Вернутся к фанфику

Дела минувших дней [Дилса]

18 ноября 2023, 14:00
— Минус пять баллов с Рейвенкло, юноша, — уверенно произнесла волшебница, касаясь своего значка старосты палочкой, — мне жаль, что вы потерялись во времени, но это не повод пытаться сдвинуть назад стрелки на Часовой башне! — Прошу прощения, мисс Гекат. Я опаздывал на отработку. Больше такого не повторится, — смущенно пробормотал школьник, в следующую секунду стремительно исчезая за ближайшим поворотом из поля зрения старосты. Девушка лишь недовольно хмыкнула вслед. Дина Гекат, как и многие люди, не могла описать себя лишь парой слов. Скорее для собственного представления потребовалось бы пару футов пергамента и хороший запас чернил. Девушка не могла назвать себя чрезмерной поборницей дисциплины, но, будучи от природы настоящей перфекционисткой, следила за соблюдением правил и наказов максимально внимательно и четко. Чего и требовала ото всех вокруг себя. Не могла назвать себя любопытной, но с трепетом ждала любой возможности, чтобы узнать нечто новое и интересное. Была тверда в своих намерениях и достаточно упряма, но могла быть мягкой и находить компромиссы в любой ситуации. Понимала, что совершенства не бывает, но требовала от себя и окружающих безграничного стремления к идеалу, сквозь слезы, кровь и пот. Да, пожалуй, так можно было бы описать девушку, которая за это, а ещё и за многие другие вещи, на седьмом курсе была вознаграждена значком старосты школы и неплохими карьерными перспективами в будущем, что было как нельзя кстати. Будучи полукровкой, волшебница могла надеяться лишь на себя и ту репутацию, которую сможет наработать за стремительно пролетающие семь лет в Хогвартсе. Конечно, легкое зудящее внутри малодушие шептало, что есть ещё и путь более протоптанный и легкий для любой девушки и имя ему «замужество». Но студентка Рейвенкло гнала эти мысли прочь. Как и сейчас, Дине действительно не хотелось лишать любимый факультет ни одного балла, но за прошедший день сложилось слишком много факторов, чтобы девушка смогла со спокойствием проигнорировать происходящее в коридоре нарушение правил. Даже такое детское и наивное. «Дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы передать боль и унижение, которое я испытал. Эта грязнокровка посмела отчитать меня на глазах у всех.» Именно этими строками начиналось пространное сочинение, которое Дина дальше читать не желала, прекрасно понимая контекст и возможное продолжение. Вместо этого она торопливо шагала по бесконечным коридорам школы, звучно стуча каблуками ботинок о начищенные до блеска полы. Руки жгли злосчастные страницы дневника, которые Гекат случайно нашла недалеко от Центрального зала. Сомнений в авторстве данных строк совершенно не было. Дина буквально несколько дней назад имела честь отчитать одного чистокровного волшебника за то, что он нагло потреблял сахарное перо во время лекции. Смущало лишь, что юный Финеас Найджелус Блэк умудрился так неосмотрительно потерять такие компрометирующие сведения в столь людном месте, хотя и было очевидно, что недругов и доброжелателей на Слизерине хватало, особенно у наследника Древнейшего и Благороднейшего рода. Идти с подобным к директору было совершенно бесполезно. Услышав о том, кто автор данного литературного шедевра, Евпраксия Моул, не имея за плечами особой поддержки чистокровных родов, даже не стала бы слушать старосту школы, предлагая пойти по пути принятия и прощения. Змеиный клубок, сплетенный плотно и обстоятельно в подземельях школы, был всегда под невидимой защитой своих старших родственников. — Ох, джентельмены, никогда не слышала историй забавнее! Едва подумав о факультете Салазара Слизерина, одновременно с этим выскакивая из-за поворота, староста школы сразу же наткнулась взглядом на компанию студентов с изумрудными галстуками и такими же подкладами капюшонов. Знакомый звонкий голос, перешедший в мелодичный смех, принадлежал одной из немногочисленных девушек в компании, чей вид сразу заставил Гекат раздраженно поджать губы. Из змеиного клубка, так четко прорисовавшегося в голове, выделился некто яркий и привлекающий внимание. Эйлса Трэверс была хороша. Десятки поколений селекции отражались на утонченном мраморном