𝟼.

𝙿𝚘𝚟 𝙹𝚊𝚗

      Стерильный запах реанимации давно впитался в кожу. Он вселяет мысли о бренности жизни. Здесь чисто настолько, что рябит в глазах. Пиканье приборов уже не действует на нервы.       Медсестра уходит, закрыв за собой дверь, а я, глядя на маму продолжаю задыхаться. Сердце стучит в непривычном месте. Оно сменило место дислокации. Отчётливо пульсирует в голове.       Сажусь рядом.       Целую её руки.       В окутавшую тишину врывается родной голос.       — Ян, малыш, ты чего не ешь? Завтрак — основной приём пищи. Давай, не вредничай.       Вот она — полная безысходность.       Шумно выдыхаю и прощаюсь до завтра.       По прошествии двух лет эмоции не стихли. Они также бьются в сознании, тревожат мою душу.       Я прошу тебя — вернись.       Должна же быть в этом мире неведомая сила, способная тебе пробудить.       В конце концов надежда умирает последней.       Завожу тачку и мчусь домой.       Во дворе отец и куча прислуги.       Настроение сразу летит к отметке ноль.       — Зайди ко мне Ян, есть разговор, — в доме сворачиваю в сторону кабинета. — Опять дрался?       У отца от одного упоминания борьбы пена изо рта идёт. Он никогда не одобрял моего увлечения. Мама отдала меня в секцию бокса в шесть лет. Она всегда верила в мой талант. Позже я сменил бокс смешанными единоборствами.       Падаю на стул напротив окна.       Отец начинает говорить.       В глубине души становится паршиво.       — Постарайся отнестись к ней, как к сестре, — закипаю от каждого слова.       Гнусная новость о женитьбе — удар в солнечное сплетение без предупреждения.       Первый порыв — врезать. Разнести всё к чертям.       — Девочка учится с тобой в одном университете. Для неё замужество матери — большая неожиданность. Необходимо окружить её заботой, сделать так, чтобы она не чувствовала себя чужой в нашем доме.       — Что? Ты в своём уме? Может ещё предложишь твою шмару мамочкой называть? На хуй натяни свою падчерицу.       — Рот закрой! Не забывай с кем разговариваешь. Я твой отец! Кейт не шлюха, а моя будущая жена. Смирись! Мы теперь одна семья.       — Ты женат на моей матери. Забыл?       — Ты прекрасно знаешь, что я любил Эвелин. Но жизнь не стоит на месте. Она не остановилась после роковой ночи. Не смотри на меня так! Да, я грешник и хочу вновь почувствовать вкус этой грёбаной жизни.       — Мама этого не переживет. Ты хоть немного подумал о ней?       Я в ярости. Эта новость её убьёт. Знаю, что она слышит и всё чувствует. Мне глубоко омерзителен поступок отца. Что он творит при живой жене? Юридически родители остаются супругами.       — Тебя это не касается. Я устал от неопределенности. Если ты ещё на что-то Ян надеешься, то я нет. Я не намерен до гроба хранить верность умершим чувствам.       Отец всегда был бескомпромиссным циником. Как так можно? Он даже не старается скрыть чувства. Хуже и быть не может. Сердце разрывает горечь и обида.       — Ещё как касается. Мама жива! Жива! Как бы тебе этого не хотелось, но остается твоей женой!       — Сегодня за ужином веди себя дружелюбно, — продолжает предок. — Этот вечер очень важен для меня.       — Мне похуй на твой ужин, на твою шмару и на твою левую дочку тоже.       — Придержи язык! Неблагодарный щенок! Молоко ещё не обсохло на губах, так со мной разговаривать — сжимает и разжимает кулаки. Смотрит на меня, как на врага.       — Не жди меня!       — Куда пошёл? Ян! Я тебя не отпускал.       Делаю глубокий вдох, ожидая удара. Отец частенько так делал. Он поднимает задницу от стула и шагает ко мне. Самопроизвольно сжимает пальцы. Детство закончилось «папочка», я теперь могу в ответку врезать так, что костей не соберешь.       — Я предлагаю тебе сделку, — низко опускает голову, каждое слово цедит сквозь зубы. — Ты ведёшь себя по-человечески, дружелюбно. Нормально, как полагается. А я продолжаю оплачивать лечение твоей матери. В противном случае… Её пребывание в больнице и так мне обходится в круглую сумму. Надеюсь, ты это понимаешь?       Сука! — шиплю про себя. Всё, что у тебя есть принадлежит маме. Ненавижу! Благодаря ей ты лишь приумножил своё состояние.       Больше слушать охенею предка не вижу смысла.       На выходе от души шарахаю дверью. Так, чтобы у папаши удар случился.       — На что ты рассчитываешь? Как раньше уже не будет ЯН, — летит в спину.       