Часть 17

      Сегодня был особенный день. Для кухарок. Единственный день в году, когда они отдыхают, поэтому все желающие пообедать занимаются самообслуживанием.       Это напомнило мне о бывшей фракции, когда мы каждый день делали всё сами. Стоя в очереди, я раздумывала: хочу я шоколадный кекс, который приметила ещё в самом начале, или не хочу. Какая-то неофитка забрала последнюю тарелку с лакомым кусочком, и я выдохнула. Значит, не хочу.       Я могла бы воспользоваться званием и отобрать кекс, но разве он стоит того? Конечно, стоит!       Только я собиралась развернуть эту особу к себе, чтобы забрать то, что должно принадлежать мне, я услышала то, чего не должна была слышать.       – И что ты нашел в этой Саванне? – спросила она, и я навострила ушки.       Конечно, подслушивать не хорошо, но я заметила, что перед ней стоит Питер. Парень, который уже неделю ко мне клеится.       – Она красивая, – я не вижу выражение лица Питера, но я уверена, что он улыбается.       Они двигаются вперед, и я, быстро схватив тарелку с курицей, следую за ними.       – Красоты недостаточно, Питер, – делает замечание его друг. Эдвард, кажется.       – Тем более, – вставляет свои пять копеек девушка, – я слышала, что она принадлежит Эрику.       Фи! Самое ужасное оскорбление, которое мне доводилось слышать.       – Она его секретарь, – Питер тянется за хлебными палочками, – между ними ничего нет и быть не может.       Я вижу тарелочку с сыром и непроизвольно тянусь к ней. Мысли о вкусном жёлтом лакомстве дурманят разум, и я на секунду выпадаю из реальности. Слышу лишь обрывки фраз:       – Даже если они и трахаются, этого недостаточно, – боже, неужели у нас появился знаток отношений? – В любом случае, я уверен, что у Эрика была масса возможностей сделать её своей! Признаться в чувствах! Раз не сделал, то ему плевать.       – Питер, – начинает Эдвард, а я перестаю слушать, глядя на кекс, который всё ещё у этой девушки.       – Молли, – я слышу, как к ней обращается Питер, – а ты что думаешь?       Так вот как её зовут! Слова вырываются быстрее, чем я успеваю обдумать предложение:       – Молли! – ребята оборачиваются ко мне, и я вижу шок на их лицах. – А я всё думаю, как к тебе обратиться. – посылаю им мягкую улыбку.       Вижу по их лицам, что им страшно. Особенно Молли. На меня шокировано смотрят три пары глаз и первым в себя приходит Питер.       – Саванна! – он искренне улыбается. – Рад тебя видеть! – его явно не смущает факт того, что я всё слышала.       Не обращая никакого внимания на него, я тянусь к подносу Молли, а после беру тарелку с кексом.       – Это моё. – кладу тарелочку себе на поднос, обхожу ребят и направляюсь к столику, за которым сидит Фор.       – Я всё видел, – произносит Фор, улыбаясь во все тридцать два. Как оказалось, за столом также сидит Эрик.       – Я первая увидела кекс, – пожимаю плечами, словно это самая очевидная вещь на свете.       – Пренебрегаешь положением, Саванна, – ухмыляется Эрик. Его явно веселит эта ситуация.       – Если бы пришлось, – хмыкаю я, – я бы дралась за этот кекс.       Фор опускает голову и начинает тихонько смеяться. Пол года назад, когда из Дружелюбия привезли шоколад, мы с ним знатно побили друг друга. Я тогда урвала целый шоколадный торт! Ну что поделать, если я люблю сладкое?       Эрик пристально смотрит на меня, а после кладёт на мой поднос тарелку с кусочком шоколадного торта.       – Я всё равно не люблю шоколад.       Благодарно улыбаюсь ему и приступаю к трапезе.

