Часть 1

В воскресенье утром в доме стояла тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием половиц, когда Вэй Усянь на цыпочках пробрался на кухню за второй чашкой кофе. Он хотел было вернуть Цзян Чэну одеяло, которое тот опять скинул во сне, но вместо этого завернулся в него сам и потащил себя на диван. На полу, поджав ноги, с учебником на коленях сидел Цзинь Лин. Он был сосредоточен, губы поджаты, брови нахмурены — типичный «режим боевого школьника». — Доброе утро, А-Лин, — мягко сказал Вэй Усянь, присаживаясь рядом. — Не называй меня так, — буркнул Цзинь Лин. Но глаза у него смягчились. Он отложил учебник и задумчиво покосился на окно. — Что-то случилось? — Вэй Усянь отпил кофе и посмотрел на него с лёгкой, терпеливой улыбкой. Цзинь Лин замялся. — Нет… То есть… — Он шумно выдохнул. — Я хочу собаку. Вэй Усянь моргнул. Потом широко заулыбался: — А! Наконец-то! Я думал, ты скажешь это год назад. — Чего? — Ты ведь постоянно смотришь видео с псами. И однажды чуть не притащил щенка с улицы, помнишь? Цзинь Лин густо покраснел. — Я… тогда просто… Он был один и дрожал! — Ну вот. Я ж говорю. Вэй Усянь взъерошил ему волосы. — Почему ты только сейчас сказал? Мальчик отвёл взгляд. — Я думал, вы скажете "нет". Что у нас и так много забот. Что я… эгоист. Что это глупо. На кухне послышались шаги — заспанный, с растрёпанными волосами, с чашкой чая появился Цзян Чэн. Его взгляд метнулся от Вэй Усяня к племяннику. — Что он натворил? — Ничего, — сказал Вэй Усянь с усмешкой. — Просто хочет собаку. Цзян Чэн замер на месте. Моргнул. Потом поставил чашку на стол, прислонился к дверному косяку и сказал: — Что ж, если ты хочешь — давай подумаем, как это устроить. Он пожал плечами: — Не вижу проблемы. Цзинь Лин удивлённо поднял голову. — Правда?.. Ты не… против? — Я был бы против тигра. Или крокодила. Цзян Чэн подошёл ближе, сел рядом с ним и взглянул в глаза. — Но ты не просишь "игрушку". Я знаю тебя. Если ты решил — ты будешь заботиться. Он осторожно сжал плечо племянника. — Мы тебе доверяем. Цзинь Лин опустил голову, уткнулся лбом в плечо дяди. Руки немного дрожали. — Спасибо… Я просто… Я хотел кого-то, кто будет меня ждать дома. Когда вы на работе или в поездке. Кто всегда будет рядом. — А мы думали, это мы, — подал голос Вэй Усянь, театрально обижаясь. Цзинь Лин всхлипнул — и вдруг расхохотался сквозь слёзы. — Вы — да. Но собаки не читают мои переписки и не смотрят на оценки. — Ага, — Цзян Чэн кивнул. — И не заставляют есть брокколи. Подозреваю, что ты придумал неплохой план. — План "Пёс против контроля"? — усмехнулся Вэй Усянь. Цзинь Лин улыбнулся уже по-настоящему. — Нет. Просто… план "Дом". В приют они поехали все вместе — в субботу, после завтрака. Вэй Усянь настаивал, что нельзя выбирать собаку по фото в интернете: — Это как влюбиться по переписке! Нужно увидеть, почувствовать. Понять — твой или нет. Цзян Чэн сидел за рулём, молча кивал. Впрочем, его губы подрагивали в сдержанной улыбке, когда он краем глаза замечал, как Цзинь Лин дрожит от волнения. — Ты уверен, что справишься? — спросил он. — Уверен, — твёрдо ответил мальчик. Приют был тихий, на окраине города. Там пахло чуть влажным деревом, кормом и терпением. Собак было много — маленькие и большие, весёлые и осторожные, пушистые и короткошёрстные. Цзинь Лин стоял, словно заворожённый, вдыхая всё это кожей. Он тянулся то к одной, то к другой, но каждый раз останавливался. — Не спеши, — сказал Цзян Чэн. — Мы не уезжаем отсюда без тебя. И тогда она появилась. Невысокая, с тёмными глазами. Она подошла, немного осторожно, но уверенно ткнулась носом в ладонь Цзинь Лина. Потом села и посмотрела на него снизу вверх, словно спрашивая: Я нашла своего человека, а ты нашёл свою собаку? — Она... — прошептал Цзинь Лин. — Она — это она. — Имя уже придумал? — спросил Вэй Усянь, вытаскивая телефон для фото. Цзинь Лин долго молчал. Потом, немного смущаясь, сказал: — Фея. — Это хорошо, — Цзян Чэн погладил собаку по спине. — Очень хорошо. Дома всё меняется, когда появляется щенок. Фея бегает по комнатам, спотыкаясь на поворотах, с визгом носится за тапками Вэй Усяня и упрямо пытается уснуть на коленях у Цзян Чэна, хотя тот делает вид, что «не сдается». Цзинь Лин покупает книжку «Как воспитать собаку без срывов и скандалов», но на второй день бросает её в сторону и просто слушает Фею — как она скулит, когда голодна, и как замирает, когда он берёт её на руки. В один из вечеров, уже позже, когда щенок спит, свернувшись на подушке в ногах, Цзинь Лин тихо говорит: — Спасибо, что вы разрешили. Что… доверили. Он смотрит в одну точку. — Мне просто стало легче. Когда она рядом— тишина не такая пугающая. Я не один. — Ты никогда не был один, — отвечает Цзян Чэн. Он кладёт руку ему на плечо. — Но если Фея помогает тебе это помнить — я рад, что она с нами. Вэй Усянь молча обнимает их обоих. — Ну всё, теперь нас четверо. Придётся расширять кровать. — Она не будет с нами спать, — бурчит Цзян Чэн, но не отстраняется. — Конечно нет, — отвечает Вэй Усянь, смеясь. — Сначала она спит с А-Лином. А через пару месяцев мы её уговариваем переехать на коврик. Цзинь Лин спит, уткнувшись лбом в плечо Цзян Чэна. Рядом, свернувшись клубочком, Фея тихо посапывает, иногда дёргая лапкой — как будто во сне она опять гоняется за воображаемым голубем. Цзян Чэн лежит на спине, одна рука обнимает племянника. Другая закинута за голову. На лице утомлённая, но мягкая тень улыбки. С другой стороны, ближе к краю кровати, Вэй Усянь развалился, как всегда, полукриво, заняв больше половины подушки. Он смотрит на потолок, потом переводит взгляд на мужа. — Помнишь, как ты говорил, что у нас не будет детей? — шепчет он. — Потому что я знал, что ты вырастишь во мне внутреннего параноика, — ворчит Цзян Чэн так же шёпотом. — Я уже сегодня трижды проверял, не задохнулась ли Фея. — А я дважды, — ухмыляется Вэй Усянь. — И один раз перепроверил, дышит ли Лин. Он поворачивается на бок, подперев щеку рукой. — А всё равно хорошо. Да? Цзян Чэн молчит. Потом тихо, почти неслышно отвечает: — Очень. Фея в этот момент переворачивается и упирается носом в бок Цзинь Лина. Мальчик фыркает во сне, но не просыпается. Он расслаблен. Беззащитен. Доверяет — полностью. В этой кровати, под одним одеялом, в эту ночь, он не пытается быть сильным. Просто спит. — Я думал, — говорит Вэй Усянь, осторожно, — что мы не справимся. Что он никогда… не сможет расслабиться. — Мы бы не справились поодиночке, — просто отвечает Цзян Чэн. — Но теперь нас трое. Четверо. — Считаешь собаку человеком? — Считаю её семьёй. Вэй Усянь улыбается. — Ты стал мягким. — Ты заразный. На какое-то время наступает молчание. Тишина, в которой живёт только дыхание — одно, второе, третье, четвёртое. Они все слышны. Все разные. Все рядом. — Я бы хотел, чтобы он это помнил, — шепчет Вэй Усянь. — Всю жизнь. Что он не один. Что мы не всегда строгие взрослые. Что он может прийти к нам, даже когда вырастет. Просто сесть рядом, лечь между нами, если будет плохо. И уснуть. Без слов. Цзян Чэн молча тянется рукой и находит его пальцы. Сжимает. — Он это уже понял, — говорит он. — Просто нам нужно не забывать это показывать. Фея тихонько тявкает во сне. Цзинь Лин переворачивается, пинает Вэй Усяня в бок. Тот фыркает, но не отстраняется. Просто подтягивает одеяло повыше. — Спокойной ночи, — шепчет он. — Спокойной, — откликается Цзян Чэн.