Свои правила

Ночь давно стихла. Лишь слабое дыхание Кёсем нарушало тишину. Она мирно спала, уткнувшись лицом в его грудь, её волосы щекотали его кожу. Мурад не спал. Его рука привычно лежала на её спине, но мысли были далеко отсюда — там, где он не мог признаться даже себе. Он смотрел в потолок, глаза блестели в полумраке, а губы едва заметно шевельнулись. — Фарья… шепотом, почти беззвучно произнес Имя вырвалось само, будто дыхание. Он прикрыл глаза, тяжело вздохнул, и лишь спустя несколько минут позволил сну накрыть себя. --- Когда первые лучи солнца скользнули по их лицам, Кёсем шевельнулась. Тонкие ткани на ней чуть зашелестели, она приподняла голову и сонно взглянула на Мурада. Он уже был бодр — лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок, явно о чём-то размышляя. — О чём ты так задумался, Мурад? - Сонно, мягко произнесла Кесем Он повернул к ней голову и слегка улыбнулся — слишком спокойно, чтобы это была правда — Ни о чём важном. Просто мысли. Она чуть усмехнулась, улеглась снова, положив голову ему на грудь. Её пальцы лениво скользнули по его коже, но голос зазвучал уже бодрее, с лёгкой тенью иронии. — Может, вернёмся к разговору про принцессу? Она ведь завтра покидает дворец… к счастью. Мурад посмотрел вниз, на её тёмные волосы, улыбнулся уголками губ. — Почему ты так зацепилась за неё? — Потому что она находится в гареме. А всё, что касается гарема, касается и меня. Повисла пауза. Тишина была тягучей, только снаружи доносилось пение птиц и отдалённые звуки жизни дворца. Мурад выдохнул и наконец произнёс: — Она никуда не уйдёт. Кёсем приподнялась мгновенно, словно ужаленная. В её глазах мелькнуло непонимание, которое быстро сменилось тревогой. — Что? Мурад не отводил взгляда, его лицо оставалось спокойным, почти равнодушным — Ей некуда идти. — Что это значит, Мурад? — Я давно передал её трон её дяде. Если она даже вернётся в родину, её всё равно казнят. Он говорил холодно, без эмоций — как человек, вынесший решение и не сомневающийся в нём. Кёсем рывком откинула одеяло, встала и начала быстро одеваться, каждое движение резкое, будто удар. — Ты сошёл с ума? Что значит "передал её трон"? И что ты собираешься с ней делать теперь? Не смей говорить, что она останется в гареме! Мурад поднялся с постели, накинул халат и спокойно посмотрел на неё, чуть склонив голову. — Она останется в гареме. Кёсем подошла ближе, её глаза сузились, голос стал низким, опасным. — Почему? А? Зачем тебе это? Он не отступил, наоборот — шагнул ближе, так что их лица оказались почти рядом. — Потому что я так решил. — Она здесь не останется! Ты не можешь взять в гарем кого угодно! Тем более — принцессу наших врагов! Это против всех правил, против дипломатии, против здравого смысла! — Я знаю, что запрещено, а что нет, Кёсем. Он сделал ещё шаг, и теперь говорил тихо, но в его тоне было что-то опасное, властное. — Но я здесь султан. И всё будет так, как решу я. Кёсем несколько секунд стояла молча, пытаясь найти слова. Её дыхание сбилось — от ярости — Твоя власть — не повод терять рассудок, Мурад. Он усмехнулся едва заметно. — Разве? Иногда именно рассудок мешает власти быть абсолютной. Она резко отвернулась, запахнула накидку и почти стремительно направилась к двери. Перед тем как уйти, обернулась на секунду, её глаза были ледяными. — Тогда молись, чтобы твоя власть не погубила тебя раньше, чем это сделаю я. Мурад не ответил. Только стоял, наблюдая, как дверь за ней закрылась, и лёгкая усмешка тронула его губы — Как всегда… когда я думаю о другой — ты становишься опаснее. Он провёл рукой по волосам, тяжело выдохнул, а где-то в глубине взгляда вновь промелькнуло то имя, которое он шептал ночью. — Фарья… --- Ближе к полудню сад был залит мягким золотом солнца. Воздух пах свежестью и розовой водой, а лёгкий ветер шевелил шёлковые занавеси беседки. Там, среди тени апельсиновых деревьев, Мурад и Фарья сидели за небольшим столиком, где стоял кувшин с прохладным шербетом. Разговор тек легко — о Европе, о торговле, о положении Османской империи на западе. Мурад, как всегда, слушал внимательно, но его взгляд слишком часто задерживался не на словах, а на её лице. В этих спокойных глазах, в гордой осанке, в редкой для женщин смелости мыслей было что-то… живое, дерзкое, почти вызывающее. — Ты говоришь о политике слишком уверенно для принцессы. — В Европе мы привыкли к тому, что женщины должны уметь думать, даже если нас не хотят слушать. Мурад усмехнулся, откинулся на спинку кресла и, чуть наклонившись к ней, произнёс: — Принцесса Фарья… а что бы ты сделала, если бы судьба сыграла с тобой злую шутку? Фарья удивлённо посмотрела на него. