Часть 1

Если быть честным, то Хару уже привык к присутствию Дайске Камбэ. Конечно, этот мудак может действовать на нервы, но за последние несколько месяцев, что они работали вместе, он доказал, что на него можно положиться. Когда они впервые встретились, Хару не задумываясь сбросил бы этого человека с моста (по его мнению, это было бы справедливо). Однако с тех пор прошло уже несколько месяцев, и Дайске ни разу не подвел его. Вечно выкидывает нелепые трюки, на которые способен только такой ублюдок, как он, и оставляет Хару убирать всё это за ним. Это было ужасно, но Хару не мог отрицать, что они отлично сработались. И боже, как он старался. Они работали над довольно интересным делом, по меркам их отдела. Честно говоря, всё самое интересное сначала шло в первый дивизион и медленно просачивалось дальше. К тому времени, как эти дела достигали отдела Хару, они были скучными и обыденными. Конечно, так было до тех пор, пока не появился Дайске Камбэ, не стал его партнером и не брался за любые дела, которые ему нравились. Этот конкретный случай привел их в переулок позади захудалого клуба, наблюдая за выходом, в то время как кто-то из первого дивизиона неосознанно смыл их цель. Хару должен признать, что методы Дайске в стиле мудака определенно имели свои преимущества. Дайске, казалось, был глубоко погружен в свои мысли, когда в переулок внезапно ворвались люди. Дайске тут же бросился в атаку, но Хару вдруг кое-что заметил. Эти люди были вооружены. И они совсем не удивились, увидев там Камбэ. Всё, что они пережили вместе за последние несколько месяцев, закружилось в голове Хару, и он без колебаний бросился всем своим весом, чтобы столкнуть Дайске на асфальт. Его живот взорвался от боли, и он увидел, как офицеры первого дивизиона тоже выбежали из клуба и начали перестрелку с вооруженными людьми. Мир Хару накренился, и он захрипел, когда холодная поверхность лишила его воздуха. «Какого черта, Като? Я бы справился сам!» Похоже, дворецкий Дайске не согласился, потому что некоторое время он, казалось, спорил только с ночным ветром. Это была хорошая ночь, не так ли? Сегодня вечером Дайске выглядел особенно красивым, и Хару не мог не пожалеть, что они не были на каком-нибудь ещё задании. «Черт Побери, Хару! Открой глаза и посмотри на меня!» А? Это Дайске? Почему он кричит? «Конечно, это я, идиот, и если ты сейчас же не откроешь глаза и не посмотришь на меня, я оставлю твою жалкую задницу здесь!» Хару открыл затуманенные глаза, и перед ним предстал смутный образ Дайске. «Что случилось?» с трудом выдавил он. «Тебя подстрелили.» Дайске фыркнул. Хару подумал бы, что его это позабавило, если бы не выражение его лица. За все те месяцы, что он знал Дайске, он никогда не видел, чтобы богатый человек выглядел иначе, чем воздержанным и собранным. На его костюме была кровь. Рука в перчатке, сжимающая его лицо, дрожала. Дайске Камбэ, которого Хару знал, никогда не допустил бы подобных промахов. Хару не нравилось обычное снисходительное отношение Дайске, но он тут же решил, что это всё же лучше, чем страх, написанный на лице Дайске. Хару пытался понять, какие слова произносят губы Дайске, но все, что он слышал, было его собственное тяжелое, хриплое дыхание и отдаленный звук приближающихся сирен. Он почувствовал чью-то руку на своем лице, и его глаза закрылись. *** Вздрогнув, Хару проснулся, попытался сесть, но тут же был оттолкнут назад в постель твердой, но нежной рукой. «Лежи, идиот.» Он поднял глаза и увидел, что Дайске смотрит на него с непроницаемым выражением. Хару откинулся назад, послушав Дайске, и уж точно не потому, что его рана тупо болела. В палату проскользнула медсестра, с улыбкой на лице. «Вы действительно счастливец, Мистер Като! Если бы эта пуля пролетела на несколько дюймов в другую сторону, мы, вероятно, потеряли бы вас!» Хару не понимал, почему медсестра ухмыляется, когда говорит, что он чуть не умер. Она быстро проверила его жизненные показатели и ушла, чтобы досаждать другие несчастные души своей беспечной улыбкой. «Я тебя не понимаю.» Дайске был так тих, что Хару почти забыл о его присутствии. В глазах Дайске снова выразилась эмоция. Та, что был у него в переулке. «Сначала мне показалось забавным, как ты ставишь свою жизнь под угрозу, чтобы спасти других. То с той женщиной и ребенком, когда ты прыгаешь перед моей машиной, как какой-то самоубийца, убежденный, что должен умереть, чтобы защитить их. А потом это случилось на том мосту. Ты выпрыгнул из машины в фургон, который был на грани взрыва, только чтобы спасти одного жалкого мошенника, который был настолько глуп, чтобы понять, когда нужно выпрыгнуть. А ещё с тем дурацким метро…» «К чему ты клонишь?» рявкнул Хару. «Я понимаю, что иногда это опасно, но я ничего не могу поделать, я хочу, чтобы все были в безопасности.» «К чему я клоню? Я клоню к тому, гений, что ты постоянно говоришь мне о том, что человеческая жизнь выше денежной ценности; как она ценнее всего, что я мог бы купить, просто выписав чек, а затем ты бросаешь свою собственную жизнь, как будто бы она ничего не стоит!» Дайске тяжело дышал. «Ты не можешь говорить мне, что жизнь чего-то стоит, а самому не верить в это!» «Конечно, я верю в это, я пытаюсь помочь всем этим людям! Как ты думаешь, что бы почувствовали их семьи, если бы они не вернулись домой?-» «Хару, что бы мы делали, если бы ты никогда не вернулся домой! Что бы все мы делали в отделе без твоего назойливого учения о справедливости! Без твоего глупо-чудесного самопожертвования, чтобы напомнить нам, как на самом деле выглядит справедливость! Без твоего глупого лица и ужасно дешевого чувства стиля, на которое можно просто смотреть!» Закричал Дайске. «Что бы я делал, если бы мне пришлось жить с тем фактом, что тебя больше нет в моей жизни. Потому что ты пытался спасти такого никчемного человека, как и я.» Хару сглотнул. «Я-я… Мне жаль Дайске… Ты же знаешь, что ты далеко не никчемный, и, очевидно, я спасу твою задницу в любое время, когда тебе это понадобится, Дайске.» «Я знаю, что ты это сделаешь, Хару,» сказал Дайске, заключая его в объятия. «Я знаю, что ты всегда будешь стараться.»