Вернутся к фанфику
Обитель Аида и Персефоны
3 декабря 2023, 16:05 Бежав по улицам камнями поросшими, спотыкался через шаг, да падал раза с три на пригорке одном и том же. Жара невыносимая стояла, одеяния запутывались в ногах его, уж раз он умудрился завязку тугую развязать, и чуть не нагишом на улице остаться. Сейчас наряд намного короче и практичен для опаздывающего его, одно желание в голове крутилось, лишь бы верх сандалий от подошвы не оторвался окончательно. Колени его уже разбиты о неровные дороги и пески, да и ладони разобраны всё, одно лицо пока цело. Но с тем как посматривать успевали люди на него, он понимал, что ненадолго это.
Хоть и в этих краях он с недавних пор, но уже по уши в проблемах, да долгах бывал. Сколько раз он успел кошелёк потерять, сколько в долг еды у торговцев брал, не слыхано никому из жителей коренных. Уже третий раз он на новую работу бежит, при дворе руками поработать, да головой, но опаздывает в который раз. Надежда оставалась небольшая, но рвение, да солнце, палящее несло его вперёд.
Между домов пробежать невозможно было ему без попаданий чем-то в голову его, поэтому приходилось обегать всё районы, от людского говора и взглядов уклоняясь. Тут столько было народу из городов других, но греков, что ему всё время думалось что не одному ему не сладко живётся так, но даже Элизабет, которую он знал с работы прошлой, за неделю смогла обескуражить кого-то, да прижиться со двором. Пока на него и смотрели косо, да и говорить то не хотели, всё бежали или изгоняли.
Он то знал, что это из-за волос его, рыжих при рыжих, которые походили на тёмный красный, на огонь. Среди темненьких, такое не видано у них, так что Микумо не обижался ни на кого, просто ждал, когда смогут те привыкнуть да поступить к нему, без злых намерений.
Проскок между людьми, и на пустыре забежал раза в два быстрее, запыхаться начиная. А только полпути пройдено. Но видя человека, бредущего впереди чуть замедлился, непонимающе смотря на спину чужую, в зелёных одеяниях идущую. Чем ближе подходил, тем ниже к земле тот становился, да и звук кашля доносился до ушей его. Колени подкашивались у светло волосово мужчины, повыше его. Стоило подойти к упавшему на колени, как разорился кашель сильный вновь, зеленовато бледное лицо, испугало его, замутнённый взгляд не улучшал ситуацию. Присев взволнованный возле, заговорил на родимом языке мужчины:
— Что с вами сэр? — за плечи придерживав, видит, как тот за грудь хватается, сжимая ткань, вздрогнув трясёт его: — Сэр! Вам плохо? Чем я могу помочь?!
Испуганно озираясь, видит недалеко от них огромный дом, окружённый деревьями красивыми и плодовитыми. Схватив того под подмышку попытался поднять с земли, как услышал шёпот тяжело, через вздохи:
— В-в-в-се со… Мной в порядке… Я сам могу дойти… — его попытка оттолкнуть закончилась падением вторым.
Микумо вздрогнул от толчка, чуть обижено губы сомкнув, понимая, что это из-за волос его всё.
Подхватив того опять, начинает через сопротивление тащить его. Весь вспотев нашептывал успокоить, пытаясь:
— Сейчас, сейчас, там должны помочь! Хоть бы в тень вам попасть, на солнце пëке только худшее станет, — двух вещей боялся при словах таких он: не успеть донести мужчину, да то что не пустят их туда с внешним видом собственным.
Из богатых пострадавший, видел он, да и двор не из бедных, самый большой что успел он повидать, да и красочный, сады с дорог видны, также как крыша.
К воротам дотащит тело, в напряг рукой одной держа его и в дверь стуча, кричит во глотку всю:
— Откройте! Помогите пожалуйста! Тут человеку плохо! — и не переставал бить по дверям тяжёлым.
Их раскрыли быстро стражники. Мужчина висевший обок него, голову поднял, взглянув на них взглядом уставшим, бледно-зелёным, как заметили Микумо. Он всё ждал, когда те заберут больного у него, но насколько огромно удивление его было, когда разбежались те, на него взглянув один лишь выкрик услышал он:
— Красная смерть!
