Вернутся к фанфику
Глава 3. Эльза
1 апреля 2026, 23:30 Поиск информации. Первоначальный сбор. Обработка. Систематизация и хранение. И так по кругу. Каждая фотография, ровно перечёркнутая фломастером. Мы столько лет этим занимаемся, но ощущение, что это не закончится никогда.
Откидываюсь на спинку кресла, нервно постукивая пальцами по столу. Голова начинает болеть от мерцания мониторов, на которых то и дело проигрывается информация.
Долго смотрю на фотографии, закреплённые на доске позади компьютера. Может быть когда-нибудь я смогу выкинуть это все в мусорное ведро, поджечь, чтобы не было соблазна достать, и забуду, как страшный сон.
Но вряд ли это будет в ближайшем будущем.
Нельзя забыть то, что связано меня и Валери. Жестокая правда, которая столько лет держалась в строжайшей тайне, теперь не даёт спокойно спать, заставляя нас искать ответы снова и снова.
Невозможно забыть слова дорогих людей даже спустя десятки лет.
«Мы сделали много ошибок, и может быть, когда вырастешь, ты поймёшь, что мы не хотели зла».
Прокручивая эти слова в голове снова и снова, анализирую каждую фразу, вспоминая в самых точных подробностях интонацию, настроение. Стараюсь вспомнить даже посторонние шумы. Тысячи раз чищу аудиодорожку, стараясь выделить только окружающие звуки.
В конце концов голова начинает болеть от постоянных попыток вспомнить. За пару лет мне удалось выделить только звук шагов, которые, скорее всего, могли принадлежать кому-то третьему. Кому-то, кого я вряд ли найду. Ситуация безнадёжна на сто баллов по пятибалльной шкале.
Свет монитора слабо освещает комнату. Все, что удалось найти на конец сентября 1998 года, я тщательно хранила на ноутбуке и ещё несколько десятков копий на разных видах носителей. Нельзя было это потерять. Наша с Вэл работа могла обоих нас посадить за решётку до конца дней. На сегодняшний день все люди из списка были вполне себе законными, и только единицам из них можно было предъявить серьёзные обвинения. Но мы не этим занимаемся. В смысле… никаких предъявлений, все без суда и следствия.
Когда Валери рассказала о себе, я поняла, что мы можем помочь друг другу. Общая беда объединяет, ведь так? Но реальность оказалась куда хуже, чем я представляла себе, обнаружив однажды студентку одного со мной университета на месте убийства профессора.
Он не хотел сотрудничать с Амбреллой. Или хотел, но недостаточно сильно. Или, наоборот, слишком сильно, и его старания не оценили. Вообще никакой адекватной версии на ум не приходило. Единственное, что мы точно знали - это была именно Амбрелла, ведь пробирка с экспериментальным вирусом пропала, а значит сейчас по Земле ходит кто-то, кто может уничтожить население половины планеты. Ну, или одного конкретного городка.
Я и Вэл начали разработку по крупицам. С самого начала, с Раккун-сити. Понемногу мы искали в закрытых и защищённых базах данные, чтобы понять с чего нам стоит начать. Прям как в настоящем детективе, у нас появилась доска с магнитами, которая то и дело пополнялась фотографиями и подписями. Пришлось здорово попотеть, чтобы взломать некоторые особо защищённые архивы.
Так, начиная от Раккун-сити мы смогли проложить цепочку событий до настоящего времени. Это не город, а какой-то гребаный заколдованный замок. Куда ни плюнь, все хоть как-то замешаны. Вот, например, отряд S.T.A.R.S, относящийся к полицейскому департаменту Раккун-сити, который был создан изначально для борьбы с преступностью и терроризмом, по удивительной случайности оказался по уши замешанным в дела Амбреллы. Официально в документах он значился как расформированный, если, конечно смерть почти всего отряда можно считать расформированием.
Как оказалось, что Альберт Вескер был для них предателем? Из всего отряда выжило трое на сегодняшний день, и что-то мне подсказывает, что их жизни сложились не очень комфортно.
Когда Валери сказала мне, с кем на данный момент общается, я не стала уточнять. Найти информацию о Леоне было не сложно - о нем в данном случае только собаки на улицах не знали. Меня мало интересовало его прошлое, не связанное с Амбреллой, но конкретно в этот момент было забавно узнать, что он попал в город спустя пару дней заражения. И должен был работать в полиции. Относился бы он к отряду Вескера или был бы обычным патрулирующим улицы?