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась странная тяжесть — будто за вопросом скрывалось нечто личное. Он стоял слишком близко, и это ощущение близости вдруг стало ощутимым. Она незаметно сделала шаг назад, стараясь сохранить достоинство. Мурад заметил это движение и едва заметно усмехнулся. — Боишься судьбы, принцесса? Или — меня? Фарья выпрямилась, её взгляд стал твёрдым, хоть в голосе дрогнула нотка неловкости. — Судьбы — нет. Вас тем более Он прищурился, будто оценивая, и в уголках его губ мелькнула улыбка. — Значит, не совсем безрассудна. Она чуть улыбнулась в ответ, но в её глазах была настороженность. — Если судьба захочет пошутить надо мной, я просто приму её игру с достоинством. У каждой королевской дочери должна быть сила Мурад на миг опустил взгляд, задумался, а потом коротко хмыкнул. — С достоинством… Значит, ты не станешь бороться? — Иногда борьба — это тоже способ принять судьбу. Мурад слегка кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Он смотрел на неё чуть дольше, чем позволительно. — К счастью, завтра я покину эти земли и вернусь в Венгрию. Может быть, судьба там будет благосклоннее. Мурад медленно кивнул, но его лицо оставалось непроницаемым — Возможно. Несколько мгновений они молчали. Ветер тронул её волосы, и Мурад на миг задержал взгляд — слишком явно, чтобы это можно было назвать случайностью. Фарья заметила это, неловко отвела глаза и, чуть поклонившись, сказала: — Мне пора, султан Мурад. — Конечно. Отдыхай, принцесса. Впереди у тебя… трудная дорога. Она кивнула, не решаясь что-то ответить, и быстро покинула беседку. Когда её шаги стихли, Мурад остался один среди шелестящих деревьев. Он налил себе немного шербета, сделал глоток и с усмешкой произнёс вполголоса: — Достойная… и потому опасная. ---+--- Дорога вела через холмы и густые оливковые рощи. Над горизонтом тянулся тёплый утренний туман, а солнце уже начинало золотить вершины гор. Принцесса Фарья ехала впереди свиты — гордо, прямо, с высоко поднятой головой. Её серебряный плащ колыхался за плечами, а волосы, не скрытые под вуалью, сияли на ветру. Воины ехали позади — молчаливые, настороженные. Путь к венгерской границе был долгим, но Фарья чувствовала странное беспокойство. Что-то будто сжимало грудь, словно предчувствие беды. И вдруг — движение впереди. На дороге показались всадники. Несколько десятков. Их силуэты быстро приближались. Она резко натянула поводья, конь взвился, тихо заржал. Фарья спрыгнула на землю и твёрдо, громко произнесла: — Кто вы такие? Что вам нужно? Всадники молчали. Только один, стоящий впереди, медленно поднял руку и стянул с лица покрывало из чёрной ткани. Фарья побледнела. Перед ней стоял султан Мурад. — Султан Мурад?.. Он медленно спустился с коня и пошёл к ней. Ветер колыхал его чёрный плащ, а глаза смотрели прямо в её — холодно, уверенно, без малейшей тени колебания. — Начну с того, что тебе лучше не возвращаться в Венгрию. — Почему? Он сделал ещё шаг. — Потому что если ты вернёшься туда… тебя казнят. Фарья застыла. — Что?.. Что ты сказал? — Я договорился с твоим дядей. Теперь он правитель. Я передал ему твой трон. Секунда — и лицо Фарьи побледнело, словно кровь ушла из щёк. Она отшатнулась, едва удержавшись на ногах. — Ты… ты передал мой трон предателю? (её голос дрогнул) — Что ты наделал?! Она обернулась к своим воинам — но те уже стояли молча, с опущенными глазами, не смея вмешаться. — Да будете вы прокляты, Османы! Прокляты за свою жадность, за свою ложь! — Почти с криком произнесла Фарья Она резко отвернулась, подошла к дереву и, опустившись на землю, сжала голову руками. Шептала, будто не замечая никого вокруг: — Что теперь делать… что теперь со мной будет?.. Всё потеряно…мой трон, мое королевство Мурад стоял неподвижно, глядя на неё сверху вниз. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнула тень.. Он подошёл ближе, медленно, сдержанно, и произнёс тихо, почти холодно: — Тот, кто хоть раз вошёл в мой гарем, принадлежит мне. — Ты тоже теперь принадлежишь мне, Фарья. Она вскинула голову — глаза её сверкнули гневом — Я никому не принадлежу. — Если я не пойду с тобой… ты увезёшь меня силой??? Он посмотрел прямо в её глаза и слегка наклонился — Если понадобится — да. Силой. Фарья сжала кулаки, но промолчала. Слёзы предательски блеснули в уголках глаз, однако она не позволила им упасть. — Ты не султан, а настоящий тиран. Мурад чуть склонил голову, будто соглашаясь. — Возможно. Но даже тираны держат слово. Я ащищу тебя — В моём дворце. Он развернулся, легко вскочил на коня. Затем подъехал к ней вплотную, и прежде чем она успела отстраниться, крепко схватил её за талию и рывком усадил перед собой. — Что ты творишь?! Отпусти меня! — Тише, принцесса. Ещё скажешь — и я заставлю тебя замолчать иначе. Она хотела что-то крикнуть, но осеклась, лишь отвернулась, прикусывая губу, чтобы не показать слёзы. — Ты настоящий тиран…с болью шепчет уже не принцесса Мурад не ответил. Его рука удерживала поводья, другая — её плечо. Лишь ветер шумел в кронах деревьев, когда он повёл коня прочь — обратно, к своему дворцу, к стенам, из которых теперь не было выхода.