И эта часть слов, из предложения сего, заставила замереть его на пороге двора, с висящем телом под подмышкой.
«Смерть? Красная… «, — быстро осознание пришло о ком те кричали остальным стоящим. Глаза чёрные покраснели от обиды и горечи большой, смахнув слезы мимолетные, нахмурился, покрепче мужчину схватил, да занес внутрь сада.
Тот кивнув головой в сторону, шепчет еле слышно и хрипя:
— Туда меня веди… Я дорогу укажу. — И повис, ноги по земле волоктя.
Незнакомец пытался раз в шага три ему помочь, пойти самостоятельно, но голые ступни и подняться высоко не в силах были, не то чтобы вес выдержать не малый.
— Конечно сэр, — отозвался быстро он, голосом таким, будто и не случилось ничего, и понесем на другой конец улицы, ко входу в дом огромный, двухэтажный.
Еще двери большие, красные уже, растворили, и крик опять, ему уже даже удивляться не хотелось, он просто нёс тело, туда куда кивали ему, до тех пор как не увидели комнату свободную они, с диванчиком небольшим и шкафом. Мужчина прошептал, когда усадили его туда:
— В шкафу… Есть снадобье… Оно вон там, — пальцем указал, — третья полка, слева баночки стоят…
Микумо подбежал туда, заметив кучу неизвестных колбочек достал их всё, на столике малюсеньком разложив их всех, обеспокоено раскладывал, благодаря всех, кого мог, что он ничего не уронил.
— Что? Что из этого вам надо? Я могу компресс сделать вам… Только я не знаю где тут что, а прислуга та… — и замолчал осматриваясь, губу закусив.
— Мне вот ту дай, зелененькую, там отвар ядрёный, он помочь мне должен… — приговаривал мужчина руку потянув трясущиеся к баночке.
Он перехватил её, открутив крышечку подносит ко рту его и отпивает незнакомец.
Назад отклонившись, ожидал, не понимая только чего, всматриваясь в лицо бледное засыпание волосами белыми, замечает на шее украшение с камнями зелёными, взгляд ниже идёт по гиматию зелёному спускаясь, искусно завязанному в красивые узлы на груди и талии, он до колен доходил и заканчивался ниже цепочки с камнями на ними шли, окутывающий икры как лозы. Гиматий завязан совсем иначе чем его, не неряшливо, да и не украшен его ничем.
— Вы как сэр? — Поднял взгляд Микумо, на коленях всё ещё сидя, лёгкий кивок ответом послужил, но не успокоил его. — Вы нездорово выглядите… — Приложил руку ко лбу, недовольно бурчит, чувствуя жар. — У вас солнечный удар? Слишком горячий вы…
Встав по комнате рыскать начал, а после и побежал в комнаты другие соседние, стоило наткнуться на кого-то, не успевал он и слова сказать, как те убегали, раня его и зля. Ругаясь вбегает в комнату рабов, кухню видимо, люди разбежались как тараканы по углам дав забрав кувшин с водою ничего и не сказав ему. Быстро возвратившись к незнакомцу, рвёт низ ткань одеяния, и смачивает в кувшине и на лоб кладёт ему, приговаривая, на колени пристав, да за руку мужчину взяв:
— Проснись, Асклепий, повелитель народов, Нежный сын сына Лето и почтенной Коронис! Преданных тебе, которые полны великого счастья, когда просят, О, мягкосердечный Асклепий, о твоей силе и прежде всего — о здоровье!
Пока он читал молитву, заметил на лице мужчины налет недоумения. Уверенность из-под колен его ушла. Неужели он неправильно произнёс молитву? Этого Микумо боялся, как огня, но смущённый продолжал её дочитывать.
Наконец сев на стул, вздохнул тяжело, пытаясь успокоится, продолжая наблюдать за состоянием мужчины. Микумо не мог себе позволить уйти, когда больному может стать плохо, а помощи вокруг не будет помимо него.
