Вернутся к фанфику
Глава 2 "Сумасшедший мир"
10 февраля 2024, 22:05"Настал третий день. Ходячих становится всё больше и больше, а люди сходят с ума. Из наблюдений: ходячие охотятся большими группами, особенно в ночное время. Реагируют на свет, шум и запах. А умирают полностью от разрушения головного мозга. Двигаются медленно, но упорно. Люди превращаются в ходячих из-за укуса самого ходячего. Бензин ещё остался, но его не хватит, чтобы доехать в Джерико. Хоть какая-то еда заканчивается, найденная на опустевшей заправке. Этот мир, правда, сходит с ума."
***
"Настал девятый день. Бензин закончился ещё ночью, мне не удалось найти его в других машинах. Джерико всё ещё далеко, а идти пешком до города опасно, особенно одной. Но Аддамс может остановить от достижения цели, даже в таких условиях выживания, только его подсознание либо другой Аддамс." Уэнсдей положила дневник в рюкзак. Что ей осталось - это идти по лесу. А это более опасно, потому что в лесах сгруппировались лагеря. У них были оружия, хотя бы просто пистолеты для начала, когда у Аддамс был нож и лом, найденный в багажнике машины. Машину пришлось оставить одиноко стоять на трассе. Передвигаясь по лесу, темноволосая увидела ручей. Подойдя к нему, она села на корточки перед водой. Нога уже зажила, оставив только на джинсах кровавый порез. Она умыла руки и набрала ими немного воды. С первого дня, когда мертвецы воскресли, воду стало искать очень трудно. Брюнетка выпила воду, утолив жажду. Вода была со вкусом земли, но это ей не мешало. Услышав шум травы, она обернулась. Никого не было, но чувство подсказывало, что нужно осмотреться. Уэнсдей достала нож и встала, оглядываясь. В кустах опять кто-то зашуршал. Аддамс тихими шагами начала подходить к нему. В правой руке был наготове нож. Подходя всё ближе и ближе, Уэнсдей громче слышала шуршание и... рычание? Посмотрев, за кустом в траве, будто что-то ища, была взрослая немецкая овчарка. Собака повернулась на нежданного человека и начала злобно рычать на неё. Уэнсдей убрала нож: — Спокойно, — Уэнсдей протянула руку, повторяя. — Спокойно. Собака просто гавкнула, а Аддамс погладила её по голове, снова получая рычание от собеседника: — Ясно, тебе не нравится, когда к тебе прикасаются. Мне тоже это не симпатизирует. — Убирая руку с головы собаки, сказала Уэнсдей. Овчарка посмотрела на дорогу, заросшую травой, и, гавкнув, побежала в этом направлении. — Эй, ты куда? — Уэнсдей пришлось идти за новым знакомым.***
Она наконец догнала овчарку. Собака привела её к странной местности. Всё выглядело заброшенным. Одиноко стоял микроавтобус. Некоторые его части уже заржавели: наверное, эта машина уже давно стояла в этой дождливой местности. Посередине стоял гриль, в таком же состоянии, что и машина. Вокруг было много мусора: на земле валялись пустые жестяные банки, а в больших баках, заполненных до краёв, никому не нужный лежал мусор. А близко к микроавтобусу располагались две разорванные палатки. Овчарка подошла к забытому людьми и временем грилю. Аддамс прошла ближе к территории. Она не стала кричать и окликать, если тут кто-то был. Это было, во-первых, опасно, вдруг зомби придут. А во-вторых, тут могли быть живые люди, причём с ружьём. — Выглядит довольно заброшенно... Но никогда нельзя быть уверенным. — Бубнила себе под нос брюнетка. В животе заурчало. Голод давал о себе знать. Тут могла быть еда: — Давай осмотримся здесь. Она первым делом подошла к микроавтобусу. Он был открыт и в нём лежала картонная коробка. Уэнсдей заметила недалеко от коробки фотографию. Посмотрев на неё, она увидела счастливую семью. Мужчина, державший на руках маленькую девочку, и женщину, которая радостно улыбалась. Видимо, это их дочь. А недалеко от мужчины была та самая овчарка. Все они были счастливы и улыбались. "Ведь когда-то они были счастливой семьёй". — Подумала Уэнсдей. Так же в коробке были игрушки: куклы, кубики, машинки. Но теперь эти игрушки никому не нужны. Нынешний