Часть 8

      Когда Артем вернулся в квартиру Алисы, то девушка работала за ноутбуком в гостиной. Она выглядела сосредоточенной, а вокруг лежали какие-то бумаги, так что отец не стал отвлекать ее и просто прошел в спальню, как они и обговаривали перед его отъездом. Алиса уступила эту комнату отцу, а сама разместилась в гостиной на диване.       — Скоро будем ужинать, — сказала девушка, отложив ноутбук. Артем заканчивал раскладывать немногочисленные вещи на одной из полок. Он отметил, что дочь практически не разбирала свои чемоданы и часть вещей все еще была упакована.       — Если хочешь, то я могу сам что-нибудь приготовить, — предлагает Артем, посмотрев на вставшую в дверном проеме девушку. Ему итак было неудобно из-за того, что он живет у нее дома, так еще и Алиса взяла быт на себя.       — Не нужно, — она натянуто улыбнулась, но в этой улыбке было что-то настораживающее, — я достала тесто для пиццы, — готовить Алиса умела еще со средней школы, так как мама много работала и девушке приходилось заботиться о себе, а на фаст-фуде и доставке далеко не уедешь, так что пришлось освоить некоторые простые блюда.       — Звучит здорово, — кивает Артем, — могу порезать овощи там, ну или что кладут в пиццу, — ему не только хотелось помочь ей, но и просто пообщаться. Все еще оставалось слишком много вопросов, которые им предстояло обсудить в ближайшее время, но Алиса словно избегала этого.       — Просто располагайся, — просит она, — в ванной уже есть полотенца, если надо, — Алиса уходит к дивану, чтобы собрать документы и убрать их в шкафчик.       — Если хочешь, то я могу остаться в гостиной сам, — предлагает отец, — будешь спать на кровати, да и шкаф рядом, — все ее вещи хранились в спальне, так как в гостиной просто не было места для этого.       Алиса покачала головой, показывая, что все нормально. Оставив ноутбук на столике, она направилась на кухню, чтобы заняться приготовлением пиццы. Да, ее решение предложить отцу пожить здесь было поспешным и не совсем обдуманным, но Алиса убеждала себя в том, что так будет лучше. Он будет под присмотром и не выкинет очередную хрень, которая создаст новые проблемы. Хотя такое соседство сильно ограничивало ее в выражении собственных эмоций, так как рыдать в присутствии отца она не могла.       Артем не мог не думать о том, что происходит с его ребенком. Она слишком сильно прятала свои настоящие эмоции и это могло закончится весьма плачевно. Ей была нужна встряска, которая поможет выплеснуть накопившееся. Другого варианта не было и Артем это прекрасно знал.       — Алис, давай поговорим, — просит Артем без нажима. Алиса уже заканчивала с начинкой, когда отец пришел на кухню. Он успел принять душ, побриться и немного обрезать волосы. Внешний вид стал опрятным и привычным для дочери, так как раньше отец никогда не был обросшим до такой степени.       — О чем? — не отрываясь от нарезки колбасы интересуется она.       — О том, что ты сейчас чувствуешь, — спокойно пояснил он, перехватив из ее руки нож. Алиса недовольно посмотрела на отца, так как терпеть не могла, когда ей кто-то мешал, особенно в процессе готовки, — так надо, — качнул головой Артем, придвинув к себе разделочную доску.       Обняв себя руками, она села на соседний стул и шумно выдохнула. Отец нарезал остатки колбасы и закончив, понес их на противень, где Алиса уже раскатала тесто и полила его соусом. Обернувшись, Артем посмотрел на дочь, которая смотрела перед собой. У нее не было желания и сил говорить с ним, она боялась, что ее защитные механизмы сорвутся с петель после пары минут разговора.       У нее был сильный срыв в день, когда сообщили о смерти мамы. Она даже думала о том, что хочет покончить с собой, но не смогла. Долго сидела на полу в ванной и смотрела на зажатую в пальцах бритву. Она царапала кожу на подушечках пальцев и по ним стекали струйки крови. Тогда плотину прорвало и Алиса рыдала, царапая лицо ногтями. Утром ей пришлось использовать тональный крем, чтобы избежать ненужных вопросов со стороны маминых друзей и коллег, которые помогали ей с организацией похорон. Сейчас она была близка к тому, чтобы снова впасть в это состояние. Сил сдерживать неукротимый поток эмоций почти не осталось.       — Алиса, — привлек ее внимание отец, коснувшись плеча. Она вздрогнула всем телом, — тшш, — прошептал Артем, опустившись на корточки около стула, — все в порядке, Алис.       Она задрожала мелкой дрожью и поджала губы. Над ней словно нависла огромная грозовая туча — невидимая, но весьма ощутимая. Внутри накапливается буря — тихая, но неумолимая. Взгляд становится острым и напряженным, словно в глазах загорается искра предчувствия грядущей бури. Дыхание стало частым, прерывистым. Уголки глаз увлажнились, но она сделала глубокий вдох, пытаясь остановить истерику. Дотронувшись ее запястья, Артем определил учащенное сердцебиение.       — Я… я не могу, — с трудом проговорила она, стуча зубами.       — Можешь, — Артем сжал ее руку, — давай, просто заплачь. Тебе нужно это сделать, маленький, — он погладил ее запястье.       Алиса еще несколько минут находилась в молчаливой борьбе с самой собой. Наконец, эмоции прорвались и слезы хлынули с такой силой, словно ливень, выплескивающийся на землю из огромной тучи, которая долго все копила внутри себя. Она захлебывалась в рыданиях, сжав пальцы в кулаки с такой силой, что те побелели. Встав на ноги, отец потянул ее на себя и опустил в свои объятия, позволяя уткнуться лицом в белоснежную футболку, которую он только что надел.       Она снова думала о маме, о том, как они жили в Америке, как она злилась на отца, который резко прекратил общение. Алиса не могла остановиться, у нее больше не было сил контролировать себя и свои чувства. Артем лишь крепко прижимал дочь к себе, не торопя ее и не сбивая. Он понимал, что ей нужно время, чтобы пережить это состояние и самостоятельно выйти из него.       — Все в порядке, ты в безопасности, — когда она успокаивается, то Артем снова усаживает ее на стул и приносит стакан воды, — давай, нужно сделать пару глотков, — он подносит стакан к ее губам и она едва не закашлялась от первого же глотка, — не торопись, — едва заметно улыбнувшись, просит отец.       Почти каждый его клиент проходил через подобное состояние и Артем всегда сохранял ледяное спокойствие, чтобы контролировать ситуацию. Но сейчас, когда его дочь дрожала от истерики и рыдала, ему становилось не по себе. Он никогда не видел ее такой потерянной и нуждающейся в помощи, как сейчас.       — Ты не должен был этого видеть, — прошептала она, ощущая свою беспомощность и слабость. Артем снисходительно усмехнулся и потрепал ее волосы.       — Ничего страшного не произошло, — заверил ее Артем, — тебе нужно было пережить это.       — Я знаю, — ответила она все также тихо, — просто так стыдно.       — В выражении эмоций нет ничего стыдного, — успокаивающе парировал отец, пытаясь понять, в какой момент жизни она стала такой закрытой.       В детстве у Алисы никогда не было проблем с эмоциями. Никто не ругал ее за плач или громкий смех. Ольга часто спрашивала у Артема нормальны ли определенные изменения в поведении дочери, когда не знала, что ей делать. Конечно, Артем упустил почти десять лет ее жизни, за что нескончаемо винил себя. Вероятно, что именно в этот промежуток времени она так изменилась и теперь ему стоило найти эту самую точку отсчета.       — Давай ты сейчас пойдешь отдыхать, а я закончу готовить и принесу тебе поесть, — предлагает Артем, когда Алиса немного выдохнула. Она коротко кивает и отец помогает ей дойти до дивана, после чего приносит ей плед, — полежи, а еще лучше — поспи. Тебе нужно восстановиться.       — Хорошо, — поработала она, шмыгая носом. От слез появился насморк, но сил на то, чтобы дойти до раковины и высморкаться у нее просто не было.       Она прикрыла глаза и почти сразу погрузилась в глубокий сон. На удивление, ей ничего не снилось и Алиса даже смогла немного отдохнуть, так как в последнее время просыпалась каждую ночь, иногда, чаще чем один раз за ночь.