Его до сих пор вопросы терзали: почему люди разбежались быстро так, да и принадлежит ли поместье незнакомцу этому, иль пробрались в чужие пожитки они.
Парень и не заметил, как прошло время некоторое за раздумьями, как мужчина расслабился и уснул. Аккуратно потянувшись к нему, поменял тряпку, вновь намочив её. Температура по ощущениям немного спала.
Назад на стул откинувшись прям возле диванчика, осматривал не торопливо комнату до тех пор, пока не обнаружил что смотрит на мужчину одного. Тот несмотря на состояние был красив и подтянут, это вводило его в краску также сильно, как и резкое осознание того, что за руки они держаться. «Не уж-то с молитвы позабыл отпустить?.. " Но даже при мыслях таких, отпускать не решался ни на мгновение, боясь разбудить больного.
Устало прилёг на стул, рассматривая мужчину, не отводил и взгляда, задумываясь о сложности жизни в краях новых, а том что, бегая который день, да и сегодня с раннего утра, он подустал сильно. Глаза сами собой закрывались с минуту каждую, до тех пор, пока голова не опустила набок. Микумо заснул, с тяжёлой ношей на внешности своей.
* * *
Он слегка мычит, протирая глаза и осознавая, что уснул, привстает, садясь и осматриваясь вокруг. Глаза замылены, не видно ничего, да и думалось ему, что приснилось всё это ему. Но с минуту время истекло и дало понять, сто не в коей мере не приснилось, сбоку от него на стуле юноша спал. Йоичи не мог дать ему больше шестнадцати или семнадцати годов.
Впервые за долгое время он решил оглядеть его, с осторожностью большой, болезнь не давала прежде увидеть спасителя своего. Теперь то понял он реакцию слуги, темные волосы, которые отдавали, то ли рыжим, то ли ало-красным обрамляли кудрявое миловидное лицо, только начавшее обретать мужественность.
«Эх, ох уж эти слухи вампиренок», — недовольно подумал Йоичи.
Уж было хотел постучать пальцами по коленям задумавшись, как к смущению своему узнаёт, что за руку его держат. Чуть с тревогой на мальчишку посмотрел, успокоился, тот не проснулся от действий его.
Лёгкий топот заставил отвести взгляд от парня молодого.
— Я вижу дар ты отото не теряешь, — усмехнулся хрипло, голос низкий.
Йоичи смотрит на вход, брата старшего замечая своего, который ближе подходить начал, говоря:
— В дом привёл такого юношу красивого… — касается щеки чужой, на колено присаживаясь возле них, после касаний парня, проверяет и его.
— Очень смешно нии-сан… — закатил глаза Йоичи от недовольства.
— Я уж подумал из слов чужие что к тебе смерть красная пришла, но кто же знал, что отныне смерть настолько красива. — С интересом оглядел его.
— Хироцу, оставь ребёнка в покое, видишь, как замотался он, — раздражённо процедил Йоичи, взглядом прожигая.
— Ой, да ладно тебе, ты то со мной согласен точно, что, красив лицом тот, вон даже за ручки держитесь.
Он спрятал лицо за волосами, не признавая, что покраснел от слов брата своего.
— Нии-сан… Он просто молитву читал, чтоб помочь мне, вылечить меня…
В моменте осознал Йоичи, что зря проронил слова, видя, как трясутся плечи Хироцу от смеха, а рот рукой прикрыт, скрывая смешки, лишь бы не разбудить гостя маленького.
— Очень смешно Хироцу… — закатил глаза, пытаясь успокоить его. Но обратив внимание на красноволосого юношу, хмурится: — Походу, ему жарко. — Касается щеки красной, кивая теплоту от нагрева тела чувствуя, а учащённое дыхание подтверждало это. — Не привычен этот климат ему походу, да и лицо не из краёв этих он.
Хироцу ехидно улыбнулся, спрашивая:
— Откуда интересно это чудо? На каком языке он с тобою говорил?
— На греческом, хоть акцент и заметен, но явно знает хорошо его, может в городе другом жил и только переехал сюда? В район фессалия.