лице, с этими выразительными карими глазами и копной густых каштановых волос. Плавность движений, мелодичность речи и фирменная легкая улыбка каким-то воистину магическим образом сочетались в слизеринке с вызывающей манерой укорачивать себе юбки, громко смеяться и проводить много времени в компании не самых благопристойных наследников древнейших родов, таких как сыновья Руквудов и Селвинов, давно утративших все, кроме собственной фамилии. У юной Трэверс было все, о чем Гекат могла лишь мечтать — дорогая одежда, связи и авторитет семьи и привлекательная внешность. Даже магия ей давалась играючи, лоснясь и откликаясь благородной особе, в то время как Дина корпела над книгами, отчаянно тренировалась и искала любую возможность, чтобы узнать чуточку больше, чем может сейчас. А ещё, как казалось Гекат, у Эйлсы совершенно отсутствовало самоуважение. Возможно, чувства студентки Рейвенкло можно было описать одним емким словом, с которым она никогда не согласится. Одним единственным. Зависть Едва компания увидела старосту школы, как смех стал тише, а потом и вовсе затих. В это же время несколько пар глаз устремили внимательный взгляд на ученицу Рейвенкло в ожидании. Дина мысленно вздохнула. Должность старосты действительно обременяла, заставляя людей в твоем присутствии застывать в ожидании чего-то, будь то наказание или поощрение. К счастью, Гекат было, что сказать студентам. А ещё у неё было легкое приятное чувство осознания, что все эти напыщенные аристократы замирают в её присутствии. С этими мыслями Дина выпрямила слегка ссутуленную спину и ровным шагом направилась к компании. — Доброго дня. Передайте, пожалуйста, вашему старосте, что я жду его сегодня за час до ужина в библиотеке, — произнесла девушка, обводя студентов снисходительным взглядом, которому смогла научиться в рамках обязанностей старосты, — нам есть, что обсудить. Дина неосознанно приподняла руку, демонстрируя зажатые в ладони листы дневника. Студенты Слизерина не стремились отвечать, безмолвно переглянувшись между собой. — Всенепременно, мисс Гекат. Ваша просьбы будет исполнена, — достаточно серьезно отозвался Селвин, тут же бросая взгляд в сторону, словно ища одобрения проявленной инициативе. Конечно, Селвин смотрел на наследника Руквудов. Высокого и статного юношу, чей лед во взгляде серых глаз мог сравниться только с холодом, который пробегал по спине от слухов о его поступках и делах. Гекат готова была поставить все свои сбережения, что такой как он после школы никогда не будет заниматься ничем, что попадает в рамки морали и законов общества. А может и вообще станет одним из известных «жителей» Азкабана. Именно поэтому заметив в последний момент перед своим уходом, как блеснули глаза волшебника, и как он непозволительно близко наклонился к мисс Трэверс, шепча что-то той на ухо, Дина поймала мысль, что случайно оказалась не в то время и не в том месте.

***

Библиотека как всегда встречала юную старосту добро и благосклонно. Запах книг успокаивал. Создавал приятное, теплое ощущение уюта и безопасности среди этих высоких книжных стеллажей, так похожих на стены монументальной крепости. Тихий шепот где-то в отдалении дополнял общую картину и давал понять, что сегодня храм знаний не был популярным местом. Дина выбрала стол в отдалении от центра зала на верхнем этаже, не желая оказываться в поле зрения своих сокурсников, желающих поскорее разделаться со своими заданиями при помощи ответственной старосты. Сегодня у студентки были совсем другие дела, которые тем не менее не мешали ей уделить время прочтению пары занимательных трактатов о защите от темных искусств. В назначенное время послышались уверенные шаги, которые стремительно приближались в сторону Дины. Вопреки ожиданию широкого мужского силуэта, в проходе проплыла знакомая изящная фигура. — Обычно люди, назначающие встречи, так отчаянно не скрываются, Гекат. Напряжение растеклось по телу девушки стремительной волной. Прошедшая мимо секундами ранее волшебница вернулась обратно, наконец замечая того, кого и пришла найти. Все вокруг тут же запомнилось легким, едва уловимым ароматом ландыша. Появление Трэверс не показалось хорошим знаком, скорее дурным предзнаменованием. Сразу вспомнились