Вернутся к фанфику
Беспокойство, слёзы, признания / 19
18 июля 2024, 12:20— Так вот, в воскресенье мы переезжаем в другой город. – Кадзуха не хотел поднимать взгляда. То-ли просто ощущал себя слишком паршиво, то-ли дело было в этой неуютной атмосфере на кухне, а вероятно вообще из-за того, как на него смотрели. Он не мог понять наверняка: это было наигранное осуждение, злость или ещё что-то, однако то, в чём он был уверен: чужой взгляд очень его напрягал, то и дело, словно давя и заставляя не переставать мечтать о том чтобы поскорее покинуть это помещение, закончив сей очередной неприятный завтрак.
Он знал, что бессмысленно спорить, что-то доказывать или спрашивать, однако в голове всё равно крутились возмущения: как же его друзья? Школа? Полюбившиеся ему места? В конце концов, Скарамучча? И главное: зачем этот переезд? Это и есть его окончательный разрыв со Скарой, наказание или и вправду что-то похожее на вынужденную меру?
Хотелось прямо сейчас встать из-за стола, громко хлопнуть дверью, убежать и оказаться у Скары дома в безопасности. Возможно даже в его объятиях.. Хотелось жаловаться, рассказывать о несправедливости мира, может самую малость поплакать. Хотелось чтобы возлюбленный в это время молча понимающе выслушивал и методично кивал головой в знак согласия. И когда это он стал так ему доверять?
Во всяком случае, факт того, что такая простая вещь как обыкновенная встреча с другом невозможна из-за глупейших прихотей некоторых, бил куда-то в живот, вынуждая Кадзуху держать себя в руках ещё усерднее обычного.
Запихнув в себя остатки еды и даже толком не успев их нормально пережевать, парень встал из-за стола и, спешно отнеся тарелку в раковину, направился к выходу из кухни, где скрылся за поворотом.
Скорее тихо забежав, нежели просто войдя, в свою комнату он тут же закрыл за собой дверь, пусто оглядывая помещение, словно в попытке найти какую-то вещь кроме книг, которой он мог бы себя легально занять. Тем не менее взгляду не суждено ни за что зацепиться и он плетётся к собственной, покладисто застеленной кровати, после чего со вздохом падает на неё, отрешённо глядя на белый потолок перед собой.
Ему казалось, что он находится в закрытой клетке с диким животным, совершенно один, не имея возможности даже попросить о помощи. Он только размыто помнил, когда последний раз Бэй Доу нормально говорила в его присутствии и ему правда не хотелось задумываться о том, почему та выглядит всё хуже и хуже.. Он и так ничего не может с этим сделать.. Он не может помочь самому себе, что уж говорить о маме! Ему совершенно не нравилось то, насколько вся ситуация с каждым разом ухудшается. Он подозревает, что матери может угрожать Дотторе, как либо влиять на неё и ему противно от понимания того, что контроль над ним – всего лишь детские игры, на которые он и без того обижается, в то время как с Бэй происходит не пойми что..
В голове истерично появляются простые, наивные вопросы, дельных ответов на которых он никогда не услышит. Они пробивают на пекучие слёзы в уголках глаз, щекочут что-то в груди, подначивая на всхлипы и, словно играясь, сбивают контролируемо стабильное дыхание. Однако Кадзуха вытирает влагу с глаз. Почему-то всё ещё не поддаётся. Будто нутром чувствует, что ещё не время, но толком и не знает когда позволит себе выпустить все накопившиеся эмоции наружу должным образом. Знает, что держать всё в себе долго не выйдет. Если не позаботится об этом в ближайшее время, то в итоге даже против собственной воли закатит истерику на ровном месте в самый не подходящий момент.
Он глубоко вздыхает, оборачивает голову к своему письменному столу и смотрит на шкафчик где лежит его блокнот, а затем невольно переводит взгляд на ту самую книжку, в которой спрятан листочек с особенными набросками Скарамуччи, которые он никому не планирует показывать.
День обещает быть долгим и скучным. Он делает вывод, что ему уже нечего терять, так что он может позволить себе рисовать возлюбленного без страха быть пойманным.