— Быть может это и так. Но лучше вас всё-таки перенести в комнату другую, в этой части дома не подобает отдыхать уж точно, — проговаривал Хироцу в моменте поднимая Микумо, всё ещё не расцепляющего руки, — ух, уж какая любовь между вами, так вцепился в руку твою. — И расцепляет пальцы двух парней. — Ты сам дойдешь отото?
Отходит к двери старший брат его, держа мальчишку по ближе к себе.
— Думаю да, мне уже лучше, — ответил он, но первая же попытка провалилась, на диван рухнул он опять. — Видимо… Я не в силах.
— Я вернусь за тобой брат, подожди чутка, — и удалился из комнаты со словами этими, оставив его одного.
Минут с десять прошло, когда брат за ним вернулся и на руки взял, спрашивая:
— Ну что, рассказывай с чего же он богам молился о здоровье твоё и почему вы спали за ручки держась?
Йоичи вздохнул грустно, отвернувшись:
— Он то и помогал единственный мне, на улице помог, а стоило нам в дом зайти, как разбежались всё от «смерти красной», так что поэтому он и спал возле меня, видимо устал ждать, да и сам то я заснул.
— Сбежали? — переспросили его тоном странным.
Обернувшись Йоичи понял в чем же дело, на брате не было лица, только злой оскал, и темень заполоняющая его всего.
— А мне сказали тебе Джейз лекарства дал… — сквозь зубы и накаляющуюся злобу сказал Хироцу.
Йоичи чуть не проглотил язык, когда заметил, что глаза потемнели от эмоции знакомой, но смог выдавить:
— Нии-сан… — Безумный проблеск в глазах, заставил губу закусить. — Нии-сан, не надо, они не виноваты за то, что предрассудки им внушили, их мышление чуть отличается от нашего… — пытался успокоить он, зная о безумной его черте и боясь за людей. — Они понимали, что плохо сделали… Попытались оправдаться и всё…
— А если бы не мальчишка этот?! То ты бы на пороге остался валяться? Или не успел бы он тебя дотащить, ведь отрубись ты, он и знать не знает, что с тобою делать… — Глаза загорелись его зловещим огнём.
— Хироцу… Пожалуйста, не надо, у тебя рука тяжёлая… Ты же… — проглотил последние слова.
— А ты хочешь это сделать сам?
Йоичи скривился на это:
— Я ненавижу это… Они живые, они дышат и думают, они не игрушки чтобы делать с ними что душа пожелает.
— Это предназначение мартышек этих, у них не имени ни души тут нет. И они обязаны о тебе заботиться!
Йоичи вздрогнул от крика, хоть и успокоился слегка, другой взгляд видя у него, здравомыслящий.
— Я не могу оставить это без внимая, — тихо шепчет он, наклоняясь к нему и целуя в губы. — Постараюсь аккуратнее… Но, надо бы место найти, всё же разбудить маленького гостья в обстоятельствах таких плохой тон, — раздумывает тот, пока глаза на миг вспыхивают огнём, когда он смотрит на него.
Его целуют вновь, заставляя расслабится сразу на руках чужих, нежно оглаживать плечи мужчине. Тихий стон вырывается, когда пальцы стиснули ягодицу его.
— Ненасытный какой… — с придыхание отвечает Йоичи, когда наконец заносят его ко спящему Микумо.
— Весь твой отото, — улыбается тот. Взглянув на мальчишку возле, говорит: — Ужин бы пораньше заказать, где Вероника? Она вернулась?
Йоичи мотает головой:
— Как я знаю, нет.
— Список напишу и передам ей, а тебе надо отдохнуть ещё малыш, я разберусь с теми, кто приказов смеет ослушаться…
Тот поцеловал напоследок в щеку и выходит. Йоичи задремав, и не заметил вовсе, как руку мальчика взял, нежно согревающую сердце его, и заснул.
* * *
Его глаза слезятся на зевке, когда выгибается он на мягкой поверхности. Чуть приподнимаясь и глаза вытирая ото сна, глядит по сторонам. Совершенно другие виды кругом заставили вздрогнуть его, отскочив назад, вскрикивает. Что-то шевельнулось рядом, испугав никуда не меньше, но к успокоению его это оказался всего лишь незнакомец тот. Смущенно губы поджав, извиняется он:
— Прошу прощения, что потревожил вас… А где мы?