льдистые глаза Руквуда и его тихий шепот. И даже весь этот легкомысленный образ, состоящий из распущенных длинных волос, подведенных яркой косметикой карих глаз и формой, едва прикрывающей острые колени, оставлял осадок ожидания какой-то очередной скользкой махинации или липкой неприятной интриги. Гекат с легкой тоской провела рукой по своим собранным в пучок волосам и неровной коже лица, сравнивая себя в самой глубине души с внезапной собеседницей. — Мне кажется, что я назначала встречу не Вам, мисс Трэверс, — напряженно отозвалась Дина, с легким раздражением наблюдая как студентка Слизерина вальяжно располагается на соседнем стуле, — я надеялась увидеть старосту вашего факультета. Эйлсы здесь не должно было быть. — К несчастью, сегодня делегацию от Слизерина возглавляю именно я. Все-таки дело касается моего многоюродного племянника, — растягивая губы в хитрой улыбке, отозвалась Эйлса, — насколько ты знаешь, все чистокровные волшебники связаны друг с другом. О, да, Дина это прекрасно знала. Британская магическая аристократия была похожа на логово акромантулов, окутанное паутиной родственных связей и деловых хитросплетений, где от каждого волшебника шло сотни нитей до таких же благороднейших и богатейших. Но также и отчетливо было ясно, что добра и искренности в этих отношениях столько же, сколько целомудрия в блуднице из Лютного переулка. — Мне рассказали, что Финеас потерял нечто невероятно важное, — издалека продолжила слизеринка, — я бы хотела это забрать первой и сохранить честь своего дорогого родственника. Сказанные Эйлсой слова представали перед глазами витиеватыми письменами, которые, ложась в воображении на желтоватый пергамент, словно по волшебству превращались в совершенно иные выражения, передавая истинный смысл красивых фраз. — Хочешь с моей помощью получить рычаг давления на Блэка? — уверенно произнесла Гекат, переводя серьезный взгляд на свою сокурсницу. Девушка смотрела куда-то на верхние полки, с задумчивым лицом накручивая прядь каштановых волос на тонкий палец. — Как грубо, Гекат. Неужели я на такое способна? — звонко возмутилась девушка, растягивая губы в очередной улыбке, — мои помыслы чисты. Я желаю лишь сгладить недоразумение. — Ваша актерская игра, мисс Трэверс, оставляет желать лучшего, — как можно безразличнее отозвалась Дина, внутренне хваля себя за удачную колкость. Но к удивлению, слизеринка совсем не обратила на неё внимание, переводя озабоченный взгляд на свою собеседницу. — Ничего Вы не понимаете, мисс Гекат. Волшебники должны держаться вместе. Маглы ведь так опасны. Представляешь, недавно прочитала в утренней газете, что они создали перфоратор, — неожиданно произнесла слизеринка, своими словами полностью сбивая накал разговора. — Что? Перфоратор? — растерянно выдала Дина, на пару мгновений теряясь от странного факта, совершенно нехарактерного для данной беседы и ситуации. — Не имею ни малейшего понятия, что это, но звучит очень опасно, — едва отвернувшаяся Эйлса снова повернулась к Дине, пересекаясь с ней взглядом, — не стоит рушить связи, Гекат. Иначе однажды перфоратор может быть использован против тебя. И я даже боюсь представить, как именно… — Я учту, благодарю за заботу и понимание, — перебила собеседницу Дина, не давая той развить свою мысль, очевидно не очень приличную. — Творчество Финеаса Блэка, — невзначай произнесла в какой-то момент слизеринка, придвигаясь ближе и достаточно по-детски тыкая пальцем в исписанные листы, — как думаешь, зачем он раскидывает страницы своего дневника? — вопрос был очевидно риторическим, — все никак не может простить тебя за то, что ты отчитала его за сахарное перо. Маленький злопамятный гаденыш. Запомни мои слова, он ещё нагнет нас так, что ты и пикнуть не сможешь, — девушка кинула хитрый взгляд в сторону собеседницы, — и тебя, в том числе. Дина чувствовала, что эта беседа дается ей совершенно непросто. Вульгарные выражения и грубые слова совершенно не сочетались с изящностью их автора. Сам разговор девушек был больше похож на шахматную партию, за время которой Трэверс могла неожиданно забирать фигуры с доски, ходить не по правилам, а то и вообще начинать играть картами, в то время как Гекат продолжала держаться существующих прописных