Часть 5(этой части не должно было быть)

в комнате было тихо. только глухие удары сердца и его взгляд, пристальный, почти насмешливый. я прикусила губу, а потом вдруг спросила: — тебе нравятся мои губы? он поднял бровь, явно забавленный моей прямотой. — ты спрашиваешь, чтобы я тебя похвалил? или ты просто что-то доказываешь? я слегка улыбнулась. — а если я хочу, чтобы ты меня поцеловал? он немного растерялся. глаза чуть расширились, но он быстро взял себя в руки и прижал к губам привычную ухмылку. — вот как? ты правда хочешь поцелуй… или проверяешь, насколько я умею держать себя в руках? — не знаю… — я хихикнула, чуть склонив голову набок. он смотрел, как я смеюсь, прищурившись, будто обдумывал что-то. — не знаешь, да?.. ну-ну… он сделал шаг вперёд. расстояние между нами стало почти незаметным. взгляд — прожигающий. — так ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? ещё шаг. он изучал моё лицо, каждый миллиметр. глаза, нос, губы — снова глаза. — а если я хочу? что тогда? — ничего. просто поцелуй. он тихо усмехнулся, развеселенный моим упрямым тоном. — просто поцелуй, да?.. а если мне захочется большего? — чего? он приблизился так, что между нами почти не осталось воздуха. его взгляд скользнул по губам, потом медленно поднялся к глазам. — ты ведь понимаешь, о чём я. не делай вид, что нет. ты же знаешь, чего я хочу. — ну так давай. дальше он не сдерживался. стоило мне дать согласие, как его терпение лопнуло. он резко наклонился и поцеловал меня — грубо, жадно, будто сдерживался часами. я ответила мягко, медленно, поглаживая его плечи. и как только мои руки коснулись его, он будто сорвался. поцелуй стал глубже, язык требовал доступа, руки крепко сжали мою талию, притягивая ближе. его губы будто исследовали каждую клетку моих.его поцелуи были жадными, требовательными, но я отвечала, будто не помню всего, что чувствовала к нему раньше. будто не помню, как он вызывал у меня отвращение своим хищным взглядом, своей самоуверенностью, этой вечно насмешливой ухмылкой. ведь я правда считала его мерзким. слишком самодовольным. слишком наглым. и всё равно — позволила. сама. он оторвался от моих губ, всё ещё дыша тяжело. его пальцы скользнули по моей щеке. он смотрел на меня с каким-то странным выражением — смесью победы, недоверия и чего-то, что я не могла разобрать. — а знаешь, ты раньше постоянно отталкивала меня, — выдохнул он, чуть хрипло. — строила из себя недоступную. говорила, что я отвратительный. я посмотрела ему в глаза. — я и сейчас так думаю. он рассмеялся. тихо, коротко. но в этом смехе было напряжение. — тогда какого чёрта ты меня поцеловала? я замялась. отвела взгляд. — не знаю. просто… захотелось. — “захотелось”, — передразнил он, шагнул ближе. — тебе плевать на то, кем я был для тебя минуту назад? я сглотнула. сердце билось быстро, будто хотело вырваться. — а тебе? он прищурился. — я давно хотел это сделать. ты просто всё портила своей показной правильностью. будто сама себе враг. мне стало жарко от его слов. потому что он, чёрт возьми, был прав. — так теперь ты не против? — он наклонился ближе, снова глядя прямо в глаза. — теперь я достаточно… хороший? — нет, — прошептала я. — ты всё ещё тот же. просто я устала быть правильной. и снова его губы накрыли мои. на этот раз медленнее. осознаннее. и мне было плевать, кем он был раньше. кем была я. потому что в эту секунду всё это ничего не значило.он слушал мои слова, не отводя взгляда. его глаза — цепкие, внимательные — будто пытались вытащить из меня хоть каплю сомнения, хоть тень раскаяния. но я не отводила взгляд. не дрогнула. в моём лице он увидел упрямство, почти вызов… и что-то ещё. глубже. страннее. что-то, что он не мог распознать — но это его и зацепило. он усмехнулся — тихо, с оттенком возбуждения, как будто ему нравилась вся эта игра, даже больше, чем он ожидал. — всё ещё считаешь меня мерзким, да? я кивнула. — а ты хотел, чтобы я внезапно передумала? он наклонился ближе, почти шепча: — нет. мне даже нравится, что ты так думаешь. придаёт вкуса. он провёл пальцами по моей щеке, скользнул вдоль подбородка, задержался на губах. — ты такая странная… — он хмыкнул. — целуешь меня, хотя ненавидишь. смотришь, будто сейчас убьёшь — и всё равно тянешься ближе. я только прикусила губу, не ответив. — знаешь, — продолжил он, — мне плевать, что ты там о себе думаешь. о своих принципах, о «мерзком» парне, которого ты так долго сторонилась. он притянул меня за талию. — ты сейчас со мной. и тебе это нравится. я ничего не сказала. просто дышала чаще. и не отстранялась. — хочешь ещё один? — прошептал он, уже касаясь губами уголка моего рта. — чтобы закрепить. — ты неисправим. — ты — тоже. и в этом вся проблема.его вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как гроза перед ливнем. он замер — на долю секунды, но я увидела, как в его глазах что-то меняется. он привык быть ведущим. контролировать. диктовать правила. но то, как я смотрела на него сейчас — с лёгким вызовом, с тенью дерзости — будто сдвинуло что-то внутри. — «больше?» — повторил он, голос стал ниже. — ты не представляешь, чего я хочу… дальше не было слов. только резкое движение — его руки сжали мои бёдра, прижали ближе, будто он боялся, что я снова исчезну. его губы снова накрыли мои, поцелуй был тёмным, голодным, будто он ждал этого слишком долго. его ладони скользили по моему телу — небрежно, требовательно. он будто отмечал каждую линию, каждый изгиб. в какой-то момент он оторвался от моих губ — дыхание сбивчивое, взгляд потемневший. наклонился к самому уху, и шепнул хрипло, почти срываясь: — ты даже не представляешь, насколько ты сводишь меня с ума. я замерла. сердце грохотало. и в этот момент я поняла — всё изменилось. между нами уже не было старого отвращения. не было презрения. осталась только эта странная, пугающая близость, которая всё разрушает и перезапускает заново.