На него отправился сонный взгляд и тот прилег вновь, на него посматривая лёжа.
— Это гостевая комната, на перенесли сюда, тебе слишком жарко было там, а тут по прохладнее, — тихо и медленно проговорил мужчина, сонно хлопая глазами.
Микумо кивнул, но ближе к нему под полз, и убрав со лба волосы руку прикладывает к лицу.
— Как вы чувствуете себя сэр? Вам полегчало?
Тот кивает устало, на руку его опираясь. От жеста этого он в красноту вошёл, и руку аккуратно убрал.
— А кто перенёс, не постесняюсь спросить…
— Мой брат, он где-то в доме там, — ответили ему.
— Ах, хорошо. — Стыдливо отвернулся он. — Если вам уже полегчало… Да и брат ваш тут, — говорит он начиная с постели вставать. — Тогда я пойду, всего доброго сэр… — И поклонился.
— Стой! — резко закричал мужчина лежавший, чуть подскочив.
Микумо вздрогнул на него удивлённо смотря, объяснений ожидая.
— Как… Как тебя зовут?
— Акатани Микумо… — тихо ответил он.
— А меня Йоичи Шигараки, — быстро протрындел и закусил губу на него смотря.
Он не понимал, что происходит, почему его так не могут отпустить, лёгкий страх на лице Шигараки-сана покоя ему не давал. Чуть назад отходя, спрашивает он, отвлекая того от раздумий.
— Почему слуга разбежалась вся?
Йоичи оживился, быстро ответит на вопрос не особо довольным:
— Знаешь, что рыжие после смерти вампирами становятся? И то что на земле они смертью являются пришедшей к людям.
Микумо удивлённо пискнул:
— Что?
— Это из-за волос твоих, ты рыжий, даже в тени больше красным отдаёт, они посчитали это смерть пришла сюда.
— Н-н-н-но… — неуверенно зашептал он от обиды и не понимания, — Я не смерть, и не вампир… — Мотает головой, отрицая всё слова.
— Ты не смерть, и вампиром не станешь после смерти, это предрассудки этих краев в других другие.
Микумо задумался, но спросил задумчиво его:
— А вы ведь тоже…
— Нет, — отрицает Йоичи, — я так не считаю.
— Но вы, оттолкнули меня тогда, — говорит он, всё дальше к выходу из комнаты идя, обиженно смотря в глаза зелёные, которые походили на камни драгоценные.
— Я не мыслил тогда.
Микумо на мотания головой, недоверчиво смотрит на него, на мужчину которому он помог. «Почему тогда… Почему он не отпускает меня?!» — испугано думает он, размышляя не от волос ли это его, не задумал ли тот что-то. А знание о частоте взятия рабов тех, кто приехал только из других стран, сильнее перепугался.
— Простите, но мне надо идти! — вдруг кричит он, разворачиваясь, бежать начиная.
Но путь не долго его, лицо врезается во что-то теплое и мягкое слегка. Чужое дыхание ощущая, и тихий смех, воспламеняются огнём щеки его, отскочив он кричит назад всё отбегая. Но шаг ещё один, и ноги запутываются, он падает от вида перед собой смущающего. В проёме стоял мужчина высокий, также бледен, как и Йоичи, и волосы всё также белые, но сырые. Он был полуголый, лишь небольшой кусок ткань, завязанный на бёдрах закрывал интимные места. Тот был хорош собой, по нему стекали капли воды, от него самого пар исходил, да и внешностью он был горяч.
Микумо пищал не в силах справится с кипящимися мозгами от смущения. Он кричал извинения:
— Простите, простите, простите! — безостановочно повторяя это, красные глаза смотрели прямо на него, дав понять, что он уже неприличное количество времени любовался на торс его.
Осознание ударило в голову с силой такой что он завыл, голову руками закрыв и к земле склонившись. Он не понимал за что это ему, почему он не ушёл, почему именно сейчас этот… Решил зайти.
