Вернутся к фанфику

Часть 1

4 ноября 2023, 15:31

КРИВИЦКИЙ — ПАВЛОВА: РУСАЛОЧКА

***

      Вторую неделю я наблюдал за своей благоверной и недоумевал. С Ириной Алексеевной творилось что-то невообразимое. Уж не знаю, кто был этому виной, в чём крылась причина подобного поведения, но меня, если честно, это озадачивало. Скажу больше, меня это напрягало.       Я наблюдал за Ириной и на работе, и дома, явно ожидая некоего подвоха в её поведении. Она была на удивление тиха и молчалива. Если первую неделю я пребывал в полной нирване, потому что чувствовал ослабление гиперопеки, то к началу второй у меня подобное поведение супруги начало вызывать смутную тревогу и нервозность. Теперь я напрягался из-за ее безразличия по отношению ко мне. Я пытался её растормошить, вызвать привычные реакции на свои действия.       Например, забыл свои документы дома, несмотря на то, что должен был прихватить их на работу, чтобы после смены подать пакет документов для налогового послабления. За год накопилось достаточно чеков и по моим пилюлям, и по таблеткам Егоровой. И чтобы не откладывать дело ещё на несколько дней, а то и на неделю, я отпросился домой за документами. Догадайтесь, что произошло. Меня спокойно отпустили и даже попросили сдать и её документы. В принципе, логично, потому что генеральная доверенность на государственные организации уже давно была оформлена на меня. Практически сразу после её травмы. Но она не только отпустила меня со смены. Её слова напутствия: «Аккуратнее. Не торопись. После налоговой можешь не возвращаться. Сразу домой. Только продукты купи», ввели меня в полное непонимание происходящего. А как же традиционное: «Вечно у тебя всё не как у людей! Как ты голову не забыл!»?       Затем, буквально переступив через себя, с завидным упорством я начал разбрасывать свои вещи. Носки на самых видных местах, полотенце после душа — там, где придётся. Специально продолжал оставлять свою кружку с недопитым кофе на столе после завтрака. Всё было тщетно. Носки отправлялись в корзину для грязного белья, полотенца водружались на место в ванной комнате, а моя любимая кружка, которую подарила мне супруга, молча мылась и отправлялась на своё почетное место в шкаф, на верхнюю полку.       Я пытался даже спровоцировать её на некую агрессию ко мне, зная, как можно выбесить мою драгоценную определенными фразами, произнесенными с нужной интонацией. Но все было тщетно.       Я не мог понять, почему вдруг она стала такой. Даже на работе она меня не трогала. Как будто в её коллективе не было такого хирурга - Кривицкого Геннадия Ильича. Он был уволен. И операций по моему профилю тоже не было. Нет. Я их, конечно, проводил, и, к радости своей, крайне успешно. Но то, что моё руководство на них никак не реагировало, честно говоря, задевало. Меня определенно радовали мои пациенты. Они шли на поправку, были в стабильном состоянии и выписывались с хорошими показателями. Но из-за отсутствия реакций Ирины Алексеевны я не мог получить то удовлетворение от работы, к которому привык в полном объёме. Даже если бы мне прилетало на пятиминутках каждый день, и я с еврейским упорством доказывал ей при всех, что я не полный дурак и знаю, что делать, имея за спиной солидный стаж и опыт в челюстно-лицевой практике, это давало бы мне дополнительный стимул. Но ничего этого не было. Я стал неким пустым местом, и это мне не нравилось. С таким положением вещей я не был согласен.       