мир был создан только для одной игры - выжить любой ценой. Аддамс приблизилась к большому баку: — Что ж, придётся покопаться. — Она начала искать хоть какую-нибудь еду. Через несколько минут она нашла консервную банку, которая была целая. Посмотрев внимательнее, это были консервированная фасоль. — Ох, дьявол. — С ухмылкой проговорила она. Вдруг она услышала лай собаки. Обернувшись, брюнетка увидела, как овчарка лает и рычит на дерево. — Тише. — Она поставила консерву на землю, рядом с баком. Уэнсдей подошла ближе к дереву и увидела привязанного ходячего. Его туловище было привязано к широкому дереву крепким тросом. По чертам лица Уэнсдей определила, что это тот самый мужчина с фотографии. Его кожа была сгнившей, глаза белые, а тело полностью потеряло массу: это было видно по выпирающим костям. В его правой руке был воткнут нож. Он будто хотел срезать свою кожу. Собака снова гавкнула: — Всё нормально, он мёртвый. — Лай собаки всё ещё продолжался. — Всё нормально, он нам не навредит. — Строгим голосом проговорила брюнетка. Среагировав на голос, ходячий стал пытаться дотянуться до Аддамс, но трос сильно мешал. "Интересно, это он сам себя привязал или кто-то это сделал против его воли?" — Подумала Уэнсдей. Аддамс достала из рюкзака лом, чтобы наконец облегчить мучения этого тела. Она замахнулась и ударила ходячего по голове. На черепе сразу образовалась вмятина, которая кровоточила чёрной кровью. Замахиваясь ещё несколько раз, она наконец повредила головной мозг мертвеца. Теперь точно мертвеца. Уэнсдей выдохнула и положила обратно лом. Она вернулась к консервной банке, подбирая её. А овчарка пошла за ней. Садясь на бревно, которое лежало возле гриля, как будто скамейка в парке. В парке... Она достала нож и открыла банку. Фасоль оказалась не испорченной. Отложив нож, брюнетка начала есть еду руками, утоляя голод. Собака подошла к ней ближе, жалостливо скуля, как бы прося её покормить. Уэнсдей решила дать ей немного еды, так как именно собака привела её на эту территорию. Так бы она ещё ходила по лесу голодная. — Вот, держи. — Аддамс протянула горсть с фасолью, но овчарка приблизилась и головой пихнула из рук брюнетки банку. Банка упала на землю, а собака уткнулась мордой в консерву. — Эй, оставь мне. — Аддамс подняла банку, отстраняя её от собаки, но тут она поняла главную свою ошибку... Нельзя. Забирать. Еду. У. Собаки. Никогда... Овчарка зарычала, бросаясь на Уэнсдей, кусая её за левое предплечье и прокусывая кожу. Кровь нахлынула у основания укуса, а руку пронзила адская боль. Собака, вертя головой, больше разрывая рану, потянула Уэнсдей на себя, а Аддамс от боли в руке упала на землю. Хоть Аддамс и любила боль, но настолько чудовищную боль она чувствовала впервые. Впервые такую физическую боль. Собака продолжила рычать и кусать руку, Уэнсдей сперва пыталась достать нож, который так же лежал на земле, но у неё не получалось. Аддамс ударила правой рукой по морде пса. Один раз. Два раза. Три... Собака наконец отстранилась, мотая головой, но через считанные миллисекунды она была готова нападать заново. Только хотела она прыгнуть на брюнетку, Аддамс пнула собаку в шею и овчарка, запнувшись задними ногами о бревно, упала в сторону разорванных палаток. Услышав болезненное скуление, Уэнсдей подобрала нож. Опять это частое дыхание и глаза, наполненные страхом. Вставая, придерживая раненую руку к туловищу, она подошла к звукам скуления. Посмотрев, она ужаснулась по-настоящему. Сломанный каркас с заостренными концами проходил насквозь по телу овчарки. Один был в задней левой ноге, а второй проходил по рёбрам и лёгким. Собака скулила и брыкалась от боли, пытаясь выбраться. Под ней образовалась лужица крови, которая была всё больше и больше. Уэнсдей сейчас нужно было сделать трудный выбор: оставить собаку умирать в мучениях или убить, но избавить от боли. Аддамс закрыла глаза и тяжело выдохнула. Она подошла к всё ещё живому телу и села перед овчаркой. — Мне