировать призыв. Усилить натиск на Речные Земли. Посмотрим, как запоет Десница, когда его тесть окажется в плотной осаде, а земли Талли запылают от края до края.       Хайгарден. Хранитель Юга.       Оленна Тирелл, сидя в резной мраморной беседке среди благоухающих розовых садов, держала свиток сухими пальцами, унизанными изумрудами и золотом. Рядом служанки тихо подавали охлажденное арборское вино в тонких хрустальных кубках, пока в садах пели редкие южные птицы:       "Мейсу Тиреллу, лорду Хайгардена, Хранителю Юга.       Тайвин Ланнистер поднял мятеж против короны. Королевство переходит на новые рельсы порядка, фиксированных цен на продовольствие и равенства перед законом.       Простору предписывается открыть торговые тракты для бесперебойных поставок зерна в столицу и направить полномочного представителя на Великий Совет. Любые сепаратные союзы с мятежниками будут приравнены к предательству. Корона гарантирует незыблемость ваших земель при соблюдении вассального долга.       Станнис Баратеон. Эддард Старк".       Королева Шипов скривила тонкие губы в язвительной, насмешливой усмешке, постучав ногтем по пергаменту:       - Фиксированные цены на наше драгоценное зерно? Станнис в своем репертуаре: требует рабской покорности и сует нос в наш кошелек, словно мы обязаны кормить его нищую столицу за спасибо. А этот северный дикарь Старк возомнил себя великим строителем нового мира.       Оленна небрежно отбросила пергамент на столик:       - Мальчик Ренли куда сговорчивее, податливее и краше, а нашей Маргери нужна королевская корона, а не занудные лекции о скромности от сурового Баратеона. Игнорировать послание. Продолжаем тайные переговоры со Штормовым Пределом.       Штормовой Предел.       Ренли Баратеон, примеряя великолепный изумрудный бархатный дублет перед высоким зеркалом, весело и громко расхохотался, слушая, как его мейстер зачитывает суровые строки от старшего брата. В чертоге звенели кубки его верных рыцарей и оруженосцев:       "Ренли Баратеону, лорду Штормового Предела.       Прекрати цирк с созывом вассалов и бряцанием позолоченным оружием. Твой долг как младшего брата - склонить колено перед законным наследником трона.       Приказываю немедленно распустить войско, прибыть в Красный Замок и занять свое место в Совете. Если ты посмеешь оспорить законное право первородства или поддашься на уговоры Тиреллов, я покараю тебя как клятвопреступника. Никаких поблажек за кровное родство не будет.       Станнис Баратеон, твой Король".       - Мой угрюмый братец совсем потерял рассудок в компании северного волка, - весело хмыкнул Ренли, поправляя тонкий золотой пояс с оленьими рогами. - Требует покорности и грозит розгами, пока за моей спиной собирается стотысячная армия Штормовых Земель и Простора. Пусть сидит на своем холодном троне и строчит грозные грамоты. Короны достаются тем, кого искренне любят люди, а не тем, кто скрипит зубами в темноте.       Солнечное Копье. Дорн.       Принц Доран Мартелл сидел в деревянном кресле на колесах у мраморного бассейна Водных Садов, вслушиваясь в умиротворяющий шелест апельсиновых деревьев и журчание фонтанов. Его распухшие, воспаленные от подагры пальцы медленно развернули письмо, пахнущее морской солью и сургучом:       "Принцу Дорану Мартеллу, правителю Дорна.       В государстве восстанавливается законная власть. Ланнистеры ответят перед королевским судом за все преступления, прошлые и настоящие. Время безнаказанности ушло.       Приглашаем вас или вашего полномочного представителя в Королевскую Гавань на созыв Великого Совета Хранителей. Корона гарантирует справедливое правосудие за кровь Элии Мартелл и ее детей в рамках нового закона. Дорну предлагается занять достойное место в переустройстве королевства.       Эддард Старк, Десница Короля".       Доран долго, молча смотрел на прозрачную воду бассейна, где плавали опавшие апельсиновые лепестки, не произнося ни единого слова.       - Справедливость за Элию... - тихо, словно шелест сухой листвы на ветру, прошептал принц Дорна.       - Старк искренен в своем порыве, но он не понимает, что кровавые раны Дорна не лечатся чернилами на бумаге. Пусть львы, олени и волки вцепятся друг другу в глотки. Дорн останется в стороне. Мы подождем, пока буря сметет гордецов, а наше настоящее возмездие созреет за морем.       Орлиное Гнездо. Хранитель Востока.       В Высоком чертоге Орлиного Гнезда, где сквозь узкие стрельчатые окна задувал леденящий, пронизывающий горный ветер с Копья Гиганта, мейстер Колемон с глубоким поклоном протянул запечатанный королевским сургучом пергамент леди Лизе Аррен.       Вдовствующая правительница Долины нервно прижимала к груди болезненного, капризничающего семилетнего Роберта, вглядываясь в ровные, суровые строки, написанные рукой человека, которого она знала с самой ранней юности в Риверране:       "Леди Лизе Аррен, регенту Долины, и лорду Роберту Аррену.       Тьма, сгустившаяся над столицей со дня подозрительной гибели твоего мужа и моего названого отца лорда Джона Аррена, наконец рассеяна. Предательство Ланнистеров раскрыто, Серсея и ее бастарды взяты под стражу. Законным королем Вестероса стал Станнис Баратеон.       Ради светлой памяти лорда Джона и чести Долины приказываю открыть Кровавые Врата, направить рыцарей Долины в столицу для поддержания королевского мира и лично прибыть на Великий Совет Хранителей. Корона гарантирует дому Аррен полную защиту, справедливость за смерть Джона и утверждение прав твоего сына.       Эддард Старк, Десница Короля. Станнис Баратеон, Первый этого имени".       Лиза Аррен пробежала глазами письмо, и ее бледное, одутловатое лицо исказилось дикой гримасой параноидального страха и неукротимой ярости. Ее пальцы судорожно, до синяков впились в шелковые плечи дрожащего мальчика.       - Снова Эддард Старк... - с истеричной дрожью в голосе прошипела Лиза, комкая свиток в кулаке.       - Джон погиб в этой проклятой выгребной яме, а теперь Старк и этот бессердечный сухарь Станнис хотят бросить моего нежного, хрупкого мальчика в пасть львам и в пламя новой войны! Они хотят забрать моих верных рыцарей и оставить Орлиное Гнездо беззащитным! Она резко повернулась к испуганному мейстеру Колемону, сверкая безумным взглядом:       - Никаких ответов! Наглухо запереть Кровавые Врата! Ни один рыцарь Долины не сделает ни шагу на Королевский тракт, пусть хоть весь Вестерос сгорит дотла. Мой сын в безопасности здесь, среди неприступных скал, и никто не посмеет явиться в наш дом без моего спроса!       Тяжелые кованые двери покоев в Девичьей башне с глухим, сдавленным лязгом отворились, пропуская внутрь холодный сквозняк коридоров. В просторных, залитых ярким полуденным солнцем покоях стоял стойкий, тяжелый аромат лавандового масла, сушеной мирры и свежего воска. Однако никакая роскошь мирийских шелковых драпировок, резной мебели из валирийского дуба и пушистых шерстяных ковров не могла скрыть очевидной и гнетущей сути происходящего - это была роскошная, но абсолютно неприступная золотая клетка.       Серсея Ланнистер стояла у высокого стрельчатого окна, выходившего на залив, судорожно сжимая тонкими, унизанными перстнями пальцами серебряный кубок с Арборским вином. Ее золотые волосы были аккуратно уложены в сложную прическу, а в изумрудном шелковом платье с золотым шитьем она всё ещё отчаянно пыталась выглядеть царственной королевой-регентшей. Однако мертвенная бледность лица, лихорадочный блеск в глазах и глубокие темные тени под веками с головой выдавали бессонные, полные липкого ужаса ночи.       В дальнем углу комнаты, скорчившись на мягкой резной кушетке, сидел принц Джоффри. Мальчик нервно, до крови покусывал ногти, то и дело вздрагивая от каждого шороха за дверью и злобно, затравленно зыркая исподлобья на застывших у входа северных караульных.       Станнис Баратеон вошел в комнату без стука, не сбавляя тяжелого, чеканного шага. Его костистая, закованная в полированную сталь фигура остановилась точно посреди залы. Жесткий, абсолютно лишенный малейшего намека на жалость или сочувствие взгляд темных глаз Баратеона окинул массивный дубовый стол, заставленный южными фруктами, белым хлебом, свежей выпечкой и сырами.       - Пришел лично насладиться своим мелким триумфом, Станнис? - с ядовитой, надменной усмешкой процедила Серсея, даже не поворачивая к нему головы. Ее пальцы побелели, сжав ножку кубка так, что металл жалобно скрипнул.       - Твой благородный северный дружок запер нас здесь, словно скот перед бойней. Но не обольщайся, Баратеон. Мой отец Тайвин уже ведет армию Запада на столицу. Тридцать тысяч закаленных клинков сотрут вас обоих в мелкую пыль, а твоя упрямая голова сгниет на кольях этих самых ворот, расклеванная воронами!       - Мой дядя Джейме придет и перережет вам глотки! - истерично взвизгнул Джоффри, вскакивая с кушетки и судорожно сжимая кулаки. Его детское, перекошенное злобой лицо налилось багровыми пятнами.       - Я законный король Вестероса! Я прикажу вырвать тебе язык, а твоих северных дикарей скормить собакам на псарне!..       - Замолчи, щенок, - холодно, отрывисто и даже не удостоив его взглядом, отчеканил Станнис.       Звук его низкого, гранитного голоса был подобен сокрушительному удару кузнечного молота по наковальне. В нем не было ярости - лишь бездонная, свинцовая тяжесть закона. Джоффри моментально поперхнулся собственным криком, испуганно захлопнул рот и, мелко дрожа коленями, поспешно отступил за спину матери, вцепившись в край ее платья.       Баратеон медленно перевел свой колючий, тяжелый взор на Серсею. Желваки на его худых скулах мерно ходили от непрестанного скрежета зубов - скрип... хруст... скрип...       - Ты спишь на лебяжьих пуховых перинах, пьешь лучшее арборское золотое и дышишь чистым морским воздухом лишь по одной-единственной причине, Серсея, - ледяным тоном произнес Станнис, скрестив руки в кожаных перчатках на груди.       - Эддард Старк всё еще цепляется за свои наивные северные сказки о милосердии, благородстве и честном суде, пока готовит коней к отъезду на Запад. Будь моя личная воля - ты и твое кровосмесительное отродье уже гнили бы на мокрой прелой соломе в самых глубоких подземельях Черных камер, считая минуты до прихода топора палача.       Серсея судорожно сглотнула застрявший в горле ком, чувствуя, как ледяной холодок ползет по спине, но из последних сил попыталась удержать привычную маску высокомерия:       - Старк слаб и глуп. Как и ты сам.       - Закон - это не слабость, - жестко отрезал Станнис, разворачиваясь на каблуках к выходу. Стальные пластины его доспехов глухо звякнули.       - Но закон неумолим и не знает пощады к предателям. Наслаждайся вином и шелками, пока у тебя есть эта возможность. Когда Нед закончит дела на Западе, королевский суд вынесет свой окончательный приговор. И никакое золото Утеса Кастерли, никакие наемники и никакие мольбы не спасут тебя от правосудия.       Спустившись по узким, скользким винтовым лестницам на четвертый, самый глухой уровень подземелий Красного Замка, Станнис переступил порог Черных камер. Здесь царил непроглядный, давящий мрак, разгоняемый лишь тусклым светом чадящего факела.       В глубине сырой одиночной камеры, прикованный тяжелыми железными кандалами к склизкой каменной стене, сидел Петир Бейлиш. Его некогда изысканный бархатный дублет превратился в грязные, вонючие лохмотья, на бледном, исхудавшем лице темнели багровые кровоподтеки, а аккуратно подстриженная бородка сбилась в грязные колтуны. Услышав тяжелый стук кованых сапог по плитам, Мизинец с огромным трудом приподнял отяжелевшую голову. На его пересохших, потрескавшихся губах появилась кривая, почти жалобная ухмылка:       - Лорд Станнис... Какая несказанная честь для скромного, забытого слуги государства. Пришли лично обсудить непомерные государственные долги короны?       Станнис остановился перед толстой железной решеткой, глядя на скованного заговорщика с абсолютным, брезгливым и леденящим отвращением, словно на раздавленную в грязи ядовитую гадину:       - Твой скользкий язык больше никогда не купит тебе жизнь, Бейлиш. Ты продавал государственные тайны, стравливал дома, воровал из казны миллионы и наивно думал, что навсегда останешься в тени своих золотых мешков и потайных борделей.       - Вы совершаете роковую, непоправимую ошибку, Баратеон, - прохрипел Мизинец, судорожно зазвенев тяжелыми цепями и подавшись вперед к решетке.       - Королевству отчаянно нужны деньги, особенно на пороге неизбежной войны! Без моих личных связей в Железном Банке Браавоса и торговых гильдиях этот замок обанкротится ровно через месяц... Старк совершенно не умеет считать медные гроши и презирает торговлю, а вы смыслите только в осадных орудиях и муштре солдат. Я могу быть невероятно полезен короне! Оставьте мне жизнь, и я наполню ваши сундуки золотом до самых краев!       - Корона больше ни единого дня не будет нуждаться в ворах, лжецах и предателях, возомнивших себя незаменимыми вершителями судеб, - ледяным, убийственным тоном произнес Станнис.       - Твои гроссбухи уже изъяты верными счетоводами, твои тайные бордели и доходные дома опечатаны северной стражей, а все найденное там золото пойдет на закупку хлеба и укрепление флота. Ты умрешь на плахе, Петир. Как самый обычный, мелкий карманник, переступивший черту закона.       Станнис резко развернулся и зашагал прочь по каменной галерее, оставив за спиной бессильные, придушенные проклятия и судорожный лязг кандалов ослепленного сырой тьмой бывшего мастера над монетой.       Высоко над мраком подземелий, на открытой каменной галерее верхнего яруса Красного Замка, Мелисандра неотрывно смотрела на тлеющие угли в высокой бронзовой жаровне. Осенний ветер с залива трепал ее длинные алые шелка, но жрица не чувствовала холода.       Внутри нее бушевала невиданная буря, какой она не знала за все долгие десятилетия своего фанатичного служения в Асшае. Тот темно-зеленый чертог вне времени... Абсолютная, сокрушительная мощь лысого странника... И главное - смирение самого Владыки Света, склонившего голову перед смертным сосудом. Пламя в ее видениях больше не показывало Станниса единственным и непогрешимым спасителем мира. Огонь дрожал, метался и покорно расступался перед непостижимым силуэтом Сэйтама.       "Он - не тьма и не свет, - билась тревожная мысль в ее сознании. - Он - сама ткань реальности, способная погасить любое первородное пламя одним простым движением воли. И если сам Владыка Света признал Его главенство... значит, мой долг - следовать за этой неизбежностью без гордыни, слепоты и глупого человеческого упрямства".       - Пламя нынче дает слишком тревожные советы, миледи? - раздался из тени арки мягкий, вкрадчивый голос, благоухающий пудрой, сушеной лавандой и розовой водой.       Лорд Варис плавно и неслышно выступил вперед, сложив пухлые ладони в широких шелковых рукавах своего лилового одеяния. В его темных, внимательных глазах не было привычной маслянистой любезности - лишь холодная, глубокая и выстраданная неприязнь.       - Верховные септоны в Великой Септе Бейлора уже рвут на себе ризы и бьют в набат, - негромко, но с явным ядом произнес евнух, подойдя к парапету. - Простой люд напуган дикими слухами о красной ведьме, шепчущей на ухо новому королю. Вы абсолютно чужеродны этому древнему городу, леди Мелисандра. Ваша вера пахнет гарью, ночной кровью и человеческим пеплом.       Мелисандра медленно повернула к нему лицо. Крупный рубин на ее золотом колье мерно пульсировал мягким, успокоившимся светом:       - Ты боишься того, чего не в силах сосчитать на счетах, подкупить золотом или выведать через своих сопливых маленьких пташек, паук.       - Я люто ненавижу магию во всех ее проявлениях, - жестко, отбросив все придворные маски и слащавые интонации, отчеканил Варис. В его голосе прорезалась старая, незаживающая травма изувеченного в детстве раба.       - Я слишком хорошо знаю, какую чудовищную цену требуют те, кто играет с кровью, темными ритуалами и шепотом духов. Они оставляют за собой лишь руины, чуму, пепелища и безумие. Лорд Эддард и Сэйтам строят понятные законы для живых людей из плоти, костей и стали. А ваши огненные сказки только раскачивают и без того хрупкую государственную лодку.       - Твоя лодка давно разбилась бы о скалы, евнух, - тихо, спокойно и с глубокой отрешенностью отозвалась жрица, вновь обращая взор к углям жаровни.       - Но грядет сила, перед которой умолкнут и твои шпионы, и мои молитвы. Готовься к новому миру, паук. В нем твои яды, интриги и шепотки больше не имеют никакого веса.       В тихом внутреннем саду Красного Замка Нед Старк наконец застал Сансу. Девочка, оправившись от пережитого потрясения, ареста королевы и бесконечных ночных тревог, неспешно прогуливалась вдоль цветущих миртовых кустов. Рядом с ней величаво и спокойно ступала ее лютоволчица Леди. Увидев отца, Санса впервые за многие дни открыто и светло улыбнулась без страха и напряжения. Нед бережно, по-отечески обнял старшую дочь, убеждаясь, что буря миновала ее стороной и теперь она находится в замке под надежной охраной верных северных гвардейцев.       Тем временем Сэйтам спустился в тренировочный дворик у старой оружейной, где в прохладной тени арочной галереи звенели деревянные мечи.       Увидев приближающегося странника, Арья мгновенно опустила учебный клинок и тыльной стороной ладони смахнула растрепавшиеся темные волосы со лба. Рядом с ней на резной деревянной скамье сидела тихая, хрупкая девочка в простом темно-синем платье с вышитым оленьим гербом. Левая половина ее лица и шеи была покрыта серой, мертвой, окаменевшей коркой - неизгладимыми следами страшной серой хвори, которую ребенок чудом пережил в раннем младенчестве.       - Сэйтам! - звонко, с неподдельной радостью окликнула его Арья и подбежала ближе, увлекая за собой застенчивую спутницу.       - Познакомься, это принцесса Ширен, дочь лорда Станниса! Мы читали старые хроники о Первых Людях и Драконьем Камне!       Сэйтам тепло и открыто улыбнулся обеим девочкам.       Ширен, заметив его спокойный, добрый и абсолютно лишенный страха взгляд, несмело присела в аккуратном придворном реверансе:       - Приветствую вас, милорд Сэйтам... Я много слышала о вас от отца и сира Давоса.       - Здравствуй, Ширен, - ровно, мягко и дружелюбно ответил Сэйтам.       Его внимательный взгляд скользнул по застывшим чешуйкам на ее щеке. Бывший герой, повидавший на своем веку сотни мутаций и инопланетных увечий, мгновенно понял, через какую боль, изоляцию и детское одиночество пришлось пройти этой девочке из-за болезни. Но в его лице не мелькнуло ни капли брезгливости, жалости или фальшивого сочувствия - лишь искреннее, глубокое человеческое уважение.       - Зачем ты пришел в оружейную? - с живым любопытством спросила Арья, крутя деревянную рапиру в пальцах. - Отец снова собрал совет?       - Нет, Арья. "Я зашел попрощаться", -спокойно произнес Сэйтам. - Скоро мы уходим на запад, в Речные Земли. Нужно навести порядок и немного прочистить мозги Тайвину Ланнистеру, пока его солдаты не натворили бед.       Улыбка мгновенно сползла с лица Арьи. Ее плечи поникли, а в серых северных глазах мелькнула острая, детская растерянность и страх:       - Ты... уходишь? На войну?       - Не на войну, а решать накопившиеся проблемы, - Сэйтам слегка наклонил голову. - А ты не бездельничай здесь. Продолжай усердно заниматься со своим браавосским учителем Сирио. Дисциплина, скорость и баланс - это то, что однажды спасет тебе жизнь в трудную минуту.       Арья больше не смогла сдерживать накопившуюся внутри тяжесть. Бросив деревянный меч прямо в траву, она шагнула вперед и изо всех сил обняла Сэйтама, уткнувшись лицом в его тунику. По ее щекам покатились горячие слезы, смывая пыль с лица.       - Сначала Бран... наемник зарезал его прямо в постели... дом остался так далеко... - всхлипывая и сбиваясь, заговорила девочка.       - Вокруг одни предатели, кровь и ложь. Ты и отец - единственные близкие мне люди, кому я верю во всем замке... Не оставляй нас надолго!       Сэйтам на секунду замер от такой искренней вспышки чувств, вспомнив свою дочь Анну, а затем бережно и мягко похлопал девочку по спине, сдерживая свою чудовищную силу до едва ощутимого человеческого тепла.       - Ну-ка, перестань сырость разводить, волчонок, - с доброй усмешкой произнес он.       - Никто вас не бросает. И раз уж ты так стараешься... я лично поговорю с твоим отцом, чтобы он разрешил тебе продолжать тренировки с Сирио каждый божий день без всяких глупых запретов септы.       Арья отстранилась, вытерла слезы рукавом и от переполняющей радости звонко взвизгнула:       - Правда?! Ты лучший, Сэйтам!       Стоящая рядом Ширен не сдержала искренней, светлой улыбки, глядя на то, как непобедимый воин столицы с невероятной легкостью развеял печаль маленькой северянки.       В просторном Тронном зале сгущались вечерние сумерки. Факелы на стенах бросали теплые отблески на темные клинки Железного Трона. Нед Старк стоял у массивного дубового стола, где поверх списков гарнизона лежала развернутая карта Вестероса.       Опершись обеими руками на набалдашник трости, лорд Винтерфелла поднял глаза на подошедшего Сэйтама.       - Кони готовы, - произнес Нед сдержанно, но твердо.       - Наш путь лежит на запад. Сначала мы вместе отправимся в Риверран. Нужно поддержать лорда Хостера, снять осаду с речных переправ и заставить Тайвина понять, что закон короны не пустой звук. Как только земли Трезубца будут в безопасности, я двинусь дальше на Север - в Винтерфелл. Мне нужно лично убедиться, что гарнизон Рва Кейлин перекрыл перешеек, а северные полки готовы защищать рубежи.       - Разумный маршрут, - спокойно кивнул Сэйтам. - Разбить авангард Ланнистеров у Риверрана не займет много времени. Но, прежде чем мы покинем столицу, Нед, тебе нужно запустить еще одну вещь. Она спасет больше жизней в твоих будущих походах и городах, чем сотня опытных мейстеров.       Нед с любопытством приподнял бровь:       - О чем ты говоришь?       - О мыле, Нед. О настоящем, качественном мыле для гигиены, а не о той жирной щелочной грязи, которой ваши кожевники сдирают кожу вместе с грязью. Если ты хочешь, чтобы солдаты не умирали от лагерной лихорадки, раны после битв не гнили, а в городах прекратился мор - армию и народ нужно научить мыться.       Сэйтам пододвинул к Деснице чистый лист пергамента и начал четко, методично раскладывать суть:       - Необходимые компоненты просты, но требуют строгого отбора:       - Оливковое масло - основа всего мыла. Прикажи закупить его у купцов из Дорна или Вольных Городов Эссоса.       - Древесная зола и чистая дождевая вода - для создания крепкого щелока (поташа).       - Древесный уголь - качественный уголь из кузницы замка, который слуги разотрут в тончайшую пудру.       - Дикое алоэ - сочные, мясистые листья доставят из жаркого Дорна или Кварта.       Нед с неподдельным интересом склонился над столом, вчитываясь в пометки. Сэйтам продолжил:       - Процесс варки холодным способом предельно выверен. Ты лорд, грязную работу сделают слуги, но твои люди должны контролировать пропорции:       Он предоставил несколько шагов изготовления мыла.       Нед слушал, и по мере рассказа его суровое лицо озарялось искренним восторгом. Острый ум лорда Старка мгновенно оценил масштаб: раненые перестанут гибнуть от заражения крови, в войсках исчезнет мор, а продажа мыла принесет казне тысячи золотых.       - Клянусь Старыми Богами, Сэйтам... - тихо выдохнул Нед.       - Это гениально и невероятно практично. Ни один мейстер Цитадели не связал чистоту и травы в такую систему. Я немедленно отдам приказ наладить закупку масла и выделить башню под сушку. Этот рецепт изменит Вестерос ничуть не меньше наших законов.       Ночной двор Красного Замка озарялся трепещущим пламенем факелов. Кони северного отряда глухо переступали копытами по влажным булыжникам, а дыхание всадников клубилось белым паром в прохладном воздухе. Эддард Старк, приладив трость к седлу своего боевого жеребца, повернулся и с удивлением окинул взглядом тяжелую повозку, запряженную парой выносливых битюгов.       Из-за борта телеги вышел крепкий юноша в кожаном жилете подмастерья и коротком дорожном плаще.       - Доброй ночи, лорд Старк, милорд Сэйтам, - сдержанно поклонился Джендри, поправляя перевязь с инструментами.       