По крайней мере, он как панацея от всего - если где-то есть намёк на заражение, зовут Леона. Да, про богатое прошлое и особенно будущее я умолчала в разговоре с Вэл, потому что мистер Я-Круче-Варёного-Яйца мог услышать, но спустя пару минут после окончания разговора не удержалась и отправила подруге всю информацию, какую только смогла найти. Она должна знать с кем имеет дело, даже если она не планировала с ним спать.
Но я-то знаю, что планировала.
Вопросов меньше не стало. С каждым новым открытием мы все больше заходили в тупик. Для Вэл было важно понять, почему именно ей не повезло оказаться практически в центре событий. А мне… у меня все ещё в голове проигрывались слова.
«Мы очень тебя любим…»
Захлопываю крышку ноутбука. Валери всегда говорит, что эта рухлядь пережила не только распад советского союза, но и застала рождение Эйнштейна. Тяжело вздыхаю, осматривая своё скромное жилище. За потраченными часами за этим столом теряюсь во времени. День сейчас или ночь, уже не имело такого значения. Под глазами залегли тяжёлые тени. Мне бы сделать перерыв, но мысли не перестают крутиться в голове, обрабатывая новый поток информации.
На первоначальное противодействие угрозе заражения был послан отряд U.B.C.S. Они считались частной военной организацией, работали на Амбреллу, а их штат состоял из наёмников и бывших преступников. Забавно, ведь их целью в Раккун-сити была помощь в эвакуации гражданского населения из зоны заражения. По правде говоря, они должны были эвакуировать учёных Амбреллы, но даже с этим они не смогли справиться. Весь отряд считается погибшим. Я долго смотрю на фотографию последнего, кого видали в Раккун-сити, не решаясь ее перечеркнуть. По итогу на ней остается красная точка от фломастера.
Завязываю волосы в высокий хвост. Нужно встретиться с Вэл и все обсудить, но я понимаю, что ещё достаточно рано.
Боже, как закрываются глаза… До смерти хочется спать. Массирую виски, пытаясь унять головную боль от недосыпа. Мне нужно сделать приглашения на вечеринку, но, когда я сажусь за их создание, назревает другая проблема - у нас нет даже примерного представления, кто должен быть из присутствующих. В том плане, что, возможно, туда не пускают обычных лаборантов, а Амбрелла не то, чтобы через чур большая организация, чтобы не знать о всех влиятельных лицах в ней.
Рука зависает над телефоном, но я не решаюсь набрать. Вэл наверняка ещё с Кеннеди, и прежде чем вести дальнейшие разговоры, нам точно придётся переговорить наедине. Вместо этого я начинаю заниматься пригласительными, указывая Вэл как дочь одного из учёных, а меня и Леона - как двух неизвестных профессоров из-за рубежа. Тень сомнения поселяется во мне, но я не даю ей развиться. Если нас опознают как неизвестных, в лучшем случае, нас сдадут полиции. В худшем же, надеюсь, Вэл понравится больничный халат.
Откидываюсь на спинку кресла, рассматривая результаты своего творения. Получилось даже лучше, чем представлялось. Забавно, что из нас троих только Валери имеет полное право быть там.
«Может ты поймёшь, что мы не хотели зла…»
Эта чёртова запись как заевшая пластинка. Как очень плохая пластинка, которая вместо хорошей музыки может издавать только странные звуки. Мы нашли ее случайно, она сохранилась в моем автоответчике.
Я надеялась, что рано или поздно найду ответы на вопросы. Ответы, почему мне приходится загребать тонны дерьма Амбреллы вместо того, чтобы заниматься тем, чем занимаются все молодые люди. Почему мне, а не кому-то другому повезло оказаться втянутой в паутину интриг. Почему именно меня и Вэл связывает одно общее дело - убийство Белозёрского. Чем больше я думаю об этом, тем сильнее мигрень.
Аккуратная точка красуется на фотографии мужчины явного латиноамериканского происхождения. Весь его отряд погиб, скорее всего, при ядерном ударе. Но что-то в этой фотографии явно не даёт покоя мне. Пялюсь на неё так долго, что черты лица на карточке начинают размываться, сливаясь с одно единственное пятно.