шахматных истин. — Я собираюсь заняться исследованиями в области магии. В этой сфере мистера Блэка точно не встретишь, — наконец произнесла Дина, внимательно следя за страницами дневника на столе. — Тебе лишь кажется. — Как бы я не относилась к наследнику Блэков, но его личные вещи я готова отдать только старосте, — парировала Гекат фразу Трэверс, слегка отодвигая от той упомянутые письмена в подтверждение своих намерений. — Опять занудствуешь, Гекат? Ты знаешь, что мужчины совершенно не любят подобных женщин, — воскликнула на действия Дины Эйлса, прижимая ладонью шуршащий пергамент. Жест был слишком очевидный и неоднозначный, да ещё и подобные фразы всегда разжигали в самодостаточной старосте школы пламя раздражения и негодования. — Но видимо они очень любят тех, кто имеет двусмысленные связи с подозрительными компаниями, — прошипела Гекат, сразу же начиная корить себя за несдержанность, — ты же продолжаешь ошиваться с шайкой Руквуда, Трэверс? — закончила девушка, мысленно прикусывая свой длинный язык, вырвавшийся на волю так не вовремя. — Почему нет? — слизеринка хитро улыбнулась, вульгарно закидывая нога на ногу. Дина с запозданием поняла, что в их шахматной партии кто-то снова достал инвентарь от другой игры, — сидеть подобно тебе над этими пыльными книгами… Что может быть хуже для молодой и талантливой волшебницы? — Уж лучше собачкой бегать за посредственным чистокровным юношей, — практически выплюнула последнее слово староста, на корню задавливая внутри гораздо более неприличное, но правдивое слово. — Ничего ты в этом не понимаешь. Руквуд особенный. У него есть харизма, сила и чистая кровь, — Гекат поморщилась от сказанных слов, — кто знает, может именно моя судьба стать его самой верной соратницей, привести к вершине, а потом и подарить ему наследника. Я жила бы в его фамильном замке, как Принцесса. Гекат перекосило от таких пространных размышлений. Ей не стоило вообще участвовать в подобном разговоре. Он её чрезмерно раздражал и смущал своей неуместностью и несвоевременностью. Одновременно с этим студентка Рейвенкло чувствовала неожиданную досаду и обиду за слизеринку. Сложно было смириться, что кто-то был готов положить на чужой алтарь всю себя, совершенно не будучи уверенной в смысле данной жертвы. — Ох, я бы назвала нашего сына… ну не знаю. Виктор, например. Как тебе, Гекат, Виктор Руквуд. Звучит статно и красиво, — тем временем продолжила девушка, все ещё неотрывно следя за лицом Дины, словно змея перед броском. — Отвратительно, — скорее из вредности отозвалась Гекат, начиная чувствовать себя загнанным кроликом. Особенно в момент, когда стул слизеринки со звучным скрипом придвинулся к её собственному настолько близко, что коленки девушек начали соприкасаться. — Жаль, что твое мнение будет учитываться только в последнюю очередь. А может и вообще не будет, — совершенно не обижаясь произнесла Трэверс, доверительно наклоняясь чуть ближе к своей собеседнице, — послушай, Гекат, ты просто тратишь свое время на ненужных тебе людей, а потом утонешь среди этого бумажного министерства и их пустых идей. Тихий шепот от такого громкого человека казался чем-то неправильным. Внешне Дина оставалась собранной и задумчивой, в то время как мысли метались, стараясь отогнать от себя смысл сказанных фраз. — Прямо как ты, Трэверс. Пустые идеи и бумажные замки… Это как раз про тебя, — на выдохе наконец произносит девушка, одной волей успокаивая рой в своей голове. Она слишком много работала над собой, чтобы чужие слова смогли сбить её с намеченного курса. Эйлса тихо скрипнула ногтями по деревянному столу, выдавая этим маленьким жестом всю себя целиком. Беседа в библиотеке шла совершенно не так, как планировалось изначально. Занудная староста школы должна была уже давно сдаться или как-то оступиться в разговоре, чтобы Трэверс могла забрать провокационные сочинения и принести их на золотом блюдечке Руквуду. Ведь что может быть лучше, чем иметь такую бомбу замедленного действия в своих руках, которую можно будет сразу пустить в ход, едва Финеас Блэк начнет поднимать голову на политическом поле. А он начнет, в этом никто не сомневался. Нужно лишь было запастись компроматом и терпением. Ни того, ни другого пока не