Даже принесенный в кабинет букет по случаю начала её трудового стажа в Склифе не произвел на мою заведующую никакого впечатления. Я чувствовал, с ней что-то происходит. И это что-то мне не нравилось. Потому что я не понимал, что именно. И от этого непонимания возникало ощущение зарождающегося комплекса моей неполноценности и собственной ненужности. Конечно, я искал причину в себе. Я попытался не спать пару последних ночей, полагая, что её вновь накрыла волна бессонницы, о которой она не хочет со мной говорить. Но и здесь всё было гладко. Моя королева сладко посапывала две ночи, вгоняя меня в ещё большее непонимание. Под утро я сломался. Трель будильника выдернула меня из сладкого предрассветного сна, и я еле разлепил глаза. Две бессонные ночи бдения дались мне с явным трудом. Я с трудом выполз из кровати, жёнушка в которой, конечно, отсутствовала. Мой утренний путь лежал в ванную комнату и, собрав себя в кучу, я побрел именно туда, по пути улавливая запахи готовящегося завтрака. Аромат кофе заставил принять стойку, а запах яичницы с беконом защекотал ноздри, и рот мгновенно наполнился слюной. Естественно, я хотел есть! Покараулите свою вторую половину всю ночь, и я посмотрю, как вы запоёте. Я хотел есть, спать и выяснить, наконец, что же происходит с моей прелестью.       Она появилась в дверях мокрой зоны именно тогда, когда я меньше всего её ждал. – Доброе утро! Выспался? - От неожиданности я дёрнулся, и зубная щетка нервно скользнула по тонкой коже верхней губы. - Угу, - промычал я и с полным ртом зубной пасты невнятно добавил, - ...оброе. Моя прелестница не исчезла. Напротив, она протянула чистое полотенце, которое я не взял, и спокойно добавила: - Ген, завтрак готов. Я жду. Мне с тобой поговорить нужно. – Ир, в чём ...ело? - Я сплюнул зубную пасту и застыл в ожидании ответа.  – Просто нужно поговорить. - Она продолжала оставаться спокойной. – Я уже начинаю волноваться. Это официальная беседа? - поинтересовался я. – Ген, ну какая официальная. Она попыталась меня успокоить, но я-то знал, что обычно за подобным всегда кроется некий подвох. Я точно чего-то не знал. Но если не знал я, то не знало и всё отделение. Возможно, дело всё же было не в работе. И я решил внести хоть какую-то ясность. – Ты так только в Склифе предупреждаешь, когда к себе вызываешь. Раньше не замечал, чтобы Склиф у нас еще и дома был. – Успокойся, Склиф тут ни при чём, - мягкие нотки в её голосе сменились на металлические отзвуки. - Мне нужно с тобой поговорить... о нас.       Мои глаза медленно поползли на лоб, а мысли судорожно замельтешили в черепной коробке. Я даже не понимал, на какую тему пойдёт разговор. Я чувствовал, что мой мозг закипает от неизвестности и непонимания. Всё-таки моя ненаглядная могла удивить.       Чтобы хоть как-то прийти в себя от происходящего, я сунул голову под кран, и когда ледяная вода упругой струей коснулась моей кожи, я издал истошный вопль, в ответ на который услышал: - Сумасшедший. Ира вздохнула и, набросив полотенце мне на плечи, удалилась. Но поговорить не случилось. В Склифе случился очередной аврал и, запихивая на ходу яичницу, запивая её большими глотками кофе, я мысленно перенёсся туда, где моих рук и мозгов ждали, где нуждались в моей помощи и знаниях. Выяснения с драгоценной супругой вновь откладывались на неопределенное время.