Нед внимательно вгляделся в смоляные кудри юноши, его тяжелую челюсть и ясные синие глаза - кровь Роберта Баратеона читалась в его облике безошибочно. Десница перевел вопросительный взгляд на Сэйтама:       - Зачем ты прихватил его с собой из кузницы Мотта?       Сэйтам выразительно кивнул на покоящийся в соломе гигантский полутораметровый брусок стали, укутанный плотной просмоленной тканью:       - Кто-то должен вовремя править металл, следить за креплением ободьев и ковать подковы прямо в поле. Парень с головой дружит со сталью, а в столице ему сейчас оставаться ни к чему - лишние взгляды у ворот ему ни к чему.       На широкие ступени замка вышли провожающие. Станнис Баратеон стоял с заложенными за спину руками, его гранитный профиль был предельно собран: законный король провожал свою главную силу на усмирение запада. Чуть поодаль, пряча ладони в широких шелковых рукавах, застыл Варис, чей взгляд скользил по каравану с затаенной тревогой. Рядом с ним стояла Санса, тихо придерживая за холку спокойно сидящую Леди.       Из ночной тени галереи неслышно скользнула Злюка. Ее длинные рыжие волосы были заплетены в тугие дорожные косы, а за плечами висел легкий лук.       - Разъезды проверили тракт на милю вперед, - тихо доложила Гила, обращаясь к Неду.       - Ворота открыты, засад нет. Всё готово к выступлению.       Нед коротко кивнул и, оглядев собравшихся, повернулся к старшей дочери:       - Санса, а где Арья? Она не вышла проводить нас?       - Я не видела ее с самого заката, отец, - покачала головой Санса.       - Учитель Сирио Форель закончил ее дневной урок танца вод, и после этого она ушла к себе.       Нед тяжело вздохнул, решив, что своенравная младшая дочь просто слишком сильно расстроилась из-за внезапного отъезда и заперлась в комнате от обиды. Попрощавшись с королем и дочерью, лорд Старк поднялся в седло, и небольшой отряд двинулся сквозь распахнутые Королевские ворота в темноту тракта.       Спустя два часа пути столица осталась далеко позади, превратившись в россыпь далеких огней на горизонте. Отряд остановился на короткий привал у старого каменного моста через ручей, чтобы напоить лошадей.       Сэйтам подошел к заднему борту повозки с припасами. Все эти два часа он прекрасно слышал ровное, затаившееся дыхание под слоями мешков с овсом и тюков шерсти, но не проронил ни слова, давая беглянке возможность уехать подальше от замка.       Он легко постучал костяшками пальцев по деревянному краю:       - Вылезай, путешественница. Воздухом подышать пора.       Нед, подошедший к телеге, замер от изумления. Брезент зашевелился, и из-под груды шерстяных одеял, вся в сенной трухе, но с крепко зажатой в руке "Иглой", выбралась Арья.       - Арья?! - голос Неда дрогнул от смеси строгости и потрясения.       - Как ты здесь оказалась? Ты понимаешь, что мы едем навстречу войне?!       Девочка спрыгнула на землю и, не выдержав напряжения, бросилась к отцу. Она намертво вцепилась руками в его дорожный плащ, уткнувшись лицом ему в грудь. Ее плечи судорожно затряслись от подступивших слез.       - Папа... пожалуйста, не отправляй меня назад! - сбиваясь и всхлипывая, заговорила Арья.       - Я знала, что ты запретишь мне ехать... Но я больше не могу оставаться в том замке! С тех пор как наемник зарезал Брана прямо в его постели... в Винтерфелле всё сломалось. Я каждую ночь вижу его мертвое лицо. Я хочу домой, папа... Я хочу увидеть маму и обнять ее. Пожалуйста!       Суровое лицо Неда Старка смягчилось. Вся злость мгновенно улетучилась, уступив место безграничной родительской боли. Образ погибшего сына ранил его сердце не меньше.       Нед опустился на одно колено прямо в дорожную пыль, крепко прижал плачущую девочку к себе и бережно погладил ее по спутанным темным волосам:       - Тише, волчонок... Тише. Всё хорошо.       Лорд Старк поднял взгляд на стоящего рядом Сэйтама, который лишь спокойно и понимающе кивнул. Нед смирился с неизбежным, в его голосе зазвучала мягкая, теплая решимость:       - Ты поедешь с нами, Арья. Сначала мы наведем порядок в Риверране, а затем вместе вернемся домой, на Север. К маме.