О подарках и книгах про принцев

      До Адмиралтейской площади они добираются быстро — на льду помешать некому. А добравшись — сразу попадают в центр балагана. Громкие голоса то там, то здесь зазывают в кабак, к калачам, чаю и масляным блинам, кругом ларёчники с сахарными петушками и яблоками в карамели, а в толпе то и дело видна спина сбитенщика с огромным баком.       Какофония звуков оглушает Алису, она шокирована и во все глаза смотрит на пёструю гвалдящую публику самого разного вида. Постепенно она различает восторженные визги ребятишек с горки, молодые голоса со стороны каруселей, запах опилок и рычание из огромного шатра с аляповыми буквами CHAPITEAU, ржание запряженных в сани лошадей и многие другие звуки, коими полнится рождественская ярмарка.       — Куда изволите? — кричат сбоку, Алиса неопределенно взмахивает рукой куда-то вглубь толпы, Алекс понимает её по-своему. — Держитесь меня!       Плечом он вспарывает толпу, подобно ледоколу, и Вяземская пароходиком держится в кильватере, следует за ним, во все глаза рассматривая и запоминая окружающее торжество. А он выдергивает её из толпы, как редиску, и Алиса с удивлением отмечает, что гам остаётся в толпе, а здесь, всего в паре шагов, звук точно через подушку проходит.       — Не страшно? По Вашему взгляду не скажешь, кто же эти люди: дремучие язычники или управители зимнего настроения, — хихикает Алекс, загадывая ей в лицо. — Если Вам не нравится, мы можем выбрать другое место для этого вечера.       — Всё хорошо, — сердечно заверяет Вяземская и всей грудью вдыхает этот запах нового Рождества, абсолютно нового и несравнимого ни с одним из тех, что она повидала. — Карусель!       Алекс смотрит слегка непонимающе, но Алиса поясняет:       — Вы спросили, куда я хотела бы. Я никогда не каталась на карусели.       — Я это исправлю, — глаза Алекса теплеют, и ей кажется, он умиляется этому желанию.       Сначала они действительно посещают карусели, и у Алисы дух захватывает от скорости и звёзд, что резко становятся ближе, настолько, что рукой дотянуться можно. Алиса выдыхает чистый адреналин, облачко пара из её рта напоминает пони, и она уже сама тянет мужчину в толчею, к высоким, с двухэтажный дом, качелям, и не сдерживает радостный писк, когда, крепко вцепившись в ручки, подлетает почти к небу.       Ещё долго после этого катания она не может отдышаться. Словно там, на высоте, воздух особенно чист и свеж. Как после горного родника не хочется пить обычную воду, так и Алисе не хотелось спускаться вниз. Небо тянуло её к себе.       Она всё ещё смотрит вверх, когда к ней бесцеремонно прикасаются сзади.       — Оп-па, какая фифа, — пьяница не спешит убирать руку и смотрит на неё так сально, что хочется вымыть руки и лицо, а лучше искупаться полностью. — Я тебя провожу, потер-ряшка!       Алиса отстраняется с недворянской прытью, практически отскакивает, врезаясь в кого-то боком.       — Куда пошла? Заманиваешь, лиходейка? — мужик вытирает ладонь об тулуп в жирных разводах и снова тянется к ней, стремясь ухватить за руку.       — Это что ещё за донжуан? — хоть Алекс и вклинивается между ними с улыбкой на лице, взгляд его не сулит ничего хорошего.       Донельзя вовремя.       — О как, а ты что за хлыщ? — взгляд пьянчуги нехотя перетекает и фокусируется на синем пальто. — Пшёл вон, щегол! Не порти мне праздник.       — Alice, allez au stand de jouets et attendez-moi là-bas, — сердитые щелкающие звуки на французском только злят рабочего, и он задирает козырёк шапки вверх и срывает рукавицы, грубо запихивая их в карманы.       — Ты мне тут не чирикай, месье швалье!       Алиса спешит послушаться и покидает образовавшийся пустой пятачок, по памяти двигаясь в сторону лавки с резными свистульками и дудками, стараясь не оборачиваться на долетающую сзади ругань. В толпе она то и дело сталкивается с кем-то, пару раз ей даже кажется, что она видит знакомое лицо, но никто так её и не окликивает. Она пробивается к прилавку и просит горячего чаю, внезапно осознавая, что замёрзла.       — Испугалась? — Алекс опирается на стену домишки, держа на виду и девушку, и находящихся за ее спиной людей.       Он складывает на груди руки и нахохлившись смотрит за ребятишками, что толпятся у витрины с деревянными ятаганами, саблями и пистолями. Им бы давно пора спать, и потому он неодобрительно качает головой. А следом заглядывает ей в лицо.       Ему жаль? За что?       — Нет, просто… Мне было неприятно находиться рядом с тем человеком.       — Его поведение оскорбительно, а я должен заботиться о т… Вашей безопасности. Иначе что из меня за провожатый.       — Давайте не будем вспоминать об этом больше?       — О, один момент! — Алекс вдруг оживляется и срывается с места.       Алиса успевает только обернуться, как видит его уже где-то поверх голов и слышит: «Два, пожалуйста!»       — Предлагаю пойти куда-нибудь ещё! — выныривает он между двумя женщинами в бурнусах, как знамя неся над головой…       — Хотите петушок, Алиса?       — Хочу.       И легкая улыбка вновь возвращается к ней.       Они греются в цирковом шатре и кабачке неподалёку, и Алекс то и дело растирает тоненькие руки и греет тёплым дыханием Алисины пальцы.       — Думаю, мне уже пора, — вздыхает Вяземская, в очередной раз выходя на улицу из духоты трактира и разглядывая небо.       — Мороз крепчает, — Алекс достаёт из внутреннего кармана сигарету и спичечный коробок. — Небо совсем прояснилось. Я провожу.       Сигарета лениво раскуривается, точно не желая расставаться с дымом, мужчина тактично стоит в некотором отдалении, чтобы не доставлять неудобств: частицы пепла или сигаретный запах точно изобличат сбежавшую из замка принцессу перед драконом. Алиса благодарна ему за это, но всё равно хочет находиться поближе. Запах табака неприятен, но противоестественным образом отлично гармонирует с образом Алекса. Он пахнет недешевыми сигаретами, расплавленным сахаром и пропитанным деревом, словно работает на верфи. Эти запахи могут быть неплохи по-отдельности, но вместе создают только определённого человека.       Сейчас к этим запахам примешивается еще и лёгкий аромат виски — Алекс повстречал в кабаке знакомых и вместе с ними отметил Рождество стаканом скотча.       — Пойдём, — окурок щелчком отправляется в урну и вместе с ним, точно повинуясь импульсу, Алекс тоже отстраняется от столба-подпорки.       Некоторое время они идут в сторону Невского молча.       — Хотите ещё петушок? — он вытаскивает из кармана ещё два леденца в обёртке.       — Алексей… — Алиса произносит это одновременно с его просьбой, но запинается, задумывается. — Нет, спасибо.       Сладким он пытается перебить привкус курева, Алиса понимает, но ей хочется спросить о несколько другом.       — Алексей, — она вдруг замечает, что только сейчас, после сигареты, Алекс надевает перчатки, и разглядывает стройные кисти, исчезающие под серой материей. — Что случилось с тем мужчиной в парке?       — С ним-то? — он кривит губы в задумчиво-грустной гримасе. — Ничего необычного. Перепил человек, всякое бывает, а тут ещё и повод есть. Не стоит переживать о том случае.       — Вы что, ударили его? — продолжает допытываться Алиса.       — Упаси боже! Чего я не делал, так это устраивал драку. Я всего лишь с ним поговорил. И посоветовал не приставать к дамам, если они не расположены к общению. Но не стоит даже думать об этом! Ваше incognito и честь сохранены и вполне защищены.       — Есть ещё один вопрос, который меня тревожит, — решается Алиса. — Помните, в коридоре женских курсов…       Неприятный хруст сбивает её, не даёт договорить. Она настороженно поворачивает голову. Это Алекс неожиданно крепко сжал зубы и перекусил карамельную шейку птички.       — Вам не понравилось?       В первый момент сам голос кажется ей незнакомым.       — Я не имела это в виду, — происходящее всё больше напоминает тот случай, когда она разбила любимую вазу Мисс Джексон и вынуждена была оправдываться и извиняться. — Но я считаю, что это было лишним.       — Я только отыгрывал роль благодушного влюблённого мужа, искренне радующегося успехам супруги.       — Только? — Алисина шпилька колет вполне осязаемо.       — А Вам хотелось бы не только?       Неловкая пауза повисает в воздухе дамокловым мечом. Алекс выезжает вперёд и элегантно разворачивается на зубцах лицом к ней, останавливая.       — Алиса, я всё прекрасно понимаю. Когда девушке двадцать лет, она ещё полна фантазий и верит, что все вычитанные истории из книг можно перенести в реальную жизнь. И, конечно, все пираты и грабители могут перевоспитаться и стать принцами. Но, Алиса, — он берёт её руки в свои и прижимает к груди, отчего у Алисы невольно сбивается дыхание. — Вы ведь понимаете, это только фантазия автора и не более? Ни один отрицательный герой не заслуживает того, чтобы в него влюбляться. Никто из них не изменится. Мне понятны Ваши чувства. Я сам спровоцировал их вчера, и я не отрицаю свой вины. Но я не лучший герой для Вашей книги. И поэтому я советую не думать обо мне долго и, тем более, не убиваться. Я знаю, что этот роман принесёт Вам больше страданий, чем удовольствия.       Алиса не хочет вырывать руки из его хватки, но чувства всё-таки берут верх. Она отстраняется, и лицо у неё пунцовеет не то от гнева, не то от смущения.       — Вы ведь понимаете меня, Алиса? — Алекс заглядывает в глаза с холодным спокойствием. — Надеюсь, эти слова Вас не задели.       Губы у него наверняка горькие после сигарет и сладкие от леденцов. Она не станет это проверять.       — И, конечно, не стоит беспокоиться о нашем разговоре: Ваши чувства для всех останутся тайной, и кроме меня о них не узнает ни одна живая душа.       Всё ощущение Рождества выветрилось, точно её огрели пыльным мешком по голове. Алисе кажется, что она в одной из сказок Андерсена и в её сердце одну за одной грубым инструментом забивают за льдинкой льдинку.       — Мы почти пришли, — виновато разводит Алекс руками и отступает, позволяет продолжить дорогу. — Я всё-таки провожу Вас до самых дверей комнаты, если позволите.       На балконе Алиса смотрится маленькой ледяной скульптурой.       — Я поняла Вас, Алексей.       Это единственные слова, которые она говорит ему напоследок, перед тем, как исчезнуть в тёплых комнатах, не провожая взглядом перемахнувшую балюстраду спину в тёмно-синем.