***

             В коридоре отделения на меня буквально наскочил мой наследничек. Он летел, не замечая никого на своём пути, в том числе и меня. Лобовое было бы неизбежно, если бы я в последнюю секунду не увернулся от его корпуса. - Лёшка! Куда летишь? Под ноги смотри! - я схватил его за плечи и притормозил. - И тебе здрасти, па! - сын расплылся в радостной улыбке и полез с обнимашками, хлопая меня по спине. - Здравствуй, сынок! - времени на нежности было в обрез, и я поинтересовался о том, что меня больше всего волновало: - Ты куда с радаров пропал? - Па ты не поверишь! - Лёшка рассмеялся своей заразительной улыбкой, и я понял, что у него все в порядке. Хотя бы над его поведением голову ломать мне не приходилось. Он был слишком очевиден в своих поступках и к тому же он был мой сын, а уж своего отпрыска, в отличие от жены, я считывать за столько лет научился, даже несмотря на то, что за половину своей жизни этот парень обскакал полмира. - Ну, удиви, - зная, что от Лёшки можно ждать всего чего угодно, попросил я. - У будущей тещеньки картошку на даче копал, - выдал сынок и жестом показал движение лопаты по принципу «бери побольше, кидай подальше, пока летит — отдыхай». - У тебя же спина, - памятуя об инциденте в первый рабочий день в Склифе, я тут же включил заботливого папашу и с ног до головы осмотрел Лёшку. Он не казался упаханным на плантациях. - Да хрен с ней! - Отмахнулся мой санитар и быстро шепнул: - Надо было мосты наладить. - Опять накосячил, - констатировал я, зная, что моя осинка может знатно облажаться. Как говорится, есть в кого. Этому его учить не надо.       Сын вновь рассмеялся и повысил голос, который излучал радость то ли этим самым он пытался усыпить моё внимание к его проблеме, то ли, потому что его больше интересовал я и моя любимая вторая жена. - Да, па, забей. Норм всё! Лучше расскажи, как вы. Как Ирина Алексеевна? - После этого вопроса я понял, что, собственно, я его интересую куда меньше. Интерес к моей супруге у него более чем максимальный. - Мне тут какие-то сказочки про вас рассказывают. На этих словах он понизил голос, а я же в свою очередь сделал вид, что нахожусь в полном неведении происходящего. — Это ж какие? - Что мачеха моя пушистой стала, - гоготнул Лёшка. - Лёш, - я посмотрел на него с укоризной.  - Чё реально стала? - он явно не понял моего взгляда. Даже стены Склифа его мало тормозили. Но в этом был весь мой сын. Прямой как прямая в геометрическом пространстве. - Да я вообще ничего не понимаю. Сюр какой-то. Я понимаю, что что-то происходит, но что именно не понимаю, - я вздохнул и подумал, что напрасно решил поделиться с младшим Кривицким своей проблемой. - Ууу, па, - протянул сынок, выслушав всё о понимании моего полного непонимания. И, конечно, сразу ринулся на помощь: - Предлагаешь мне узнать? - Не суйся, - остановил его я и назидательно добавил, - разбирайся лучше со своей картошкой. - Понял. Сам так сам. Если что, я всегда помогу. Не вопрос. - Он ещё раз довольно снисходительно похлопал меня по плечу. (Интересно, кто из нас двоих родитель?) И торопливо добавил: - Ладно я побежал. А то Фаина лютовать будет. Прощаясь, я все же дал понять своему чаду, что родитель я и назидательно посоветовал: - Спину береги. - Всенепременно, - убегая, пообещал сын. А мой путь тем временем лежал в кабинет заведующей, где я надеялся выпить кофейку и поболтать, в конце концов, с женщиной всей моей жизни, выяснив то, что мучило меня вторую неделю.

***

Я просунул голову между дверьми её кабинета и, спросив: «Можно?», постучал. Прости дорогая, как всегда, я вламываюсь к тебе без стука. Почти без стука и почти всегда. Вот такой я у тебя невоспитанный.       Не отрываясь от бумаг, которыми был завален её стол, она произнесла: - Входи. Сейчас допишу докладную и кофе попьём.       Я прошёл и, подумав самую малость, уселся на свой любимый стул напротив света моих очей. - Ты голоден?       Я нервно заёрзал на стуле. Егорова поинтересовалась тем, о чём никогда у меня не спрашивала. Я внутренне напрягся. Да что происходит в конце концов? – Есть немного. Мы же только позавтракали на бегу.       Не поднимая головы от своей писанины, она махнула рукой в сторону встроенного холодильника. - Там контейнер достань. - Понял. - Я вздохнул. Обед, плавно переходящий в ужин, опять будет не дома. В контейнере обнаружилась запеканка. Мясная. Неплохо. До вечера можно протянуть. - Ешь, - буквально приказала мне супруга, но на подобное я не рассчитывал. Вновь её отношение ко мне как к пустому месту вызвало ответную реакцию. - Не буду. Она холодная. - Подогрей и ешь. - Что-то расхотелось. - я зашвырнул контейнер на место, хлопнул дверцей холодильника и направился к выходу.       Наконец она оторвалась от своих чёртовых бумажек: - Ты куда? - Мне надо выйти. - Сдерживая себя, как можно спокойнее, ответил я и вышел из кабинета разрываемый плохо управляемой обидой и злостью.