— А вот и смерть красная проснулась, — послышался говор сверху весёлый, — Хорошо ты лекарем поработал малыш, отото помог, за это благодарят, а ты сбегаешь без оплаты доброты твоей.
Микумо чуть открывает обзор себе, как сразу закрывает подскакивая, начиная идти, в пол посматривая, и говорить:
— Нет, нет, нет, я ничего не могу принять, мне надо спешить, — повторял без умолку, пытаясь к выходу из комнаты пройти, не зацепившись взглядом за мужчину.
— Уже уходишь? Ужин же сейчас уже подадут, оставайся хотя бы с нами на время малое.
— Ужин?! — закричал Микумо и ко смущению своему посмотрел на мужчину впритык. Вновь закрыв лицо, шепчет тихо: — Опять… Опять я опоздал…
— Опоздал? — переспросил Йоичи.
— Да… — замычал измученно, пряча лицо.
— Куда ты опоздал малыш? — спокойно спросил мужчина полуголый, прикоснувшись к волосам его.
Микумо пискнул и отпрыгнул, прощебетав:
— На р-р-работу! Уже в третий раз!
И побежал к выходу из спальни, ему даже дорогу уступил мужчина тот. Но какова удача, раскрыв лицо и схватившись за проем, захватить и ткани кусок, помимо камня белого. Осознал проблему он только через шаг, когда споткнулся чутка. Крик стыдливый послышался вновь от него, ткань гиматия свалилась с верха полностью его. Даже перед весь открыл. Микумо еле ухватил конец, и прикрыл себя. Его лицо побагровело, а смех за спиной еще сильнее в стыд вели.
— Нет, нет, нет! — зашептал в панике он, пытаясь неумело завязать его, пока сзади раздавался не понятный шум, а потом и говор:
— Ну раз уж опоздал, да и вечер наступает, почему бы с нами на ужин не остаться малыш? — голос веселоват у брата старшего у Йоичи, — Да и нам надо тебя отблагодарить за помощь.
Микумо мотал головой смущенный, наконец узел завязав.
— Нет, нет, нет, я не могу, не могу ничего принимать.
— Микумо-о, — грустно протянул младший брат, заставив вздрогнуть его, — Уже готово все, не отказывай нам хотя бы в присоединение к трапезе, ведь от подарков иных отказываешься ты.
Парнишка красный посмотрел на них, лишь на мгновение охватил взглядом тело полуголое, и остановился на Йоичи, зашептав, прикрывая тканью:
— Не долго только… Я до захода солнца домой вернуться должен…
Йоичи кивнул ближе подходя:
— Конечно, он уже будет скоро подан, пошли отведу до места тебя, а ты оденься пожалуйста! — недовольно ругнулся на брата он.
Его к столу подвели и усадили в одно из кресел. Микумо удалось застать, как слуги расставляют все по столу. Никто на него и не взглянув, да не испугался, он был мягко сказать удивлен, до этого эти же люди считали смертью его и бедою, но что случилось тогда у них. На них не было и лица, те измучены и грустны, причину этого он не понимал, но ничего не спрашивал, пытаясь не высовываться в комнате большой.
Каждый до последнего разбежался по углам, однако, по красной причине другой. Мужчина зашел в красном одеянии, брат старший Йоичи-сана. Микумо губы в полоску сжал, на людей не в понимании глядя, замечая отголосок страх у них.
«Что же случилось тут за часы долгие?» — размышлял он, пока не уселись возле него.
— Может хоть сейчас взглянешь на меня, и мы познакомимся красная смерть? — обратился к нему мужчина улыбаясь.
Микумо повернулся на него и представился:
— Акатани Микумо, а вас?.. — говорил он, думая, не хозяин ли сидит перед ним, а то уж больно взросл он, чтобы быть сыном хозяина, да и тот вальяжно слишком себя ведет для жильца.
— Шигараки Хироцу, глава семьи.
Микумо правильно понял роль его в доме этом, но кивнул молча.
— Ещё раз благодарствую за то, что помог моему брату в отличии от некоторых… — На миг в глазах старшего Шигараки мелькнул какой-то странный и тревожный огонёк, от которого оставшиеся слуги вздрогнули, но тут же пропал огонек под привлекательной и смущающей улыбкой.