– Где тебя искать… - произношу в голос, будто это может что-то изменить. Откидываю фломастер на стол. Тот недолго катится и, не встречая преграды, падает на пол.
Недолго подумав, пишу Вэл сообщение «Не говори Леону». Надеюсь, она прочтёт раньше, чем устроит ему допрос. Информацию о нем можно использовать во благо себе. Но встретится с подругой, чтобы обсудить это тет-а-тет, придётся. Помощь Кеннеди также может пригодится, если у нас возникнут проблемы. И если он на нашей стороне.
Настойчивый звук телефона режет уши. Чуть не роняя телефон, отвечаю на звонок.
– Эй, Холодное Сердце, ты забыла о нашем существовании?
Черт бы побрал этот голос. Денни меня чуть под монастырь не подвёл своими заданиями, где мне отводилась роль хакера местного пошиба.
– Нет, Денни. Не забыла. Я завязала с гонками, ты знаешь.
– Конечно, знаю, Холодное Сердце, - его голос, чрезмерно высокий для мужчины, будто избежавший преломления в пубертате, противно скрипит в телефоне. Отодвигаю экран от себя подальше. – Ты так и не выкупила у меня свою тачку, помнишь?
Он говорит об этом между прочим, ненавязчиво, но я-то знаю, к чему он клонит.
– Помню и мне плевать.
Смотрю на документы на столе. Я их забрала буквально у Денни из-под носа, взамен оказавшись в довольно затруднительном положении. Вэл не простит, если узнает. Но это помогло нам, правда пришлось потрудиться, чтобы скрыть факт кражи в надежде, что ему хватит денег, вырученных с моей машины, чтобы он забыл об этом.
– Помощь твоя нужна. Не желаешь поучаствовать?
Меряю шагами комнату, не убирая трубку от уха. Помня, к чему привела моя прошлая помощь ему, даже как-то не хочется в это ввязываться. Ключицу собирали по частям не самые лучшие, но всё-таки врачи. Полгода восстановления, а Вэл пришлось объяснять, что я просто упала с велосипеда.
– Не горю желанием, - прижимаю телефон ухом к плечу, попутно наводя порядок на столе. Тонны разбросанной бумаги, но это мой порядок. Иногда, перекладывая с места на место листы, я сосредотачиваюсь. Как сейчас, когда меня пытаются развести на очередную авантюру.
– Холодное Сердце стала скучной, ты в курсе? - Денни усмехается в своей привычной манере. Прикусываю язык - каждый раз это буквально означает «что за хрень ты несёшь?», но ничего не говорю на его выпад.
– Я подумаю над твоим предложением.
Сбрасываю вызов раньше, чем Денни успевает сформировать новую фразу в ответ. Может он и прав, и я стала скучной. Но зато у меня появилась цель в жизни. Ровно в тот день, когда последний раз я согласилась на работу Денни и нашла документы, часть из которых сейчас лежит на моем столе. Единственное, зачем мне нужен этот недоумок - на случай, если мне понадобятся деньги. С ним их заработать можно гораздо быстрее, участвуя в незаконных гонках.
Я не говорила Вэл, в чём участвую. На тот момент у меня были трудности с работой, меня почти не рассматривали на собеседованиях из-за моей неспособности общаться с людьми, а подходящих для меня вакансий, где нужно пялиться сутками напролёт в монитор, избегая общения, не находилось. Но деньги требовались, если я планировала жить в тёплой квартире и спать на мягкой постели. Поэтому однажды я встретила Денни.
Он всегда был редкостным придурком - не следил за языком, равно как и за руками, не считался с интересами других людей, которые его окружали. С ним можно было играть на деньги. И мы играли. Но Денни не был честным игроком: ты либо действуешь по правилам и повезёт, если заберёшь все; или идёшь против правил и машина - меньшее, что ты можешь потерять.
Мне повезло. Я потеряла машину.
Считать себя гонщиком Формулы-1, участвуя в незаконных ночных гонках, тоже самое, что считать себя медиком после просмотра сериала «Клиника». Моя самонадеянность меня погубила. Но Денни ценил меня, как водителя и своего личного хакера, поэтому кроме проигранной машины проигрышем было и мое время.
Проблема была в том, что Денни - не просто один из команды. Мы не знали, на кого он работает, но точно были уверены, что за этим стоят большие деньги и серьёзные люди. Прямых вопросов никто не задавал. Нам просто нравилось собираться вместе.
