Снег и счастье

***        Юра обожал снег, и вообще в целом всю зимнюю пору. Костя это знал с самого детства, как с трепетом его лучший друг ожидал первые появившиеся снежинки на небе, и как у Кости становилось тепло на душе, видя его счастливую улыбку. Так же было и по сей день, и Юра был очень счастлив, что зимнее настроение приходило на осень, как и сам снег на Урале. Екатеринбург не ожидал, что когда он проснется на работу и выглянет в окно, увидит полностью окутанную улицу белым снегом, а так же много сообщений от Юры, с его криками как и в сообщениях, так и в голосовых, что пошел снег. За неделю появились сугробы, а погода уже доходила до минус десяти градусов, этому Костя не удивлялся в октябре.       Сидя за компьютером в кабинете на работе, ему позвонил Юра, и в трубку без приветствия раздался счастливый голос Татищева, от чего у Кости на губах появилась нежная улыбка. Тот ему с радостным голосом говорил, да даже не говорил, а чуть ли не умолял Костю, приехать на выходные к нему, все равно сегодня была пятница. Он безумно хотел погулять и повеселиться, это было в его репертуаре, так как детство он любил вспоминать. Как он выразился:       — Всегда первый снег я встречал с тобой, и уж изменять традициям своим не буду. Так что мне похуй, бери и поезжай ко мне, когда работу закончишь. Все Катюш. Жду!       Костя хмыкнул этим словам и положил телефон, продолжая, делать работу. Он без всяких сомнений поедет к нему, и даже возможно раньше, чем закончится рабочий день. Костю всегда окутывало воспоминаниями, о том, как происходили все зимы с Татищевым (но он исключал одни зимы — связанные пример как с 90-ми). Это были теплые и приятные моменты, сердце начинало трепетать, а любовь к этому человеку еще больше увеличивалась, хотя куда больше? Он так был сам рад видеть, как Юра по-детски улыбался, и как его темные глаза сверкали от счастья. Это была и милая картина, и долго помнящая в воспоминаниях Кости. Он много раз рисовал в таком виде Юру, и каждый раз получалось не одинаково, но это было только плюсом. Юра для Кости — искусство, очень красивое для Уралова в глазах, на остальных ему было без разницы. Он продолжил делать с улыбкой работу, ожидая сегодняшний вечер. ***       Закончил работу он достаточно быстро, до окончания оставалось полтора часа, так что он не теряя время, быстро покинул здание и сел в машину, уезжая по заснеженным дорогам. Снег продолжал падать с неба, и на дорогах была немного, но плохая видимость. Костя помнил их первую зиму в 18 веке, тогда, он не привыкшей к развлечениям, очень удивился, когда Юра со смехом начал кидать в него снежки. Юра увидел удивление и растерянность во взгляде друга, еще больше рассмеялся звонким смехом, от чего Екатеринбург только смущался, но сердце громко стучало в его груди. Татищев с улыбкой на губах объяснил Косте, что да как, и до самого вечера они смеялись и играли со снегом, пока Юру не позвал злой Данис, увидев его всего мокрого, а Костю мужчины, чтобы начал помогать.       После этого зима постоянно происходила все более интереснее, и что самое главное — все это не надоедало. Так и доехал Костя до Челябинска в этих прекрасных воспоминаниях. Не успев толком переступить порог, Юра уже налетел на него со своей улыбкой и начал ему рассказывать все, что он планирует, но сначала, чтобы Костя отогрелся. Татищев сделал чай, и сев за стол, он продолжая с улыбкой говорить ему.       — Без вопросов, мы должны и снежки покидать, и обязательно поваляться в снегу! Блять Костян, я столько всего придумал, мне не терпится все это осуществить! Я уже всем уши прожужжал про этот снег, ты не представляешь как я рад ему, Катюш!       И как Костя был рад видеть опять счастливого любимого человека, и то, с какой искренностью он смотрел на него. Юра быстро допил чай, и чтобы себя завлечь, нашел тему для разговора, которую тут же начал развивать. Костя слушал в основном его счастливый голос, но понимал, что Татищев хотел рассказать шутку. Хотя через каждую секунду чуть ли не умирал от смеха, даже не рассказав про нее. Косте так же не было страшно, что он промокнет, он не боялся этого. Не боялся и того, что мог после этого заболеть. Хотя точно знал одно — Юра будет лечить его, а так же Анюта, которая бросит все дела и приедет к нему, строго начнет руководить процессом. Допив чай, они прошли неспешно в коридор одеваться, за это время на улице начало темнеть, голубой в отлив синего свет освещал весь город, а снег опять набрал свои обороты. Выйдя из дома, Юра продолжил говорить, как он уже мечтает, когда приедут Катюша и Сережа, он сразу с ними пойдет гулять, они построят снеговика, и Катя будет со смехом делать снежных ангелов. В этом кстати Катюша была похожа на своего отца, Костя это заметил. То как она передает эмоции, так же радуясь и счастливо улыбалась первым снежинкам, она была очень похожа на Юру в детстве. Уралов любил это сравнение всем сердцем.       