***
Скарамучча нервно наворачивал круги, ходя по второму этажу уже привычной нам сырой заброшки. Подобное было не очень характерно для него, однако сегодня было одно большое исключение. Он снова потянулся в карман штанов, доставая оттуда свой телефон и включая его. На главном экране уведомлений нету, но он упёрто не обращает на это внимания и заходит в мессенджер, в который за последние пару часов раз перечитывая своё одинокое сообщение.Кадзу
Не занят? Особо не вчитываясь, Скарамучча заставляет себя выключить телефон и положить его обратно, с тяжёлым вздохом поворачиваясь для того чтобы продолжить ходить. Возможно подобным образом он удерживал себя от того, чтобы собственные ноги не повели его прямиком в дом Кадзухи. Последнюю неделю они договорились видится ежедневно, однако уже пол третьего, а Каэдэхару не видать при том, что тот всегда приходит не позже двух часов ночи. Настораживал не только факт его отсутствия, а ещё и то, что тот не заходил в сеть со вчерашнего вечера, не говоря уже о том, что не прочитал его сообщение. В этом случае он уж точно не мог писать ему ещё что-то, ведь нарушать договор было в любом случае опасно. Особенно если проблема не с чужим телефоном, а в кое-ком. Погода сегодня не тихая – она словно зловеще мертвая, а Луна и звёзды за тучами словно не прячутся, а являются узниками, находясь там насильно. Деревья, их кроны, каждый листик ловит малейшее дуновение ветерка, и не пускает дальше, не закручивает игриво в себе. Прихлопывает, как мухоловка хрупкое насекомое. От этих домыслов становится ещё тревожнее, а вероятно он просто напридумывал себе чего-то пока на протяжении часа всматривался в окно, стремясь чем-то себя занять в неутешительном ожидании. Заворачивая на новый круг, он ощущал себя тем ветерком, однако прятался уже не от листьев, а от собственных неприятных мыслей. Ему вдруг вспомнился вчерашний образ Кадзухи, который беспокоился о своём плохом предчувствии. Это ни капли не успокоило. Парень шатко остановился когда его голова начала слегка кружиться. Нужно отвлечься чем-то более действенным. Он решительно обернулся к ступенькам, к которым, не медля, двинулся и начал спускаться на первый этаж, из которого вышел на улицу, а потом завернул налево. Время от времени отодвигая мешающую ему листву рукой, Скарамучча оказался за зданием, взглядом тут же замечая, как около импровизированного им с Кадзухой домика, играются пару уже значительно подросших, но всё ещё котят. Видимо те узнали в нем знакомого человека и именно из-за этого не спрятались, продолжая беззаботно брыкаться в песке, пыли и редкой траве. Он слабо улыбается, наклоняясь и начиная рукой выискивать за коробкой несколько небольших кошачьих игрушек, которые Кадзуха решил принести сюда, когда Ниву увезли и его собственные перестали быть нужными.. Замечает, как пушистики заинтересовано оборачиваются на шуршание, когда он достаёт палочку с привязанным к ней помпоном и коротко подползает к ним, начиная играть и сразу ощущая как на душе становится легче. Правда всего на некоторое время. До того момента пока он не вспоминает как игрался с животными вместе с Кадзухой. Он вспоминает как они тихо смеялись, забыв о времени, а потом друг тоже начал строить из себя кота и он игрался уже с ним, быстро вжившись в роль. Парень пытался ловить игрушечную рыбку руками, в то время как на стороне Скары была темнота, которая слегка усложняла ему задачу, от чего становилось еще более интересно и забавно от общей ситуации. А ещё он помнил, как под конец, совсем забывшись, начал гладить Кадзуху по голове, назвав хорошим мальчиком. Помнил как тот застыл, и как быстро ему пришлось разрядить обстановку негромким смехом, в душе удивляясь тому насколько мягкие и приятные волосы возлюбленного на ощупь. Чёрный котёнок уверенно ловит мягкий помпон когтистыми лапками, откидывается на землю, начиная кусать