жаль... — Прошептала Уэнсдей и с этими словами перерезала горло овчарке. Собака издала последний скулёж и избавилась полностью от мучения. Вдруг она почувствовала присутствие другого человека. Услышав его приближение, она встала и развернулась с ножом в руке к постороннему. — Я не наврежу тебе, когда тебе уже навредили. — Спокойным и низким голосом проговорил он. Это был высокий мужчина с рыже-седой бородой и голубыми глазами. В руках у него было охотничье ружьё. — Вы думаете, я Вам буду доверять? — Всё ещё держа нож, спросила Уэнсдей. — Ты можешь мне не доверять, но я помогу тебе. — Я не нуждаюсь в помощи. — Холодно произнесла Аддамс, складывая нож. Мужчина подошёл ближе. — Можно осмотреть рану? — Сначала положите ружьё. Мужчина положил ружьё, выполняя просьбу Уэнсдей. Аддамс показала укус. — Можно прикоснуться? — Спросил мужчина, протягивая руки. Хоть Аддамс не любила любой вид тактильного взаимоотношения с людьми, она кивнула на вопрос мужчины. Он аккуратно взял её руку, осматривая рану. — Наверное, придётся... — ...Зашивать, — В один голос сказали они. — У меня есть аптечка, но там остались только бинты, таблетки и перекись водорода. — Продолжила Уэнсдей. — У меня, может быть, есть что-нибудь, чем можно зашить рану. — Отпуская руку девушки, проговорил мужчина. Уэнсдей спрятала рану, опустив рукав рубашки. — Пойдём, я не хочу нанести тебе вред. Этот сумасшедший мир и так нанёс нам всем один большой вред. — Поднимая ружьё, сказал мужчина. Уэнсдей ничего не ответила, просто пошла за мужчиной. Она не любила, когда ей помогают, но сейчас лучше выжить, чем просто умереть от инфекции или от потери крови. — Как Вас зовут? — Решила спросить Уэнсдей. — Мюррей. — Кратко ответил мужчина. — А тебя? — Уэнсдей Аддамс. — Так же коротко ответила брюнетка. — Ты слишком юна: сколько тебе лет? — Мне 19. — Ты слишком юна для этого сумасшедшего мира.***
Они подходили к дому Мюррея. Это был деревянный дом в два этажа. Уэнсдей задумалась, что: "Зачем такой большой дом для одного человека?". Здание располагалось в лесу. Они зашли в дом. Мюррей положил ружьё и прошёл дальше по коридору: — У меня нет медицинских принадлежностей, я как бы не врач, а простой охотник. — Сказал Мюррей, доставая аптечку. Уэнсдей пошла за ним. — Мне нужна любая не тонкая игла, примерно 3 сантиметров, нитки из шёлка и спирт. — У меня нет спирта. — Уэнсдей огляделась и увидела на столешнице наполовину опустошенный коньяк. — Подойдёт крепкий алкоголь. — Хватая бутылку, проговорила Аддамс. — Ты можешь пройти в гостиную, она напротив этой комнаты. Там освещение лучше, чтобы зашить рану. — Он подал ей всё, что она просила. Уэнсдей прошла в гостиную. Она была очень обширной для одного человека и это удивляло брюнетку. В гостиной стоял диван, два кресла и журнальный деревянный стол. А также телевизор, но уже никому не нужный. К тому же, в комнате располагался камин, а по всему полу, будто океан, расплывался мягкий ковёр. Аддамс села возле журнального столика на ковёр. Весь рукав уже пропитался кровью. Она закатала его, шипя от того, что ткань задевала укус. Положив руку на стол перпендикулярно своему телу, она достала из рюкзака аптечку и спички. Перекись водорода и бинты уже были на столе. Она взяла перекись и обработала укус. Рану щипало, и образовалась пена. Тем временем Мюррей зашёл в комнату с целью затопить камин. По ночам было холодновато, и приходилось как-то утепляться. Уэнсдей, между тем, обожгла иглу и вставила в неё нитку. Выпив немного коньяка, чтобы боль не слишком отвлекала от налаживания шва, она поднесла к укусу иглу. Мюррей, затопив камин, сел в кресло, наблюдая за действиями темноволосой. Уэнсдей проткнула кожу иглой, делая первый шов. Как её учил отец в 12 лет. Гомес Аддамс - популярный хирург, который спас множество людей. Делая шов за швом, она аккуратно зашивала рану и, заканчивая свои действия узлом. — Ты довольно спокойно налаживаешь шов. — Беря коньяк и отпивая