***

Ноги сами вывели во внутренний дворик, где на задворках империи именуемой Склиф курили сотрудники. Увидев меня, группа никотинозависимых постаралась рассосаться, полагая, что их челюстно-лицевой сразу побежит с доносом к Ирине Алексеевне, не подозревая, что я в данный момент ни в той жизненной ситуации, чтобы на кого-то стучать. Тем более среди курящих я заприметил сынулю. Стучать на Лёшку? Ещё чего! - Отлично! Ты как раз мне и нужен. - Я подошел к нему вплотную и пробормотал, - Сигарету дай. - Па, да я это... Я за компанию. Я же обещал, что брошу, - начал блеять Лёшка, полагая, что я требую у него дымящуюся сигарету. - Лёш, МНЕ дай сигарету, - я сделал акцент и, глядя на его оторопь, быстро добавил, - Я покурить хочу. - Тебя Ирина Алексеевна убьёт, - заверил сын, но выудив из кармана штанов пачку сигарет, протянул её мне. - Не убьёт. Я ей до лампы, - сказал я, прикурив от поднесенной сыном зажигалки, с наслаждением затянулся. - Может ты преувеличиваешь? - поинтересовался сын, - Я как-то не замечал. - Мал ещё, чтобы замечать, - обрубил я и сделал новую затяжку. Постепенно псих начал проходить, но я понимал, сигарета не решит наших проблем.       Лёшка стушевался, но быстро вышел из замешательства и спросил: - А вы поговорили? - Нет. - И тогда чего стоишь здесь, пузыришься и куришь? - Слушай, молчи лучше. Советчик. Я же сказал, без тебя разберусь. - Да уж разберись. Знаешь же, что бывает, когда Ирина Алексеевна злится. - Тебе поведать? - Уволь! - сын замахал руками, давая понять, что у него нет никакого желания попадать под перекрестный огонь нашего семейства. Я выкурил лишь половину сигареты и выбросил недокурок в урну. Следы преступления были уничтожены: - Лёш….. Его имя повисло в воздухе, потому что около нас возникла буквально из воздуха Фаина собственной персоной. И, не успев отдышаться, набросилась на Кривицкого младшего. - Алексей! Я долго буду тебя по отделению искать? - Затем обернувшись ко мне и прижав к груди пухлые руки, она бросилась в объяснения, - Простите, Геннадий Ильич. Уже полчаса его жду, а он тут прохлаждается. Там дел невпроворот. Вы же уже закончили говорить? - Да, да. Он уже идёт, - и я подтолкнул моего наследничка ко входу в отделение. - Ой! А вас же там Ирина Алексеевна разыскивает. - Усова явно забыла, что хотела вставить пистон своему подчиненному. Я для неё был важнее. А в свете того, что меня разыскивает  заведующая, у которой с ней, не могу сказать, что самые нежные и дружеские взаимоотношения, Фаина Игоревна готова сделать всё, чтобы оградить меня и защитить лишний раз от разгневанной начальницы и по совместительству любимой супруги. - Спасибо, Фаина Игоревна. Я знаю.       Лёшка посмотрел на меня через плечо, уже входя в отделение. Весь его вид показывал: “Ба! Да ты у меня ясновидящей. Только какого чёрта до сих пор не разобрался!”. В ответ я так зыркнул на него, что сын предпочёл скрыться за широкой грудью старшей сестры, прошмыгнув в двери. Я потоптался на крыльце ещё пару минут, и почувствовав, что начинаю подмерзать, передёрнул плечами. То ли от холода, все-таки на дворе был не май месяц, то ли от нервов, потому что предстоящий разговор с супругой не вселял мне должного оптимизма. Стоять на крыльце Склифа вечно я не мог, поэтому мне ничего не оставалось, как вернуться в кабинет, практически на ковёр. Сам виноват, не сдержался, теперь буду расхлёбывать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!