и бить его задними лапками, пока его кошачьи побратимы подбираются к нему и начинают пытаться отобрать у него пушистую добычу. Они игриво накидываются на него, попутно борясь друг с другом за право выйти победителем или же за право вдоволь побесится и обратить на себя побольше внимания парня, пока снова не покинул их. Скарамучча не сразу замечает как из коробки выходит мама кошка, которую он назвал Пилигрим ещё более месяца назад. Она спокойно виляет хвостом и смотрит на своих детёнышей, а потом переводит свой пристальный взгляд на него, а он смотрит в ответ. Тем не менее это всё продолжается, пока Скара не решает со вздохом встать, спрятать игрушку для животных и направится к дому Кадзухи. Он не может больше ждать и терзать себя. Если не сделает хоть что-то, что может в теории помочь – не сможет нормально просуществовать весь следующий день с мыслью о том, что эта ситуация может повториться и он снова будет ходить кругами по второму этажу заброшенного здания. Через менее чем пол часа Скарамучча уже с лёгкой озадаченностью осматривал каменный забор, который возвышался вокруг дома Каэдэхары. Он ощущает как веет слабый прохладный ветерок, однако не успевает им насладится, так как рассеивается где-то по дороге, тут же вновь оставляя его в одиночестве. Он надеется, что временном. И нет, конечно же, он не низкий, просто забор очень высокий. Так или иначе у Кадзухи вон всегда выходило его преодолевать, значит и у него выйдет. Потом он ещё обязательно спросит у него совета, а сейчас всё в его руках.. Скара немного нервно оглянулся прежде чем с решительным вздохом провернуться и начать свою первую попытку перелезть ограждение.***
Сон совершенно не шёл. Кадзуха перевернулся на спину, уставше прикрывая глаза. Он пытался уснуть уже около двух часов, однако, ожидаемо, ничего не выходило. Мало того, что его терзали воспоминания о собственных гулянках, о Скарамучче, о Ниве, Бэй Доу, так ещё и мучила вина от мысли о том, что прямо сейчас его друг, вероятно, ожидает его на заброшке, в то время как он не в силах никак даже намекнуть ему о том, что его заперли в собственном доме. И он не сможет сказать ему об этом и завтра.. и после завтра. И обнаружит Скар его пропажу только придя сюда и застав пустой участок. Не зная каких-либо причин или даже примерных мест для поиска. А потом он забудет про него.. и когда Кадзуха ему напишет спустя несколько лет уже совсем и не вспомнит.. А если и вспомнит то скажет, что общение с ним уже ему не интересно.. Парень со вздохом скидывает с себя одеяло, садясь, упираясь об стенку сзади и поджимая к себе колени, дабы обвить руками. А ведь он даже не успел признаться. Ждал до последнего и в итоге оказалось уже поздно. Он же хотел сделать это ещё вчера, когда стоял со Скарамуччей совсем один в чистом, прохладном поле и любовался звёздами, Луной, им, однако, чёрт его возьми, не решился. Струсил, вновь отложил на потом, а теперь сидит ни с чем и снова пытается сдержать в себе порывы полить слёзы. Не заслужил. Он хочет разрыдатся от того что слезливо не признался? Из-за того что переезжает и если уж вернётся, то совсем не скоро? Из-за того что не сможет больше пообщаться с каким-то парнем? Отвратительно. Его мама вон наверняка страдает, живёт в страхе, в то время как его переживания и проблемы – ничто. Юношеский максимализм и он, наверняка, вообще ничего не понимает, не сможет понять. Глупости всё это. А что если Дотторе прав? Его сладкая, детская влюбленность – ненормально. Его любимые занятия – ненормально. Скарамучча – ненормально.. Но что тогда по-настоящему хорошо? Читать летнюю литературу, которую тот одобряет? Разве это тоже не глупо? Да всё это глупо! Почему всё так обернулось? Почему ещё несколько месяцев назад он весело смеялся, читая маме свои стихи, ощущая её искренние теплые объятия, а сейчас должен.. Кадзуха замирает, невольно затаивая