хватало. — Это утомительно, Гекат. Отдай мне листы. — Нет. Я уже сказала, что отдам их только вашему старосте или сразу понесу директору. Очередной отказ бил по натянутым нервам, отдаваясь громогласным раздражением. — Какая же ты все-таки зануда, Гекат, — прошипела слизеринка, делая то, от чего юную старосту словно окатывает ледяной водой Черного озера. Эйлса Трэверс, та самая, с её громким смехом и непристойным поведением, ухватила студентку Рейвенкло за форменный синий галстук и, с силой потянув на себя, впилась в губы своей сокурсницы. Сердце Гекат словно пропустило несколько ударов, пока разум пытался осознать и принять происходящее. Губы у Трэверс были мягкие и горячие. Второй рукой волшебница аккуратно провела по щеке растерянной Дины, накрывая ладонью широко распахнутые глаза своей недавней собеседницы. Девушка действовала умело и уверенно, буквально заставляя старосту школы допускать совершенно неприличные и некасающиеся её мысли о количестве поцелуев, оставленных слизеринкой на чужих губах. Едва Гекат начало казаться, что самообладание начинает возвращаться, подгоняемое вспыхнувшей гордостью, как ладонь Трэверс плавно скользнула по сине-серебряному галстуку вверх, ослабляя его узелок. Юркие пальцы тут же пробежали по верхним пуговицам рубашки, умело расстегивая их и оголяя чувствительную кожу. — Что ты делаешь? — только и смогла на выдохе произнести Дина, вздрагивая от ощущения чужих рук, играючи касающихся краев её корсета. Трэверс ничего не ответила, вновь накрывая губы своей собеседницы, ещё сильнее опираясь на стол, отзывающийся отчаянным скрипением на такую наглость. — Много болтаешь когда не надо, Гекат, — неожиданно произносит девушка, в следующую секунду впиваясь зубами в смуглую кожу на шее старосты, оставляя на ней абсолютно неуместный красный след. Дина была готова заплакать. Происходящее казалось жутко неправильным, вне всяких норм и правил. Закрытые глаза позволяли концентрироваться на каждом прикосновении подушечек пальцев, на каждом потоке воздуха, выдыхаемом Эйлсой. Гекат стоило давно оттолкнуть от себя нахалку и поднять шум, но почему-то душевных сил на это совсем не было. Почему первая подобная близость должна была происходить именно так? Староста чувствовала губы своей собеседницы на своей коже, утопая в незнакомых ощущениях и в не менее идиотских мыслях, что лучше бы это был красавчик Абрахам Ронен с того же Слизерина или хотя бы тот гриффиндорец Элеазар Фиг, выпустившийся парой годами ранее. Неужели Эйлса все это время испытывала какие-то чувства, скрывая их и пряча за насмешками и едкими комментариями? Могла ли Дина действительно думать, что эта чистокровная волшебница давно мечтала так приблизиться к ней, прикоснуться и забрать первый поцелуй у юной старосты школы? — Великий Мерлин, мисс Гекат! Чем Вы здесь занимаетесь?! Вы же староста! — неожиданно отпрянула и звонко воскликнула Трэверс, театрально выкрикивая каждое слово, отдающееся эхом в огромном помещении библиотеки. Свободной рукой девушка начала стирать слегка размазавшийся макияж, — прилюбодействуете прямо в храме книг! Нет, не испытывала. Нет, не мечтала. Нет, плевать ей было и на Дину и на её чувства. Откуда-то издалека послышались торопливые шаги. Все волшебство, вся магия момента рухнули в неуловимом мгновении, прибивая к земле огромным камнем реальности. Гекат совершенно не знала куда себя деть, одновременно стараясь то привести волосы в порядок, то прикрыть вульгарный след на шее, то скрыть красные, как спелый томат, щеки. А ещё выровнять предательское дыхание. — Неопрятно выглядите, мисс Гекат. Приведите себя в порядок, а иначе профессора могут быть вами недовольны — еще раз громко воскликнула Эйлса, соскакивая со своего места и демонстративно обмахиваясь листами злополучного дневника, — надеюсь, что в следующий раз Вы найдете более укромное место для своих утех, — напоследок задорно подмигнула девушка растерянной собеседнице, моментально меняясь в лице при появлении библиотекаря, с которым обменялась уже серьезным и озадаченным взглядом. Ничто в слизеринке не выдавало того, что она успела сотворить в этих величественных стенах. И Гекат снова делала это, завидовала, что она не находится на месте Трэверс, наоборот