Но тот не мог перестать быть объектом стыда его и стеснительности. Даже если тот одет, это не исключало провокационных поз, цветов и открытых участков тело. Таить нечего тому, да и скрываться под одеждой, он нравился тут многим, как отметил парень через время малое, даже страх не мог скрыть этого. Наряд старшего был контрастнее намного чем у младшего, у которого помимо ног все было скрыто, да и цветом он намного мягче был.
— Извини за нескромный вопрос милый, ты иностранец, верно? — спросил Шигараки старший.
Микумо кивнул.
— Просто интересно, фамилия хоть и из краев Ямато, но внешностью ты только глазами оттуда, — продолжал мужчина, рассматривая лицо его.
— Я из Свеи, это из писаний китайских мне имя дали, а про Ямато не слышал я…
— О, получается ты как я и брат. — Микумо моргнул, внимательно смотря и краснея от немигающего взгляда. — Наша семья, если быть точнее наши прабабушка и прадедушка, перебрались сюда, — говорил чарующе Хироцу, взяв парнишку за руку.
Микумо пискнул от жеста этого, но не мог свести и взгляду с красных глаз, которые будто гипнотизировали своей глубиной, не давая и шанса сбежать. Взгляд и не отвести ему, когда по руке начали выводить двумя пальцами замысловаты узор, приговаривая:
— Не знаю точную причину, хотя предполагаю, что скорее всего из-за того, что они хотели увидеть мир, а эта страна им очень понравилась своим климатом и фруктами вот они тут и осели. Причём иронично несмотря на то что уже четвёртое поколение нашей семьи здесь живёт, у нас до сих пор японские имя и фамилии дают, а также учат родному языку.
Теперь-то Микумо пригляделся, замечая, что некоторые черты явно напоминают ему его маму, которая была чистокровным представителем своей страны, но его смущало одно: почему они оба такие светлые, ведь греки не настолько белы, да что уж греха таить, он никогда ещё таких ярких глаз не видел, даже глаза Йоичи казались каким-то нечеловеческими, несмотря на типичный цвет родной страны Микумо.
-Так что, даже если мы хоть и являемся греками, но свои корни не забываем, — мурчащее сказал Хироцу перестав вырисовывать узор.
Микумо пищит, когда его целуют в руку, отдергиваясь красный, руку вырывая наконец.
— Это было лишнее нии-сан, — хмуро сказал Йоичи.
— Это вежливость отото, — ответил Хироцу, довольный откидывается назад.
Микумо уже хотел задать вопрос насчёт их особой внешности, но он сразу же рот прикрыл, когда услышал урчание своего живота краснея.
— Похоже кто-то очень голоден.
Игривый тон будоражил его.
— Тогда не будем больше тянуть, приятно аппетита Микумо, наслаждайся, — сказал Йоичи, дружелюбно ему улыбаясь.
Его дни все разнообразнее и красочней становились, с каждым шагом все ровнее шел, а найти монетку на дороге не такая уж не посильная задачка для него отныне. И на работе простить смогли опоздание его, и меньше слов о волосах слышал он. Обжиться в городе спустя пару недель от встречи, удача для него, иль думал Микумо что толи камнями закидают, толи в рабство заберут.
Но ничему из этого не суждено случится с ним, по улицам гуляя, он красотами любовался, уже и позабыв о встречи, да о дороге к поместью Шигараки. Устроившись в подмастерье к кожевнику, ожидал испорченное здоровье, кожу и вид свой, но и тут сладко все обошлось ему и запахи разделья, мертвые туши животных никак не повлияли на него. За работу хорошую ему даже выходной дали, которую он решил посвятить ходьбе по просторам города.
* * *
Прекрасная погодка на улице стояла, ни солнце пека, ни невыносимой жары, приятный ветерок теплый обдувающий лицо. Хироцу размышлял с братом по улице идя:
«Главное, чтоб никто нам не испортил настроение как один раз, — и в голове сцены такого же прекрасного дня и погоды, которая через какой-то время испортилась грозовыми тучами, — А то у приезжих, и живущих, уж больно длинный язык отрос, пусть благодарят что молниями не ударяло по земле. Не смотри на меня так отото, ты и сам знаешь, что заслужили они».