дыхания, когда случайно улавливает почти неслышный стук в своё окно, который не различил бы не будь у него такого хорошего слуха.. Он внимательно вслушивается, однако звук не затихает. Думает, что это ветка бьётся об стекло, но вспоминает у них во дворе нету как-либо объёмных деревьев.. Мнимая надежда и обманчивое осознание приходит не сразу. Каэдэхара подрывается с кровати, оглядываясь в сторону стука, хорошо понимая, что шанс очень мал, но пока он видит темный силуэт по ту сторону стекла, то не хочет допускать мысли о том, что ошибается. Когда подходит ближе и открывает настежь окно, когда скорее машинально отходит, давая дорогу, когда слышит тихое приветствие, до последнего не может поверить, что вот он. Скарамучча пришёл. Стоит перед ним, спешно раззуваясь. — Если бы не твои бордовые шторы с кленовыми листиками, то я бы наверняка прогадал с окном.. – негромко, слегка недовольно бормочет Скар, вставая, однако Кадзуха его не слушает. Ощущает, как на уголки глаз снова накатываються слёзы. Знает, что в этот раз это наверняка и необратимо. Не сможет сдержатся, но прежде всего должен успеть сказать хоть что-то. В случае чего очень постарается как-то успокоиться.. ведь если друг тут то ему сегодня точно предстоит сказать кое-что важное, помимо некоторых объяснений. — Почему ты сегодня..? — Вчера.. когда я вчера пришёл, то в моей комнате меня уже ждали Бэй Доу и Дотторе.. Дотторе забрал мой телефон вчера и запретил выходить на улицу. А ещё сказал, что в воскресенье мы переезжаем куда-то.. – Каэдэхара плохо видит, скорее чувствует на себе удивлённый, шокированный взгляд. Он чему-то улыбается, как можно тише всхлипывая. Невольно ступает короткий неуверенный шаг вперед, но не позволяет себе потянутся в объятия и закатить тихую истерику без разрешения. — Скар, можно я..? Юноша не успевает договорить, тут же ощущает себя в бережных, теплых объятиях. Скарамучча шепчет тихое "хорошо" и ненавязчиво прижимает ближе, пока Кадзуха больше не может сдержать чувств. Утыкается в чужое плечо, со всех сил глуша слёзы и всхлипы, тем не менее сознание того, что ему лучше не быть громким медленно выветривается. Выветривается так же как и стыд за свою слабость перед возлюбленным, так же как и неловкость или смущение. Остаётся только злость то-ли на себя, то-ли на кого-то ещё и ещё парочку других значительных беспокойных мыслей, которые закручиваются вихрем в голове, вынуждая с опозданием ощутить насколько ватными стали собственные ноги, не сразу понять что вот он уже сидит на полу, ещё крепче обнятый любимым человеком. От всей ситуации Кадзуха чувствует желание разрыдатся ещё сильнее и больше. Слишком растрогался. Не заслужил такой заботы со стороны Скарамуччи. Он едва может заметить как друг методично поглаживает его по спине, тихо шепча что-то, что он не в состоянии различить. — Мне жаль.. мне так жаль.. прости.. простите.. Я даже ничего сказать не смог.. а ты всё равно пришёл.. А мама.. она так стра..дает, а я ничего не могу.. ужасно.. это.. – голова кружится и он делает рваный насколько это возможно глубокий вдох, путаясь, к кому хочет обратиться. Что хочет неразборчиво, прирывисто объяснить или сказать. Говорить Скаре? О маме? Дотторе? Ниве? Ещё ком-то? Он ощущает себя должным перед всем и всеми, продолжая лить слёзы и сопли, которые остаются на кофте Скарамуччи, пока тот молча пытается разобрать речь возлюбленного, понимая, что как-либо отвечать сейчас – вряд-ли полезное и нужное дело. Несмотря на то, что внутри что-то словно болезненно сжимается от осведомления, насколько Кадзухе плохо, сразу напоминая моменты когда он слушал плач своей матери, он также ощущал что-то похожее на внутренний трепет от понимания того, что прямо тут и сейчас он рядом и может составить любимому компанию, хоть на каплю разделяя его чувства. Хоть немного облегчая его ношу. Трепет от понимания того, что