***

      После завтрака Эрик с Фором ушли тренировать неофитов, а я направилась в кабинет Эрика, чтобы начать писать отчёт. Я уже потихоньку начинаю изучать досье перешедших. Макс сказал, что урождёнными будет заниматься Мишель, так что я облегчённо выдохнула.       Среди перешедших (тех что я успела просмотреть), меня очень сильно заинтересовала Беатрис Прайор. Дочь Эндрю, помощника Маркуса. Сам факт её ухода из Отречения уже стал заголовком новостей, но меня больше интересовал её тест. В кабинет вошла Мишель, которая держала при себе папку с именами урождённых.       – Ну, как дела? – спросила она, передавая мне бумаги.       – Спроси, что полегче, – я измученно улыбаюсь, – у тебя как?       – Я со своими разобралась. Макс сказал, чтобы я тебе передала всю информацию.       – Почему мне? – удивлённо смотрю на неё.       – Потому что Эрик лично хочет заняться этим годом.       Чёрт! Вот если Эрик хочет, пускай и делает. Я-то тут причем? Выдыхаю, а после открываю папку и быстро пробегаюсь глазами по написанному.       – Есть что-нибудь интересное?       – Да, – чуть погодя отвечает она, – Юрай.       Киваю головой и беру маркер со стола, отмечая его имя. Мишель уходит, оставляя меня в одиночестве среди огромной кипы бумаг. Насколько я помню, в Отречении тест проводила Тори. Нужно будет наведаться к ней и заодно в Эрудицию с Искренностью.       Не сразу понимаю, почему мне становится легче работать, но когда до меня доходит, что стало слишком тихо, я отрываюсь от бумаг и подхожу к окну. Неофиты сегодня учатся метать ножи, и звуки должны быть громкими, но эта мёртвая тишина пугает. А потом я замечаю, как к мишени подходит парень, рядом стоит Эрик, а Фор берёт в руки ножи.       – Какого чёрта?       Срываюсь с места и бегу в зал, чтобы остановить это цирк. Захожу именно в тот момент, когда за парня заступается Трис. Эрик бросает на неё быстрый взгляд и предлагает встать на место парня. Трис послушно идет к мишени.       – Какого чёрта здесь творится? – все присутствующие смотрят на меня.       Во взгляде Фора читается мольба, чтобы я остановила Эрика, но тот на меня даже не смотрит.       – Эрик! – ноль реакции. – Трис, отойди оттуда, – пытаюсь вразумить девчонку.       Она делает шаг вперед, но Эрик громко рявкает:       – Если уйдёшь, вылетишь к изгоям!       И Трис замирает у мишени. Прости, Фор. Я не смогла. Скрещиваю руки на груди и пытаюсь прожечь в Эрике дыру.       Что за цирк он устроил? Когда всё заканчивается, Эрик выгоняет всех из зала. Дожидаюсь, когда неофиты уйдут, и, словно разъярённая фурия, подлетаю к Эрику.       – Не хочешь объясниться? Это что? Часть новых правил? – перевожу взгляд на Фора. – А ты куда смотришь? Ты зачем у него на поводу идёшь?       – Следи за языком! – грубо чеканит Эрик. – Или ты забыла с кем разговариваешь?       – Я-то не забыла! – меня переполняет злость. Вот так поставить неофита у мишени, ради чего? Забавы? – А вот ты - да! Ты пренебрегаешь своими обязанностями!       – Я Лидер, – Эрик тоже повышает голос. Фор, казалось бы, растворился в воздухе.       – Но это не значит, что ты должен вести себя как мудак! – в сердцах кричу я. Мы никогда за весь этот год не ругались. – За что ты так с ними? Ах да, забыла! Ты же ненавидишь слабых людей! Но не ты ли, – тычу пальцем ему в грудь, – сказал, что больше не хочешь делать поспешных выводов?!       – Он трус! И она тоже!       – По-твоему, – клянусь, я сейчас взорвусь! – Это было проявлением трусости? – пальцем указываю на то место, где пару минут назад стояла Трис.       Эрик молчит. Он зол. Это видно по вздутым венам на его шее. Я хожу по лезвию, и Фор знает это, поэтому становится рядом со мной, готовый в любой момент защитить меня от Эрика. Или Эрика от меня.       – Ты же сказал, – выдыхаю, пытаясь успокоиться, – что не хочешь делать поспешных выводов, – повторяюсь я.       – Я и не делаю, – бурчит он.       – Тогда отстань от девочки!       – Да с чего ты вообще взяла, что мне интересна эта убогая?!       – Потому что я вижу, как ты смотришь на неё, – шёпотом произношу я, – ты точно также на меня смотрел.       Эрик отшатывается от меня, словно от огня.       – Но ты не сможешь сломать её, – продолжаю шептать я, – чтобы ты не делал. Ты не сможешь. Я не позволю этому случиться. И то, что ты сделал со мной, – я вижу, как Эрик напрягается.       Да, дорогой, я не забыла. Никогда не забывала. Мы просто не говорили об этом. Это первый раз, когда я решила упомянуть тот период. Фор тоже напрягся. Он явно не понимает, о чём речь. Значит, Эрик не сказал ему.       – Я не позволю тебе сотворить это с ней. Ты каким чудовищем был, таким и остался.       Разворачиваюсь на каблуках и покидаю зал.

Эрик

      Я всё ещё чудовище в её глазах.