его, проговорил Мюррей. — Меня отец этому научил. — Обматывая бинтом руку, сказала Уэнсдей. — Твой отец как-то спас мне жизнь. — Откуда Вы его знаете? — Её голос был такой же холодный, но в нём чувствовалось любопытство. — Как-то в этих местах обитали волки, и на охоте они на меня напали. Они разорвали мою одежду, на теле было много укусов, которые сейчас превратились в шрамы. Мне удалось спастись от них, кое-как, но удалось. Я вырос в этих местностях и знаю этот лес, как пять своих пальцев. И я люблю охотиться далеко от дома. Но в таком состоянии, мне было трудно добраться до дома. Я мог не дойти до него от потери крови. Но мне помогла моя дочь, она нашла меня с сыном. Как она сказала: "Я просто почувствовала, что тебе угрожает опасность, и позвала Остина, чтобы мы тебя нашли", — Он сделал паузу именно на моменте, когда Мюррей говорил о своих детях. — Потом мы прибыли в больницу, где прооперировал меня твой отец - мистер Аддамс. Все говорили, что я не смогу выжить из-за потери крови, но мистер Аддамс продолжал бороться за мою жизнь. И вот я сижу здесь благодаря твоему отцу. — Мюррей, а где сейчас Ваши дети? Для одного человека - это очень большой дом. — Задала вопрос Уэнсдей. Но увидев то, что улыбка на лице мужчины пропала, это её насторожило. Он опять сделал глоток крепкого алкоголя: — Я был женат на одной женщине - Эстер её зовут или уже звали. Я её любил, очень сильно, но лишь только сейчас я понимаю, какой Эстер была стервой. У нас было четверо детей. Три сына и дочь. Дочка была самой младшей, и по непонятной причине Эстер всё время к ней придиралась, а я не мог её защитить, даже сказать что-то Эстер против. Я просто печально на неё смотрел и молчал. А для мальчиков она заботы не жалела. Всё им разрешала, а для дочки были только запреты. "Это нельзя!", "То нельзя!" - и так продолжалось, пока не исполнилось ей 12 лет. Когда дочке исполнилось 12 лет, Эстер сбредилось на голову отправить её в интернат-школу. Так и получилось, она попала в этот интернат. Эстер добилась своего, что наконец избавилась от неё. А я опять не смог помешать и очень сильно жалею. Мы потеряли связь с ней: даже летом она оставалась в интернате. Я сейчас не знаю: жива она или нет? Но я сильно скучаю, — Он сделал паузу. — А когда произошли эти события, Эстер забрала всех сыновей и уехала, оставляя меня одного в этом доме... Просто одного. — Закончил он свой рассказ. Уэнсдей не ожидала такой рассказ и сидела молча. Мюррей для неё открылся с иной стороны. — Уже вечереет, значит, ночь близка. Я тебя не буду прогонять в такое опасное время. Можешь поспать на диване, я тебе принесу одеяло. — Вставая с кресла, сказал Мюррей. Уже собиравшись подниматься на второй этаж, он услышал: — Зачем Вы мне помогаете? — Он обернулся и с улыбкой произнёс: — В людях должно остаться чуть-чуть милосердия в этом сумасшедшем мире. Я тебе помог не из-за того, что мне когда-то помог твой отец. А потому что я не смог помочь своей дочери, о чём очень жалею, но у меня есть возможность помочь тебе, что я и делаю. — С этими словами он поднялся по лестнице на второй этаж. Через несколько минут он спустился с одеялом в руках. — Вот, ты можешь переночевать только одну ночь, а на утро уйти. — Подавая одеяло, сказал Мюррей. Уэнсдей взяла одеяло. Рука ещё болела, но уже терпимо. Она встала с пола и села на диван. — Ты не голодна? — Спросил он. — Нет. — Соврала она, но живот, как на зло, заурчал. — Я пойду что-нибудь приготовлю. — Уэнсдей не стала протестовать. — Мюррей, — Он обернулся. — Спасибо Вам. — Мужчина просто кивнул, удалившись из комнаты.***
По итогу они поели, а за окном стало темно. Уэнсдей лежала на диване, правая рука была под головой, а одеяло её укрывало по туловищу. Она впервые за это время будет спать не сидя неудобно в машине, а лёжа. Её спина морально радовалась этому. На утро Уэнсдей всё равно покинет это место, как только взойдет солнце.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!