Часть 6

      Артем повел себя с Матвеем крайне бесцеремонно. Вручив ему пакет с пустыми бутылками из-под алкоголя, он выставил парня за дверь. Им с Алисой было о чем поговорить и он не собирался делать этого при свидетелях, даже при Селиванове, которому все еще доверял. Алиса провела отца в гостиную, где стояли большой угловой диван, пара глубоких кресел и кофейный столик. На одной из стен разместили телевизор, под которым тянулась длинная тумба. Над диваном висела деревянная карта мира. На полу поверх ламината, расстелили ковер.       — Ну что ж, давай поговорим, как два взрослых человека с психологическим образованием, — Артем смог немного успокоится, а Алиса переодеться в сухую одежду, хотя ее волосы все еще оставались влажными. Теперь на ней была розовая футболка с ромашками и серые домашние штаны. Ноги остались босыми. Она часто так ходила по дому, игнорируя тапочки или носки. Артем занял кресло, а дочь устроилась на диване, — кстати, почему именно психология? — решил поинтересоваться он.       — Будем считать, что это стечение обстоятельств, — девушка дернула плечами, — я в самом деле особо не задумывалась об этом, — пояснила она, стараясь чувствовать себя хоть немного расслабление. Перед ней был ее отец и Алиса понимала, что он не способен причинить ей настоящий вред.       Да, порой его терапевтические методы казались не безопасными и сомнительными, но он всегда четко ставил грань между тем, что может быть применимо в рамках сессии, а что может покалечить или даже убить пациента. Формально, отец ошибся только раз, и то, если считать, что обвинение было не ложным, а в этом Алиса начала сомневаться. Особых подробностей она не знала, а слова Матвея вызывали сомнение, как и все в этой жизни. Алиса была из тех, кто не верит на слово и ищет более существенные доказательства.       — Ладно, — принимает ее ответ Артем, развалившись в кресле и подложив руки под голову, — знаешь, я даже рад, что ты пошла по моим стопам, ну и по стопам моего отца, — последние слова он произнес со стойким пренебрежением, которое переполняли отвращение и гнев. Он все еще хотел прийти к этому человеку и сломать ему пару-тройку костей, но всегда находил способ остановить себя, пусть и не самый правильный, — и на каком подходе ты специализируешься? — уточнил отец.       — Пока что — ни на каком, — ответила Алиса, шумно выдохнув, — мама умерла через пару недель после того, как я получила свой диплом, так что у меня не было ни сил, ни желания, чтобы продолжать более узконаправленное обучение.       Она резко замолкает, ощущая, как комок боли и горечи начинает разрастаться где-то внутри нее. Появилось непреодолимое желание заорать во все горло, но Алиса считала это непозволительной роскошью, пока рядом с ней находился отец. Артем наклонил голову вбок, внимательно изучая то, как меняется мимика дочери, отслеживая малейшие движения мимических мышц.       — Если ты хочешь орать или плакать, то пожалуйста, не стесняйся делать этого, — спокойно говорит Артем, отведя взгляд на потолок. Алиса, напряженная длительным зрительным контактом, наконец, получает возможность выдохнуть. Она отрицательно мотает головой, — а что так? — Стрелецкий не сдерживает едва уловимую усмешку в голосе, — есть какие-то защитные механизмы, которые не позволяют? Или ты просто слишком гордая?       — Просто не считаю нужным делать это, — холодно ответила дочь и по ее интонации Артем довольно быстро понял, что она снова пытается закрыться от него. Он хмурится, но Алиса не предает этому никакого значения.       — На психфаке Гарварда не учат тому, что нельзя долгое время копить в себе эмоции? — с издевкой уточнил Стрелецкий. Он медленно переходил в наступление, которое Алиса не замечала, ну или стоически игнорировала, — хотя, я думаю, что ты знаешь, какие последствия бывают в таких случаях.       — Разумеется, знаю, — парировала Алиса, — тревожность, депрессия, ухудшение физического здоровья…       Она перечисляла все это, как по учебнику и от этого Артему становилось откровенно смешно. Он не отрицал того, что в Гарварде его дочь могла получить отличную теоретическую базу, все же это учебное заведение считалось одним из лучших в мире, но вот, как практик, Алиса определенно ему проигрывала. На его стороне был опыт работы, часы сессий с различными пациентами, у которых порой были слишком своеобразные кейсы, но Стрелецкий блестяще справлялся с ними всеми.       — Но ты предпочитаешь все держать в себе, — он вернулся к началу их разговора и девушка недовольно фыркнула. Артем рассмеялся и снисходительно посмотрел на нее, — дай угадаю, плачу только слабаки?       — Я в курсе того, что плач не показатель слабости, — строго процедила она сквозь зубы, — будем считать, что это индивидуальная особенность.       — Ладно, — пока что Артем решает оставить этот вопрос открытым и перейти к другим, не менее важным, темам их дальнейшего разговора, — расскажешь, что стало с мамой? — осторожно спрашивает отец.       Тема утрата всегда была и будет одной из самых травматичных для людей, которые обращаются за помощью к психологам. Пережить смерть близкого тебе человека и не сойти с ума — крайне сложно. Артем видел мало людей, которые даже при прохождении психотерапии смогли полностью вернуться в свое изначальное ресурсное состояние. Так или иначе, потеря оставляла на их психике неизгладимые шрамы, которые могли лишь зарубцеваться со временем, но не исчезнуть насовсем. Он мог помочь принять потерю, осознать ее, но не справиться с ней в полной мере, ведь не мог отменить самой утраты, не мог вернуть человека к жизни.       Он никогда всерьез не задумывался о том, что ему придется помогать кому-то из своих близких справляться с утратой, но теперь перед ним сидела его дочь, которой было очень плохо. Артем видел то состояние, которое Алиса тщательно пыталась скрыть за своим сарказмом и попытками уйти от ответов, за своими уходами от зрительного контакта и многим другим невербальным сигналам.       — У нее был инфаркт, — коротко сказала Алиса, после чего добавила немного деталей, — вечером, после работы, ей стало плохо и я отвезла ее в клинику, но врачи не смогли ей помочь, так как повреждения сердца были слишком обширными.       — Мне искренне жаль, что тебе пришлось столкнуться с утратой, — прошептал Артем, подавшись корпусом вперед, — но чем больше ты замыкаешься в себе, чем больше игнорируешь свои собственные чувства, считая, что они не так важны, чем чувства окружающих тебя людей, тем сложнее тебе будет справиться с утратой. Да, процесс принятия — не самый простой и быстрый, но это процесс и он требует определенных усилий.       — Я знаю, как происходит принятие, — сухо отметила она, — ну там пять стадий и все такое…       Его начинала раздражать эта защитная реакция Алисы, но он не подал виду. Каждый имеет право переживать свои чувства так, как умеет и может. У всех разный уровень развития эмоционального интеллекта, но ему было важно, чтобы девушка ко всему относилась серьезно и ответственно.       — Ну да, модель Кюблер-Росс, — поправил Артем, — часто используется в психологии, чтобы описать то состояние, в котором находится человек, переживающий что-то неизбежное. И на какую стадию ты бы поместила себя? — уточнил он, снова внимательно посмотрев на Алису.       — Хм, — она нервно смеется, вытянув губы в тугую, напряженную, линию, — ты еще предложи нарисовать кружочки, ну или что там надо, — снова защита. Снова пренебрежение. Артем был готов сорваться в любой момент и начать что-то более близкое к его основному подходу, но пока что у него было слишком мало вводных данных.       — Так на какой ты стадии, Алиса? — спокойно повторил он свой вопрос, стирая ее попытки защититься.       — Среднее между отрицанием и гневом, — предположила она, — не могу остановиться на какой-то конкретной стадии.       — И не нужно, — заверил ее Артем, встав с места и пройдясь по квартире. Он оценил стиль и почти сразу понял, что к выбору этого места приложил руку его друг Денис, ему всегда нравились подобные локации, выдержанные в минималистичном современном стиле, — ты же не на тесте по алгебре, чтобы давать точный ответ, — добавил Артем, остановившись около дочери.       — Может нам стоит поговорить о тебе? — внезапно меняет тему разговора Алиса, пристально посмотрев на отца, — о том, почему ты оказался в таком ужасном состоянии и живешь в клоповнике? — строгий тон резал слух и оставлял после себя неприятное ощущение.       Артем замирает и несколько секунд смотрит на Алису не моргая. Ему было важно понять, что она знает, что ей успели рассказать Матвей и Денис, возможно, его отец и Катя, если дочь виделась с ними. Стрелецкий потер переносицу, подбирая слова правильно, чтобы информация не обрушилась на Алису нескончаемой лавиной, которая только усугубит ее и без того шаткое положение.       — Наши с отцом отношения вышли на новый уровень ненависти, — буркнул Артем, стараясь говорить с Алисой, как со взрослым человеком, а не как с ребенком, которого стараются оградить от очередных семейных проблем, — мы сильно поссорились на семейном ужине и я сорвался, — он сел на другую часть дивана так, чтобы они были напротив друг друга.       — Понятно, дедушка, как всегда в своем репертуаре, — Алиса закатила глаза и цокнула, — но мне кажется, тебе пора просто перестать обращать внимание на его провокации. Как специалист по провокациям, ты слишком сильно ведешься на них сам.       Он с удивлением уставился на дочь, так как определенно не ожидал от нее таких умозаключений. Да, Александр всегда умел надавить на нужные болевые точки сына, чтобы показать тому, какое он ничтожество и беда Артема была именно в том, что за годы работы психологом и прохождения личной психотерапии, он так и не научился просто игнорировать отца.       — Возможно, ты права, — не исключает мужчина, — но в этот раз все было совершенно по другому…       Артем не знал, как рассказать Алисе про Кирилла, ведь он фактически променял родную дочь на какого-то ребенка, который, пусть и был ему сводным младшим братом, но все же не являлся даже его подопечным. Стрелецкий настолько сильно увлекся заботой о Кирюше и созданием для него благополучно й среды, что просто забыл о существовании дочери, которая все это время нуждалась в участии и поддержке отца. Она точно ничего не знала про мальчика и Артем понял это по тому, как именно она выстраивала вопросы. Алиса не спрашивала о Кирилле, если бы знала, то спросила, и Артем в этом не сомневался, так как этот мальчик имеет серьезный вес во всем, что происходило с психологом после выхода из тюрьмы.       — Ты же знаешь, что ты можешь быть со мной предельно честным? — она внимательно посмотрела на отца, пытаясь добиться от него открытости.       — Нифига себе, как мы умеем говорить, — ну вот, теперь защитные реакции пошли и с его стороны. Медленно, но верно, их разговор снова шел в тупик и это совершенно не нравилось Алисе. Ее отцу, судя по всему, тоже.       — Пап, — она строго призывала его к нормальному диалогу. Одним своим взглядом Алиса требовала прекратить все эти передразнивания и ужимки, — мы оба заинтересованы в продуктивности данного разговора, — напоминает девушка, — так что стало причиной вашего конфликта на этот раз? Вероятно, что-то очень серьезное, что ты скатился в такое состояние, — мысленно, она хотела, чтобы причина конфликта отца и дедушки была в ней, ведь тогда у нее была надежда на то, что она все еще значима для папы.       — Это очень долгая история, — предупреждает Артем, медленно произнося слова. Алиса все равно бы обо всем узнала, так что будет даже лучше, если обо всем ей расскажет именно он, а не отец, Катя или Даша. Ведь у каждого из них своя правда, — когда я попал на зону, то Даша почти сразу развелась со мной и знаешь, я ее понимаю. Ну могу понять, — Стрелецкий развалился на диване, закинув ноги на журнальный столик. И хотя Алисе не нравилась эта манера отца, она много раз видела, как он делает подобное, так что просто промолчала и позволила ему продолжить, — я отсидел четыре года из тех восьми, что мне дали. Смог добиться УДО за примерное поведение и некоторую помощь сотрудникам колонии.       В целом, тюрьма не искалечила его психику и не сделала моральным уродом больше, чем он был до нее. Артему, в какой-то степени, повезло. Он не сидел с отморозками или конкретными психопатами. Люди попадались разные, но чаще всего, адекватные. Да и с администрацией колонии у него сложились ровные отношения. Он не создавал проблем им, а они не трогали его. Некоторые даже просили консультации, как у психолога, несмотря на то, по какой статье он попал за решетку. Так что проблем, связанных с зоной у Артема только не было, разве что справка о судимости, которая влияла на продление лицензии, но с этим он смог разобраться и отстоять свое право на ведение сеансов в частном порядке и применении в работе с клиентами провокативного метода.       — Что было после освобождения? — задает наводящий вопрос Алиса и только сейчас Артем видит хоть какие-то нотки профессионализма в ее взгляде. Немного отстраненном, но тем не менее, заинтересованном.       — Ну я хотел наладить отношения с Дашей, — честно признался он, — пытался доказать, что стал другим человеком. Но она уже была в отношениях с другим мужчиной и у нее был ребенок, — Артем плавно подводил ее к истории с Кириллом. Он решил начать с чего-то основного, базового, чтобы потом постепенно наслаивать информацию на имеющуюся основу, добавляя все больше и больше деталей, которые помогут Алисе узнать картиру в полном объеме.       — Такое бывает, — процедила Алиса, — ну нашла она себе нового мужика, и что? Она же не должна все время быть одна.       — Да дело не в этом, — отмахнулся Артем, мысленно усмехнувшись ее попыткам обнадежить его, — а в том, что по всем срокам, ее ребенок должен быть моим…       — Но он не был твоим, — сделала заключение девушка, понимая к чему ведет отец. Стрелецкий коротко кивает.       — Именно, — с горечью сказал Артем, — Кирилл не был моим сыном. Пойми, Алиса, я не хочу чтобы ты решила, что я пытаюсь оправдаться, я просто хочу, чтобы ты обо всем узнала от меня, а не от других людей.       В воспоминаниях снова вспыхнули слова отца о том, что он просто заигрался и ему никогда не стать отцом по-настоящему. Это был двойной удар для Артема, ведь он прекрасно понимал, что даже для Алисы был весьма посредственным отцом, который не мог быть рядом с ней на постоянной основе. Порой он ругал себя за то, что не принял предложение Ольги и не поехал с ней и Алисой в США. Тогда бы все могло быть иначе. Да, они не стали бы супругами, но так дочь была бы рядом и он не совершил огромное количество ошибок, которые привели его к фатальным последствиям.       — Ну, чтобы они не сказали — это будет их правда, но это не значит, что я обязана ее принимать за чистую монету, — спокойно сказала Алиса, — к тому же, кто из нас не делает ошибок. Итак, мы остановились на том, что Кирилл не твой сын, но тогда чей он? — уточнила девушка, продолжая выстраивать картину происходящего.       — Даши и моего отца…       — Что?! — Алиса едва не упала с дивана, но в последний момент смогла ухватиться за подлокотник. Увидев это, Артем протянул ей руку, помогая сесть, — это пранк что ли? — возмутилась она.       — К сожалению — нет.       Он сам бы был рад, если бы все это было чьим-то дурацким розыгрышем, но это была правда, которую придется принять, хочет он этого или нет. Артем все еще испытывал сильное чувство вины перед дочерью, ведь пропустил многие, очень важные моменты в ее жизни. Его не было рядом, когда Алиса потеряла маму и как никогда нуждалась в его поддержке и заботе.       — Мой дед трахнул твою жену? — не в состоянии сдерживать шок, уточнила девушка. Она посмотрела на отца с надеждой на то, что это все какая-то провокация или шутка, но он был слишком серьезным.       — Будем считать, что так, — соглашается Артем, — не знаю насколько Даша была на все это согласна, но ребенка она решила оставить. И самое лицемерное то, что она считала, что Кирилл мой сын и пыталась навязать мне чувство вины за то, что с ней случилось. По факту — она просто напилась с моим отцом, пока я был на зоне. Вместо того, чтобы сплотиться и помогать друг другу, мы стали отдаляться и окончательно разошлись.       В какой-то момент он понял, что стал слишком откровенным со своей дочерью. Это определенно было плюсом в ее сторону. Из нее в самом деле мог выйти неплохой психолог, ведь вопросы она задавала правильные и оставляла нужные ниточки для разговора. Алиса спокойно смотрела на него, без тени осуждения или ненависти. Артему даже представить было сложно, что на самом деле чувствует его дочь.       — Это все звучит, как какой-то кошмар, — она запустила пальцы в волосы, сменив спокойствие на тревогу. Артем осторожно опустил руку на спину Алисы, пытаясь ее поддержать. Да, она была психологом, но в его глазах она всегда была и будет ребенком, на которого он свалил кучу взрослых проблем, к которым ее психика была просто не готова.       — Алиса, малыш, я очень ценю все то, что ты сейчас делаешь для меня, правда, — начал Артем, поглаживая ее по спине, — но дети не должны спасать своих родителей. Это мы должны быть вашей опорой и гарантом стабильности. Ты дала мне очень мощный толчок и я благодарен тебе за это, но дальше… давай, я буду пытаться все исправить сам…       — Хорошо, — соглашается девушка, посмотрев на отца, — но обещай, что останешься жить тут, — просит она, — тут достаточно места и мне так будет спокойнее.       — Ладно, — Артем устало улыбнулся и поцеловал ее в макушку, как в детстве, когда она обнимала его за ноги и тянула танцевать с ней, — а пока что… тебе нужно что-то поесть. У тебя есть какие-то продукты? — Алиса кивает, — отлично, я пойду и приготовлю тебе поесть. Ты итак напилась на пустой желудок. Ты хоть закусывала?       — Ну…       — Алиса! — с осуждением сказал Артем и она ответила виноватой улыбкой.