Часть 5. Искра на адреналине

Бар «Аврора» гудел, как растревоженный улей, наполненный смехом, звоном бокалов и густым ароматом жареного лука, пропитавшего воздух. Группа, наконец прибывшая после долгого ожидания, настраивала инструменты на маленькой, подсвеченной тусклым алым светом сцене в углу. Анита, допивая последний глоток коктейля, ощущая сладковато-горький привкус амаретто на языке, наблюдала за ними — гитарист с седыми волосами, завязанными в небрежный хвост, чьи пальцы, покрытые шрамами и татуировками, ловко перебирали струны; барабанщик лет двадцати пяти, нервно постукивающий палочками по колену, его нога подрагивала в такт несуществующему пока ритму; и девушка со скрипкой, напевающая что-то себе под нос, её длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, а губы шевелились, словно повторяя слова давно забытой кем-то песни. Фил, вернувшись за стойку, заметил её пристальный взгляд. Его рука с тряпкой замерла над бокалом, оставив на стекле развод от влаги. — «Северный Ветер», — сказал он, и его голос, низкий и чуть хрипловатый, пробился сквозь гул толпы. — Играют фолк-рок с элементами кантри. Неплохие, хоть и вечно опаздывают. — Звучит интересно, — Анита улыбнулась, чувствуя, как уголки губ слегка дрогнули. Первый аккорд гитары разрезал воздух, резкий, как удар ножа, и бар затих, будто кто-то вырвал шнур из розетки. Скрипка подхватила мелодию, её звук — пронзительный, как зимний ветер, — заставил мурашки побежать по коже. Через мгновение зал уже подпевал знакомому мотиву, голоса сливались в единый гул, а Анита невольно притопывала в такт, забыв на время про остывший стейк, оставленный на тарелке. — Вижу, тебе нравится, — Фил подал ей ещё один коктейль, на этот раз что-то фруктовое, с долькой апельсина на краю, капля сока скатилась по стеклу и упала на стойку. — Они потрясающие! — Она едва не перекрикивала музыку, её голос сорвался на смех. Фил вдруг наклонился ближе, и его губы почти коснулись её уха. Запах его одеколона — древесины и чего-то пряного — ударил в нос. — А ты сама играешь? Тёплое дыхание на коже заставило её вздрогнуть, будто от прикосновения раскалённого металла. — Немного. На гитаре и пианино. Он ухмыльнулся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки. — Тогда тебе точно сюда. Песня закончилась под гром аплодисментов, и гитарист, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, обратился к залу: — А теперь, друзья, у нас традиция — приглашаем желающих на сцену! Анита замерла. В горле пересохло. — Ну что, птичка? — Фил подтолкнул её легонько в сторону сцены, его пальцы на мгновение коснулись её локтя, оставив после себя жгучий след. — Ты с ума сошёл? Я не… Но её протест утонул в ободряющих криках. Девушка со скрипкой, заметив её колебания, подошла ближе. Её глаза были зелёными, как лес после дождя. — Присоединяйся! Что играешь? — Э-э… «House of the Rising Sun»? — Отлично! — Гитарист одобрительно кивнул, его седые усы шевельнулись. Через минуту Анита уже стояла на сцене с чужой гитарой в руках. Гриф был шершавым под пальцами, струны — чуть жестковатыми. Первые аккорды дались неуверенно, но голос, чистый и немного хрипловатый, быстро нашёл свою силу. Она пела, забыв про всё — про Дасквуд, про Джейка, даже про Фила, который смотрел на неё, опершись о стойку, с непривычно серьёзным выражением. Его взгляд жёг сильнее софитов. Когда последняя нота затихла, бар взорвался овациями. Кто-то свистел, кто-то стучал кулаками по столам. — Где ты так научилась? — Девушка-скрипачка обняла её, и Анита почувствовала запах её духов — ваниль и что-то цветочное. — В детстве мама заставила в музыкалку ходить, — Анита засмеялась, возвращая гитару, её пальцы дрожали от адреналина. Спускаясь со сцены, она поймала взгляд Фила. Он не аплодировал, просто стоял, скрестив руки, но в его глазах читалось что-то, от чего у неё защемило под рёбрами. Бар постепенно пустел. Группа упаковала инструменты, гости разошлись, и даже официантки начали расставлять стулья на столы с усталым видом. Анита, оставшись у стойки, допивала третий (или четвёртый?) коктейль. Лёд уже растаял, оставив после себя лишь сладковатую воду. — Не думала, что в таком месте можно услышать стоящую музыку, — сказала она, когда Фил сел рядом. Его колено почти коснулось её. — Дасквуд полон сюрпризов, — он откинулся на спинку стула, и свет лампы выхватил из полумрака резкую линию его скул. — Как и ты. — Я-то чем удивила? — Да всем. Приезжаешь ни с того ни с сего, поёшь, как ангел, а ещё… — он сделал паузу, потягивая виски, — раскрываешь дела, в которых копы годами топчутся. Анита покраснела. В груди что-то ёкнуло. — Просто повезло. — Не везение, — Фил налил себе ещё, предложив ей жестом. Она отказалась. — Ты умная. И упрямая. — Это комплимент? — Наблюдение. Тишина повисла между ними, не неловкая, а какая-то… тёплая, как старое одеяло. — Почему ты приехала? — вдруг спросил Фил. — После всего, что случилось. Анита задумалась, вертя в пальцах салфетку. Бумага шуршала, как осенние листья. — Не знаю. Наверное… потому что здесь всё по-настоящему. В Вельсе я просто существовала. А тут… — Живёшь? Она встретила его взгляд. В его глазах отражался тусклый свет лампы, как далёкий огонёк в темноте. — Да. Фил потянулся через стойку, убирая прядь волос с её лица. Его пальцы были тёплыми и слегка шершавыми. — Рад, что ты здесь. Они ненадолго задержались на её щеке, и Анита почувствовала, как учащается пульс. — Мне тоже, — прошептала она. Где-то на кухне уронили поднос, и звон посуды вернул их к реальности. Фил отстранился. — Уже поздно. Проводить тебя? — Да… Спасибо. Улицы Дасквуда ночью были пустынны и тихи. Фонари отбрасывали длинные тени, а где-то вдали лаяла собака. Они шли рядом, почти касаясь плечами, и Анита вдруг осознала, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. — Завтра «Аврора» закрыта, — сказал Фил у её дома. Его голос звучал глухо в ночной тишине. — Но если хочешь, можем съездить к озеру. — Это свидание? — она не смогла сдержать улыбку. — Если хочешь так назвать. — Тогда я согласна. Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Спокойной ночи, птичка. — Спокойной. Дверь закрылась, но сердце ещё долго стучало, как после выступления. Что за лето начинается…