ему доверились, позволив обнимать, плакать в плечо. Честно говоря, Скарамучча впервые поддерживал какого-либо плачущего человека – если эту ситуацию можно назвать поддержкой – из искреннего желания, с правдивым стремлением хоть как-то помочь и быть рядом. Пару раз он присутствовал во время истерики своей мамы, однако на тот момент он всё ещё не мог подавить в себе гневной обиженной мысли о том, что по большей части та сама во всем и виновата. Тогда он молчаливо перебирал её грязные тёмные пряди волос, предпочитая всеми силами игнорировать лёгкое возмущение, а возможно даже что-то сродни едва ощутимого отвращения. В то время как сейчас он и вправду сначала несколько растерялся, правда, не показав этого. Возможно, он впервые пытался по-настоящему в полной мере понять, что чувствует кто-то другой и определиться с тем, как себя вести. Изначально он хотел по установке начать говорить что-то в духе "ну не плачь" или "всё будет хорошо", но, к счастью, вовремя заткнул себя, представив что было бы если бы в подобный момент это говорили ему. По правде говоря, ему сейчас немного не хватало интернета, где можно было бы посмотреть как правильно вести себя в такие моменты.. С другой стороны, как ему известно: ко всем в идеале нужен индивидуальный подход.. да и вроде пока что никто не жалуется. . Когда подрагивание чужого тела и периодические всхлипы стали чем-то фоновым, к чему Скарамучча постепенно начал привыкать, то он смог наконец-то вспомнить то, что ему поведали сегодня вместо приветствия. Кадзуха переезжает не пойми куда? Ох.. А ведь зная Дотторе, новое место жительства может оказаться даже за границей.. Ещё и вся эта ситуация. Если время может внезапно урезаться ещё сильнее и больше они не смогут нормально связаться, не говоря уже о том чтобы увидеться лично.. неужели "рано или поздно" уже настало? Да, больше нету времени на лишние колебания, и нужно ли ему вообще ещё? Вряд-ли Кадзуха обратил внимание, но Скара неосознанно слегка сжал его волосы у корней, затем быстро отпустив и начав поглаживать от волнения. Если это будет не взаимно, что наиболее вероятно, то, конечно, будет печально, но эти волнения ведь сейчас ничем не помогут, верно? Если он тут начнёт представлять, что может произойти если его любовь взаимна, чего он не позволял себе делать на протяжении долгого времени, то тогда и падать будет больнее чем могло бы быть.. Не придя ни к какому однозначному умозаключению, Скара опускает взгляд на светлую макушку. Кажется, спустя всё это время Каэдэхара начал понемногу успокаиваться. С одной стороны это, безусловно, хорошо, но с другой это означает, что времени до признания остаётся всё меньше. Так. Всё. Что будет то будет. Нету смысла сейчас беспокоится об этом.. так-то есть вещи и поважнее. Кадзуха совершает медленный прерывистый вздох, прежде чем отстраниться от Скарамуччи и робко прикрыть лицо своей костью, коротко оглядываясь, в надежде быстро вспомнить, где находятся салфетки. Благо, думать долго не приходится и он чуть отодвигает дверцу шкафа прямо позади Скары вытягивая оттуда пару салфеток и недолго сморкаясь в них, следом хорошенько вытирая лицо, пока Скара, ничего не говоря, ждёт. Когда Каэдэхара заканчивает, выкидывая мусор в коробочку под столом, то оборачивается обратно к Скарамучче, ощущая сильное желание вновь его обнять, однако он не успевает этого сделать, вспоминая о том, что теперь кофта друга грязная по его вине.. Ему вообще не противно от этого? Тем не менее тот выглядит не просто спокойно, а, если он не ошибается, даже в какой-то степени задумчиво, смотря куда-то через него. Парень поднимает взгляд только тогда, когда Кадзуха встаёт с его ног, открывая шкаф в этот раз с другой стороны и выуживая оттуда какую-то футболку. Аа, кажется, он понял.. Ту самую, которую он сначала возлюбленному и одолжил.. одним словом: его собственную. Скарамучча