Иди в задницу, «папочка»!       Хаотично шарю руками в карманах в поисках телефона. Чувствую растущий гнев. Он поднимается изнутри и топит головной мозг.       Звоню Мии. Хороший трах прекрасный способ снять стресс.       Мия приезжает спустя полчаса. Без объяснений и излишней прелюдии толкаю её в комнату. Сучка тащится от меня, но продолжает набивать себе цену. Она послушно опускается на колени, дергает молнию брюк выпускает наружу член.       — Ян… он у тебя… такой… огромный и возбужденый.       — Мия, кончай болтать. Лучше отсоси, — покорно раскрывает рот, размазываю смазку по нижней губе, а потом толкаюсь во всю длину. — Вот так детка, да! Нереальный кайф!       Откидываюсь на спинку дивана, запрокидываю голову. Перед закрытыми глазами всплыл образ Лэйн. Её красивые и испуганные девичьи глаза которые смотрели на меня в машине, когда я её вёз и запугивал. На секунду захотелось чтобы она сейчас на коленях мне делала приятно, а не эта дешёвка, которая меня порой бесит.       Но у Мии есть один плюс — она отличница. Сосёт на твёрдую пятерку. Вбирает глубоко плоть, упирающуюся в заднюю стенку горла. Постанывает от удовольствия.       — Проглотишь всё до последней капли, — засаживаю в растраханный рот не сдерживаясь. Тараню бешеными толчками, кончаю долго в её горло.       — Может сходим вечером в клуб, Ян? Мы так давно нигде не были, — замирает на секунду, поправляя съехавшую на бок короткую юбку.       — Сегодня ужин в тесном семейном кругу, — бросаю коротко. — Обещаю, что завтра сходим, сразу же после стритбола.       — Тогда до завтра! — в доме слышатся хлопанье дверьми. — Люблю тебя, Ян.       Увы… Не могу тоже самое сказать в ответ.       Вызываю Мии такси и отправляю восвояси.       Залезаю под душ. Морщусь от ледяной воды. Долго стою под упругими струями. Одеваюсь в простые спортивные брюки и майку.       По-хорошему мне стоило бы остаться в своей комнате. Отец чётко дал понять, что нарываться не следует. Но какого-то чёрта я размашистым шагом пересекаю холл на первом этаже и захожу на кухню.       Мачеха с «папочкой» приглушенно беседуют. От этой картины глаза заливает злоба вперемешку с яростью. Новоиспечённая жена ошарашено таращит на меня глаза. Смотреть на эту суку не желаю. Она наверняка отличается железной хваткой. Меня ждёт противостояние с новой семейкой. Это нормально, если я хочу вышвырнуть их из дома.       — Добрый вечер, — подает голос кобра. — Николас, твой сын так похож на тебя. Удивительное сходство.       — Ты даже не соизволил одеться? Долго ты меня будешь позорить, Ян? — отца коротит. Предок бесится.       — Николас, давай не будем ругаться. Дай ему время привыкнуть, — щебечет шлюха. — Ян, присоединяйся к нам.       — Я не голоден.       — Может тогда десерт? — продолжает кудахтать.       Демонстративно подхожу к холодильнику. Достаю запотевшую бутылку. Заливаю в горло приличную дозу алкоголя.       — ЯН, — рявкает отец.       Не дергаюсь. Продолжаю пристально изучать мачеху. Ловлю взгляд, не моргая, держу так долго, что она первой сдается, отводит глаза.       Прочищаю горло, прежде чем сказать.       — А где моя сестричка? Не терпится с ней познакомится, — в этот момент мне кажется, что старого всё же хватит удар.       — Ей не здоровится. Прошу её извинить. Но у вас ещё будет возможность познакомится и подружится. Уверена, что так и будет.       Чувство полного бессилия подкатывает новой волной. Оставаться я здесь не намерен.       — Приятного аппетита.       — Куда ты, Ян? — елейным голосом кричит кобра.       Да пошли вы! Боюсь даже оборачиваться, в противном случае случится то, чего так опасается отец. Ненавижу их!       Молча выхожу в коридор, сворачиваю на лестницу и поднимаюсь к себе.       Из комнаты матери доносятся звуки.       Чёрт! Это не укладывается в голове. Предок совсем берега попутал, поселил дочурку в её спальне.       Со всей дури толкаю дверь.       — Съебалась отсюда, — девчонка поворачивается и тяжёло вздыхает.       Но… что происходит?       Незабудка…       Лэйн?       Хочется орать матом, но я сдерживаюсь.       Грёбаный день продолжает бить все рекорды безумия.       Лэйн неистово моргает. В её глазах непонимание происходящего, в моих — бешенство.       И что мне, сука, теперь делать?       Я даже боюсь думать, чем всё это закончится.