наблюдая как одногруппница сгорает со стыда. Спустя пару мгновений уже ничего не напоминало о том, что здесь была Эйлса, кроме потерянной и оправдывающейся Дины Гекат, которая старательно пыталась объяснить свой внешний вид. К счастью, старая работница библиотеки была благосклонна к девушке, многие годы проводившей сотни часов за изучением книг, поэтому ограничилась лишь серьезным взглядом и просьбой не поддаваться соблазнам молодости. — Еще успеете познать все прелести юности, мисс. Какие Ваши годы?! — воскликнула тогда библиотекарь, заставляя девушку покраснеть ещё сильнее, судорожно шепча какие-то оправдания. К несчастью, жизнь не была солидарна со школьной сотрудницей, совершенно не желая отмерять Гекат положенные радости. Ситуация с упущенным дневником била по гордости юной старосты, а причина его потери ни единожды прокручивалась в голове с придумыванием все новых и новых путей развития событий и предшествующего диалога. Едва завидев вдали Трэверс, Дина старалась держать лицо и самообладание, хотя слизеринка ни единой секунды не давала хоть какого-то намека на произошедшее. Староста понимала, что для Эйлсы произошедшее не значило ровным счетом ничего, когда для Гекат это было одно из самых ярких пятен школьной жизни, которая пронеслась со скоростью снитча.

***

Женщина резко вынырнула из воспоминаний, растерянно моргая и оглядываясь вокруг. Догорающая свеча на рабочем столе намекала, что через пару мгновений на комнату опустится темнота. За окном была такая же ночь. Гекат не любила вспоминать юность. Ей наоборот казалось, что это заигрывание со старыми чувствами и воспоминаниями — дорога в никуда, но все же иногда моменты прошлого могли вызвать легкую улыбку на лице. А иногда и заставить кривиться от неловкости прошедших мгновений, как от зубной боли. За выпускными экзаменами последовала работа, съевшая всю молодость, силы и здоровье. Наука, сама магия забрала красоту и юность, превращая в старуху. Даже Блэк при устройстве в Хогвартс едва ли узнал в пожилой женщине ту бойкую и ответственную старосту. Дни пролетали так быстро, а стрелки на часах неумолимо отнимали драгоценные минуты. И вот Дина Гекат, уставшая и одинокая, сидела в своем собственном кабинете в Хогвартсе и смотрела в окно, вспоминая юность. Отголоски закатного солнца отражались в окнах, навевая странные воспоминания. Злая ирония. По итогу всех хитросплетений судьбы Гекат пришла в эту школу под Блэка, а Трэверс, та самая звонкая и изящная, так и погибла, отдав всю жизнь каким-то сомнительным идеям и организациям, будучи очень верной волшебнику с именем Виктор Руквуд. И это был не тот статный наследник Руквудов, чей пронзительный взгляд встречал Гекат в коридорах школы в те далекие годы. Тот волшебник погиб также бесславно и бессмысленно. Стоило отметить, что женщина, некогда бывшая старостой школы, чувствовала, что зависть к своей сокурснице не только не имела больше смысла, но и давно истлела. Порой у Гекат мелькала мысль, что ни один мужчина, с которым она имела близость за всю свою жизнь, не смог подарить ей столько ощущений, сколько смогла сделать юная слизеринка за несколько жалких мгновений в библиотеке. Никто из этих достопочтенных волшебников не проявлял такой пыл. Никто из них не был настолько смел и дерзок. Никто не старался, так как Трэверс тогда. И эти воспоминания все-таки вызывали больше улыбки, чем неловкости в сердце. Эйлса Трэверс так и не стала принцессой в фамильном замке чистокровного рода. Дина как-то видела её на розыскных листовках. С обрезанными короткими волосами и тонкими линиями шрамов на лице, женщина совершенно не напоминала ту себя, смеющуюся в коридоре. Хотя и Гекат иногда не узнавала, а может просто не желала узнавать свое отражение. Хотелось вновь стать той девчонкой в библиотеке, которая однажды растаяла от прикосновения чужих губ в таком целомудренном и правильном месте. Впрочем, это уже были дела давно минувших дней, которым место было лишь на задворках истории. Хотя иногда, гуляя по ночному Хогвартсу, так наивно хотелось заколдовать стрелки на Часовой башне, чтобы они пошли назад, унося в потоке времени печали, заботы и воспоминания.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!