встаёт, становясь напротив явно притихшего друга и без лишних слов забирает свою одежду, сразу быстро переодевая верх на чистый. Так-то, ему было сейчас всё равно запачкана она или нет, но Кадзухе определено было неловко, так что он не мог позволить себе отказаться от негласного предложения переодеться. Или просьбы.. Во всяком случае вот он стоит перед Кадзухой, не зная что и сказать.. признаться прямо сейчас на ровном месте? Всё таки удобнее момента чем вчера ему уж точно не светит, а если не поведает о своих чувствах то будет ещё долго жалеть. Знал бы Скара, что юноша напротив думает о практически точно том же. Они молча стоят один на против другого и Кадзуха мельком смотрит время на настенных часах. Пол пятого.. Скаре нужно понемногу уходить, однако.. почему тот не прощается? Потому что он его не отблагодарил? Ох, точно.. ему же надо признаться в итоге.. Однако не будет ли это так резко? Он вылил все свои эмоции, выглядит, наверняка, крайне помято.. повлияет ли это на что-то в подобный момент? Ему есть что сказать. Есть за что промолвить спасибо и есть то, что он хочет сделать.. Однако в первую очередь признание, верно? Он.. скажет его когда Скарамучча начнет прощаться. Он толком ничего не сказал когда тот пришёл и очень хочет ещё поболтать, но.. с этим нельзя затягивать. И в итоге они оба ждут пока второй что-то скажет, дабы и самому начать говорить. Замкнутый круг. — Кадзу.. – названный застыл, подняв взгляд. Скороченно. Его снова назвали скороченно спустя несколько недель. Ой, чёрт, этот факт совсем выбил из головы мысль о признании, которое он обещал себе сказать, когда его друг начнёт гово.. — Я люблю тебя. Слова словно эхом отбились в голове Каэдэхары, следом погружая комнату в гробовую тишину. Настолько, что он подумал, что ему послышалось. Всё на что он мог сейчас смотреть – искренняя улыбка на лице Скарамуччи. Хотелось в неверии прошептать "я тоже тебя люблю", но всё звуки застряли в горле. Будто что-то теплое и радостное надавило на грудь, провоцируя и самому мягко улыбнуться. Его любят. Это взаимно. Его примут. — Я.. тоже люблю тебя, Скар. – тихо ответил он, осмеливаясь заглянуть в чужие, как оказывается теперь, растерянные глаза. Захотелось беззлобно посмеяться. — Нет, я.. – тот мигом отвёл взгляд, нервно делая мелкий шаг назад. — Я имею ввиду, что люблю тебя в романтическом смысле. Не как дру.. – не успевает он договорить, как Кадзуха не сдерживает в себе негромкого теплого смеха, за пару лёгких шагов преодолевая расстояние между ними и крепко обнимая юношу. — Да, я тоже люблю тебя в романтическом плане, Скарамучча. Ты мне нравишься. Я очень тебя люблю. – не переставая улыбаться, он тут же слегка отстраняется, смотря на возлюбленного. Тот выглядит ошарашенно, но хотя-бы в ответ обнять смог. — Что? Не веришь? Тот вздыхает и, собравшись, поддаётся вперёд, встречаясь с, теперь не тайно, любимыми и солоноватыми от ранее пролитых слёз, губами. И несмотря на все беспокойные до этого мысли, Кадзуха не отталкивает, не смотрит разочарованно, он прижимается ближе, радо целуя в ответ, кладя руку на его щёку и едва поглаживая. Им не нужен глубокий поцелуй, им не нужно выглядеть умелыми, максимально осторожными и знающими, сейчас им не нужна та страсть. Для каждого из них это обычное касание губами – что-то необходимое. Символически важное, словно остаточное подтверждение взаимности чувств и любви. Такое простое, но не менее желанное. Темнота комнаты и так придаёт уверенности и интимности. И Кадзуха уже не так волнуется о том выглядит ли он менее привлекательно после истерики, тем временем как Скара об этом даже не задумывался. Он любит друга.. нет, отныне своего парня любым. И пусть это будет детская влюбленность, которая исчезнет менее чем за пару месяцев. Главное то, что это важно для него сейчас.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!