– Помощь твоя нужна, - Денни подсел ко мне рядом на капот моей машины, но я даже не удосужилась посмотреть в его сторону. Он всегда так начинал разговор, когда дело было серьёзное. Эта фраза буквально въелась в его личность.
– Я больше таким не занимаюсь. Три привода в полицию за взлом охранной системы, - характерно загибаю пальцы. – Мне достаточно.
Но я согласилась. Не знаю, зачем. Возможно, потому что придурок обещал мне за это хорошие деньги, а может мне было интересно, что такого там может быть в этом фургоне, но уже спустя пару дней я ехала на пассажирском сидении со своим допотопным ноутбуком на коленях. Надо отдать должное, Денни хорошо водил, даже на большой скорости. Задачей было взломать кодовый замок на бронированной машине без опознавательных знаков, едущей впереди нас. И если обычно на подобное ездило несколько человек, то сейчас были только мы - я, Денни и слепая вера в успех.
И пару новых статей в личном деле.
Что было дальше, трудно описать. Погода была отличная - солнечно, даже жарко. Нас подрезала обгоняющая легковая машина, и Денни, впервые, мать его, не справившись с управлением, решил отправить бронированный фургон отдохнуть в кювет. А чтобы ему там не было скучно, рядом с ним положил и нас. Из салона я выползала сама. Раздробленная ключица не оставляла шансов для лишних манёвров, но, увидев, что Денни выжил и в целом здоров, мы оба решили все-таки вскрыть фургон, пока его сопровождающие не очнулись.
На тот момент я уже знала о своих родителях, но единственное, что могла, - прокручивать любые возможные ситуации, не имея ни подробностей, ни подтверждающих мои догадки документов. Я не могла подобраться ни к «Амбрелле», ни к неофициальному месту работы родителей, ни к кому-то, кто их знал.
И вот наконец-то, согласившись на сомнительное времяпрепровождение, мы смогли приблизиться к чему-то, что могло дать разгадку. Мы не нашли деньги, но зато нашли огромный запертый ящик и кучу документов. Прижимая больную руку к туловищу, с разбитой губой и стеклом в волосах, наспех пролистываю документы с характерным красно-белым логотипом, разложив их на ящике. Денни подходит ближе, прихрамывая на левую ногу.
– Что там? - он заглядывает через плечо, пытаясь рассмотреть документы.
– Ничего, макулатура. А что это?
Тычу пальцем на огромный ящик. Он едва помещается в кузов, закреплён стальными тросами и крюками в полу. Похож на ящик для вооружения, но через чур большой. С двух сторон ручки для открытия. Осматриваю его со всех возможных сторон, но единственные слова впечатаны в сам ящик на лицевой к нам стороне. Опираюсь на здоровую руку, разглядывая буквы.
«Контейнер для биооружия
0261-01-5190-936-А417
Кодовое имя: Тиран»
Денни не отходит от меня, но и не удивляется, когда я перечитываю табличку снова и снова, раздумывая о содержимом. – И что это значит? – Чтоб я знала. Убираемся отсюда, пока они не очнулись. Я успела прихватить папку с документами и свои вещи из разбитой машины. И пока мы, в виду обстоятельств, добирались попутками до города и правдами-неправдами доказывали, что нам не нужно вызывать 911, моя рука окончательно онемела и боли я уже не чувствовала. Потом были долгие недели операций и реабилитации, и к счастью, больше ничего не было сломано кроме моей руки и самолюбия Денни, который почему-то обвинил меня в провале и отобрал мою машину. Ну, и хрен с ним. И с машиной тоже. Уже дома я смогла изучить документы и узнала много нового, но Вэл так и не рассказала, откуда их взяла. А тайна того контейнера так и осталась тайной. Документы, к счастью или разочарованию, были частью архива 90-х годов, и пока что половину из них мы не смогли понять. Но я получила лазейку, с помощью которой точно знала кого мне теперь необходимо было искать. Как будто имени и фамилии не так уж и мало, но оказалось все-таки недостаточно. Возвращаюсь к фотографии, которая так и осталась не перечёркнутой. – Карлос Оливейра… - шепчу это в пустоту, с места разглядывая мужчину на фото. – Причина смерти моих родителей…
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!