Выйдя на улицу, вздохнув холодный воздух, Юра посмотрел на небо, морщась от снежинок, но улыбался спокойно. Костя наблюдал, как снежинки падали на его черные ресницы, и бледное лицо. Как быстро таяли на его губах, и щеках, которые краснели от мороза. Сердце Екатеринбурга опять громко застучало в груди, а руки требовали нарисовать этот образ. Как жаль, что сейчас он не мог этого сделать. Очнувшись от размышлений, Юры перед ним не было, и когда он повернулся искать его, в лицо тут же прилетел снежок, сопровождая звонким смехом Татищева. Костя быстро убрал снег, и с наигранной злостью смотрел как тот пытался прятаться от него, но быстро спохватившись, что его нашли, побежал от него, а Костя сразу за ним. Сам по себе, Екатеринбург не был таким мягким и пушистым, для всех людей, особенно неизвестных, он был другим, многие его боялись, а так же его грозного вида. Для близких людей он становился другим, для Юры — в особенности. Схватив в руки снег он начал обстреливать Татищева снежками, тот в свою очередь тоже это делал, воображая, что он танк. Костя сам иногда смеялся, искренне, наблюдая, когда снежок попадал прямо в лицо Юры, и тот с раскрасневшим лицом и своими темными глубокими глазами смотрел на него. Люди иногда с недоумением смотрели на взрослых мужчин, которые игрались как дети, но им вдвоем на это было без разницы. Веселились они даже, когда на город полностью обрушился мрак. Костя весь в снегу, мокрый и красный, стоял и искал Юру, который внезапно пропал из его поля зрения. Пытаясь быть начеку, он не смог продержаться долго, и уже сдавшись, на него тут же обрушился Юра и они оба полетели в снег. Костя упал спиной, а Юра на него, смеясь и тяжело дыша с такими же красными щеками, и весь мокрый. Костя вдруг замер от такой близости к ним, а сердце трепетало уже не от адреналина веселья. Юра же остановив свой смех с улыбкой смотрел на Костю тяжело дыша.       — Блять Катюш... Я прям так и чую, что после этого мы заболеем. Я промок до трусов с носками!       — Но ты счастлив… Очень.       — Ты не представляешь как. Как же я люблю все это, забывая обо всем, впадая в такое детство. И мне похуй на людей, который думают что мы ебанутые, можно побывать ими хоть несколько раз в году. Кость, мне это приносит огромное счастье. И как мы щас в снегу играли, и лежим причем! И как снежинки продолжают на нас падать, и вообще всю эту атмосферу. Катюш, спасибо тебе, что приехал!       Юра просто с улыбкой целует Костю в лоб, и кладет свою голову ему на грудь продолжая тихо смеяться, лежа на нем. Костя думал, что он сейчас прямо здесь получит инфаркт, от такой близости с Татищевым. Хотя он помнил, что Юре в момент искреннего счастья было без разницы на все. В другое время он конечно бы сказал, что это все "по пидорски" фыркая, уходя от этой темы. Но сейчас Татищев был ласковый, мягкий и податливый. В этот момент ему и правда было без разницы на все. Костя положил руку на него, и продолжал лежать с ним на снегу. Снежинки продолжали падать в глаза, на губах играла улыбка, а Юра уже успокоившись, просто лежал на нем, рисуя пальцем на снегу танки. Все было так прекрасно, так спокойно, Костя не хотел бы просто уходить, оставаясь в такой положение с ним навсегда, но ведь ничего не вечно, да и это хорошо. Мимо проходила старушка и увидела их, цыкнула.       — Матерь Божья, сумасшедшие! Как дети малые. Тьфу!       Услышав это замечание, они оба засмеялись. Но все же Костя понимал, что заболеть тоже не вариант под конец месяца, особенно, когда много отчетов по работе, Юра возможно тоже об этом подумал, и начал подниматься. Снег их хорошо засыпал, но у обоих были счастливые улыбки, и они пошли домой, отогреваться. Екатеринбург понимал, что никуда не уедет точно, и будет ночевать дома у Юры. Зайдя в квартиру, повесив всю мокрую одежду в ванну высыхать, Юра отдал одежду Кости, которая у него оставалась с прошлых ночевок, и переодевшись, Челябинск еще укрылся одеялом, и они прошли на кухню пить горячий чай. Улыбка с лица Юры не сходила, но он был теперь спокоен, утолив свое рвение к традициям, а так же проведя прекрасное время с Костей, он был безмерно рад этому. Дальше беседа протекала уже тихо и спокойно, но иногда и с шутками.       — Завтра опять выйдем, только днем, я еще одно дело хочу сделать, прям распирает желание.       — Дай угадаю.. Хуи рисовать на чужих машинах? — Костя с усмешкой посмотрел на Юру, который закивал.       — Конечно! А как же без этого? Ох Катюх, все же ты не просто мне лучший друг, — он взял свои любимые конфеты Кара-Кум, жуя с наслаждением, — ты мне фамый блифкий друг! У нас прям родные души. Как же мне с тобой повезло, Катюш.       Костя посмотрел в чай, мягко улыбнулся.       — А мне с тобой повезло, Юр. Очень сильно.       Юра улыбнулся широко, съел еще одну конфету, и начал рассказывать следующее планы и вдвоем с Костей, и с Катюшей и Сережей, и Анютой, которая тоже собиралась на неделе приехать. Костя наблюдал за Юрой, который закутывался в плед, и иногда его взор мечтательно смотрел на снегопад за окном, а Костя только наслаждался Юрой и зимой, радуясь, что зима приносит такое счастье Челябинску, а оно приносит большую любовь и трепет в сердце Кости.