Из Врага - в Друзья и Уборщика?

Достигнув штаб-квартиры Фуфелшмерца, Перри, вопреки своему обыкновению, решил проявить уважение к ночному времени и не устраивать зрелищный пролом в стене или крыше. Вместо этого он скромно постучал в дверь

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник сам Хайнц Фуфелшмерц, всклокоченный и явно удивленный незваным гостем. "Перри Утконос? Что за невидаль!" - воскликнул Фуфелшмерц, широко раскрыв глаза. "С чего это ты решил навестить меня в столь поздний час? Неужели соскучился по моим гениальным злодействам?" - добавил он с напускным сарказмом. Перри, сохраняя невозмутимое выражение лица, уставился на него. Фуфелшмерц, слегка смутившись, пожал плечами. "Ну, ладно, не стой на пороге, проходи," - сказал он, отступая в сторону. "Не буду же я держать на улице героя Сопротивления, мерзнущего под луной." Перри, войдя в квартиру, тут же принял боевую стойку, готовый отразить любую атаку. Он настороженно огляделся по сторонам, ожидая, что вот-вот из-за угла выскочит какой-нибудь безумный инатор, но ничего не произошло. Не увидев ни одной ловушки, Перри подозрительно постучал лапой по полу, проверяя, не скрывается ли под ним какой-нибудь коварный механизм. Но и на этот раз все было спокойно. Подняв бровь в немом вопросе, Перри уставился на Фуфелшмерца. "Что? Я никаких ловушек и не готовил! И вообще... я завязал со злом," - заявил Фуфелшмерц, разведя руками Перри, конечно же, был ошеломлен. "Раз уж ты решил навестить меня, то почему бы мне не поделиться с тобой своей душераздирающей историей из детства?" - предложил Фуфелшмерц, театрально взмахнув рукой в сторону стула. Перри, слегка поколебавшись, все же сел на указанный стул, с подозрением ощупав его на предмет скрытых пружин или катапульт. Но, к его удивлению, стул оказался самым обычным предметом мебели, не представляющим никакой угрозы. Что-то здесь было явно не так.

Усевшись напротив Перри, Фуфелшмерц глубоко вздохнул, словно готовился к погружению в пучину отчаяния, и начал свою историю дрожащим голосом.

"Ну что ж, Перри Утконос, приготовься к потоку слез и соплей, потому что сейчас я расскажу тебе о самом трагичном эпизоде в моей жизни... В детстве..." - Фуфелшмерц запнулся, словно ком в горле мешал ему говорить. "Мои... родители... (он сморщился, будто от зубной боли) отвезли меня в лес и приковали мою правую руку к ветке дерева! Представляешь себе?! А все потому, что я, видите ли, мог заразить своего драгоценного братика Роджера ангиной! Которую я подхватил, подрабатывая садовым гномом в феврале! "Хотя, чего уж там, мне не привыкать. Меня и раньше бросали в лесу. Правда, в первый раз это было летом, сразу после моего появления на свет. И, надо сказать, мне даже повезло! Меня спасли... оцелоты! Милые, пушистые оцелоты, которые, видимо, решили, что я – это какая-то особенно волосатая мышь," - Фуфелшмерц снова хихикнул, но на этот раз в его смехе звучала горечь. Он обвел комнату тоскливым взглядом. "А в тот раз... В тот раз был самый разгар зимы. И я был... прикован! И болен ангиной! И... умирал. Я уже не чувствовал ни холода, ни жара. Просто... осознание того, что моя никчемная жизнь подходит к концу, стремительно улетучивалось из моего семилетнего тельца!" Фуфелшмерц внезапно замолчал, уставившись в одну точку. "Знаешь, что самое странное? В тот момент я почему-то подумал, что именно сейчас, когда я вот-вот умру, на моей руке проявятся какие-нибудь таинственные символы, какая-нибудь особая метка! Что это будет красиво, логично, справедливо... Но нет! Никакой душевной символики! Просто обледеневшая, мокрая от снега кожа. Я, наверное, даже заплакал... Хотя, кто знает? Может, это просто сосульки с носа капали!" Он вытер глаза тыльной стороной ладони. "Боже, как же мне не хотелось умирать! Во мне вдруг проснулось такое дикое желание жить, что оно просто не давало мне покоя! Оно прожигало меня насквозь! Но... возможно, это просто больное горло давало о себе знать..." Фуфелшмерц сжал кулаки. "Помнишь цепь, которой я был прикован? Так вот, я намотал ее на руку, так, чтобы она впивалась в кожу и причиняла адскую боль! Я думал: 'Может, так я смогу остаться в сознании? Может, есть какой-то другой способ выжить?' Но ничего не приходило в голову. И тогда я просто поднял глаза к небу, закрыл их и издал такой хриплый стон отчаяния, что он чуть не превратился в вопль! Потому что эта рука... она была для меня всем! Она была моей надеждой, моим источником силы, моей мотивацией для существования!" Фуфелшмерц внезапно оживился, словно вспомнил что-то важное. "Ах, да! Чуть не забыл! И в итоге меня спасли те самые оцелоты! Они согрели меня своим теплом! Они вырастили меня! Почти всю мою жизнь меня воспитывали дикие кошки, представляешь?!" - он громко расхохотался, и этот смех звучал как истерика. Закончив свой рассказ, Фуфелшмерц устало откинулся на спинку стула, ожидая реакции Перри. Перри, конечно, был слегка обескуражен таким проявлением слабости со стороны Фуфелшмерца. Он ведь привык к безумным изобретениям, злобным планам и громкому хохоту, а не к потокам слез и жалобам на судьбу. Но, несмотря на это, в сердце агента Пи шевельнулось сочувствие. Подойдя к Фуфелшмерцу, он осторожно похлопал его лапой по колену, пытаясь поддержать Фуфелшмерц поднял на него заплаканные глаза, полные тоски и безысходности. "Ах, Перри Утконос... Ты единственный, кто меня по-настоящему понимает," - прошептал он, дрожащим голосом. "Ведь только ты знаешь, каково это – быть непризнанным гением, вечным неудачником, которого никто не ценит!" Он сник еще больше. "Знаешь... Мне просто никогда не везет в этой жизни. Если бы Роджер не родился, я бы был самым любимым сыном своей мамочки! Возможно, я был бы знаменитым ученым, успешным бизнесменом, а не жалким злодеем, вечно строящим инаторы, которые никогда не работают! Я просто... неудачник по жизни! Мне никогда не везет! Это моя судьба! Проклятие, тяготеющее над родом Фуфелшмерцев!" - с этими словами он опустил голову, закрыв лицо руками, и издал жалобный стон

Перри, понимая, что Фуфелшмерцу срочно требуется хоть какое-то утешение, решил сделать ему чашку чая. Однако, сделав шаг в сторону кухни, он замер в ужасе. В квартире царил такой хаос, что даже опытный сапер не рискнул бы здесь разминировать бомбу! Горы грязной посуды громоздились в раковине, Эверест из тарелок и вилок. Пыль лежала толстым слоем на всех поверхностях, образуя причудливые узоры. А в углу валялись одинокие носки. Ванесса, видимо, уехала тусоваться с друзьями и напрочь забыла о существовании пылесоса и тряпки.

Вздохнув, Перри решил, что не может оставить все как есть. Поставив чайник ,принял на себя роль домохозяйки-супергероя, и принялся наводить порядок в квартире Фуфелшмерца, надеясь, что хоть так сможет развеять его мрачное настроение.