Угрызенный взгляд Йоичи на него направился и тот, вздыхая тяжко, мотает головой, до него мысли донося свои.
«Ты же знаешь, это невыход».
«Знаю, но открыв рот в сторону мою, все закончилось иначе, я бы стерпел легко, а эти смертники захотели на экстрим решится, ты же слышал, что тебе сказали».
Но что уж говорить через мысли, осматривая брата своего идущего обок него, в мятных тканях окутанный и украшенный золотыми цепочками, которые словно лиана обвили его, в том числе и босые ноги. Висящие камни необработанные зеленые и голубые, шли до самых кончиков пальцев бледных, на которые, как кольца, одеты цепи золотые.
Хироцу усмехается на подарок свой смотря, после подхватывая ворчащего брата на руки, который неуставно изо дня в день спрашивал:
— Ну что ты делаешь? — уже вслух сказал, — Кругом же смотрят…
— Какая разница, это уже не первый раз происходит тем более как я могу позволить, чтоб такие красивые ножки покалечились об жёсткую дорогу, — отвечает и сажает его на прилавочный стол, большой камень плоский, который в момент данный не использовался никак, и приподняв одну из ножек Йоичи, целует ее, приговаривая: — Тебе настолько нравится мой подарок, что уже неделю его не снимаешь?
Ему бурчат, прикрывая лицо:
— Вовсе нет…
Но мысли выдавали младшего, которые он слышал уж больно четко, понимал настроение вредное его.
— Ну что, идём дальше искать нашу красноволосую смерть? — шутовато спросил он, подмигивая.
Йоичи вздыхает на него смотря с укором:
— Что же задумал ты? Даже мыслишек нет никаких, совершенно рассказывать не хочешь мне, ни в коей мере…
Хироцу усмехнулся в сторону взгляд отведя, какова удача красное пятно повстречать среди малочисленной толпы, заулыбавшись широко, указывает на него говоря:
— Пойдем, охота началась, ох, будет он конечно удивлен повстречав нас вдвоем.
Поспешив за ним и схватит брата на руки, быстро к нему приблизился, басистым тоном протянул:
— Микумо-о-о, здравствуй милый, давно не виделись, однако мы, — слова не могли скрыть широкую, да хитрую ухмылку, знающие исход охоты недавней.
Парнишка посмотрел на них и смущение его заметить не сложно было, да и ругань мысленная от Йоичи подсказывала ему причину красноты щек.
— З-з-здравствуйте… — шепнул Микумо.
— Как поживаешь малыш? — спросил брат младший парня молодого, поправляя гиматий на нем.
Микумо в рабочий наряд одеты ближе к ним подошел, поправляя сумку тяжелую на плече.
— Отлично, — сразу обрадовался парнишка вопросу этому, — даже в подмастерья устроился я, что уж говорить о днях, я работаю всегда, времени задуматься о чем-то ином не удается.
Теплая улыбка не могла не разгорячить такой солнечный день и грудь его. Но та смягчилась, как и тон озорной:
— Даже удивлен… Может за работой просто не замечал, но слов о волосах моих я не слыхал, это не может не радовать меня… Все и вправду хорошо.
Лицо скривилось его в радостных эмоциях, знания того, что сработало все, успокаивало душу брата его, а, следовательно, и его, а чем Йоичи и сообщил:
— Мы рады малыш, — мягко сказал он, — Но знаешь ли, мы искали тебя, хотели вновь тебя на ужин пригласить к нам, не отказывайся, сегодня вкусностей много будет.
— Да? Не знаю даже, я вас стеснять не буду? — поинтересовался парень, смущенно на них смотря.
Он застенчиво своих волос касался, на пальцы накручивая их, понять давая им, о чем он говорил.
— Ни в коей мере Микумо, мы будем рады компании твоей.
Он это подтвердил кивком и чуть в сторону шагнул, показывая видом своим, что пора бы за ним следовать, к дару, ожидающему его.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!